Трудности перевода

Школьная столовая Хоукинса в обеденный перерыв напоминала растревоженный улей. Гул сотен голосов, звон дешевых вилок о пластиковые подносы, запах пережаренного масла и хлорки — всё это сливалось в единую, пульсирующую массу. Ты сидела за дальним столиком у окна, механически ковыряя вилкой остывшее пюре. Напротив сидели Нэнси и Робин, обеспокоенно переглядываясь. Твой вид оставлял желать лучшего: темные круги под глазами и нервно подрагивающие пальцы выдавали крайнюю степень истощения. Причиной тому был твой кузен Брайан, свалившийся на голову твоей семье неделю назад. — Я серьезно, я больше так не могу, — выдохнула ты, откидывая вилку. — Он просто невыносим. Это как жить с торнадо. Куда бы мы ни пошли, он устраивает цирк. Робин сочувственно поморщилась: — Всё еще буянит? — Хуже, — ты потерла виски, чувствуя подступающую мигрень. — Вчера в кинотеатре он начал орать на билетера. Он громкий, он не умеет себя вести, он выглядит как... как оборванец с большой дороги. Люди постоянно косятся на нас, шушукаются. Ты сделала паузу, чтобы перевести дыхание, не замечая, как за твоей спиной, буквально в шаге, мир замер. Эдди Мансон пробирался сквозь толпу, маневрируя между столами с грацией кота. В кармане его джинсовки лежал «Three Musketeers» — твой любимый шоколадный батончик. Он выменял его у перепуганного семиклассника на два медиатора, просто чтобы увидеть, как ты улыбнешься. Он хотел подойти сзади, закрыть тебе глаза ладонями и прошептать какую-нибудь глупость. Но его рука застыла в воздухе, когда он услышал твой голос. Тон был ледяным, полным раздражения и стыда. — Честно? Мне иногда просто стыдно стоять рядом с ним, — продолжала ты, глядя в окно. — Я устала защищать его перед родителями, перед соседями. Я устала оправдываться за его внешний вид и поведение. Может, будет лучше, если он просто исчезнет из моей жизни? С ним одни проблемы. Слова падали в сознание Эдди тяжелыми камнями. «Громкий». «Оборванец». «Стыдно стоять рядом». «Лучше, если исчезнет». Улыбка сползла с его лица медленно, болезненно, оставляя после себя маску чистого ужаса. В его голове даже не возникло мысли, что речь может идти о ком-то другом. Каждое слово было точным выстрелом в его самые глубокие страхи. Разве не это ему говорили учителя? Разве не так на него смотрели "нормальные" жители Хоукинса? Он всегда знал, что ты слишком хороша для него. Ты — принцесса, а он — городской фрик, "Эдди-На-Один-Год-Больше". Он думал, что ему удалось обмануть судьбу. Но теперь магия рассеялась. Ты прозрела. Пальцы разжались. Шоколадный батончик выскользнул из руки и с глухим стуком упал на грязный линолеум. В общем шуме этого никто не услышал, но для Эдди этот звук был подобен грому. Воздух в столовой вдруг стал спертым. Его начало тошнить. Эдди сделал шаг назад, потом еще один. Ему нужно было бежать. Спрятаться в свою нору, зализать раны и исчезнуть, как ты и хотела. Он развернулся на каблуках кроссовок и почти выбежал из зала, низко опустив голову, чтобы никто не увидел влажного блеска в его глазах. Ты заметила его отсутствие только на парковке. Ожидание затянулось. Его потрепанного фургона не было на привычном месте, а гудки в трубке телефона сменялись бесконечным молчанием. — Странно, — пробормотала ты, сжимая лямку рюкзака. — Мы же договаривались. — Может, у Мансона опять проблемы с двигателем? — предположил Стив Харрингтон, опираясь на свой BMW. — Или с законом? — Не смешно, Стив, — огрызнулась ты, но червячок тревоги уже начал грызть изнутри. — Подбрось меня до трейлерного парка. Пожалуйста. Всю дорогу ты молчала, гипнотизируя взглядом проносящиеся мимо деревья. Что-то было не так. Эдди никогда не опаздывал на ваши встречи. Он мог проспать школу, забыть про репетицию, но про тебя — никогда. Когда ты толкнула дверь трейлера, тебя встретил запах затхлости, табака и дешевого пива. Шторы были задернуты, создавая искусственные сумерки. Эдди сидел на полу, прислонившись спиной к старому дивану. Его любимая гитара B.C. Rich Warlock лежала у него на коленях, но он не играл. Он просто бессмысленно перебирал струны, извлекая глухие, дребезжащие звуки, не подключая инструмент к усилителю. Рядом валялась пустая пачка сигарет. — Эдди? — тихо позвала ты, закрывая за собой дверь. Он даже не вздрогнул. Его плечи были напряжены, как стальные пружины. — Ты почему уехал? Я звонила раз десять. Мы же хотели... — Я не хотел тебя позорить, — его голос прозвучал хрипло, будто он долго молчал или кричал в подушку. Ты замерла на середине комнаты, так и не сняв куртку. — Что? О чем ты говоришь? Эдди резко, со злостью ударил по струнам. Резкий, атональный звук разрезал тишину, заставив тебя вздрогнуть. Он наконец поднял голову. Твое сердце упало куда-то в желудок. Его глаза были красными, опухшими, а взгляд — таким колючим и чужим, какого ты никогда на себе не ловила. — Я слышал тебя в столовой, Т/И. Не притворяйся. Твой мозг лихорадочно заработал, пытаясь сопоставить факты. — Слышал? Но... подожди, я говорила с Нэнси и Робин о... — О том, что я громкий, — перебил он, поднимаясь на ноги. Его шатало. — О том, что я выгляжу как оборванец. О том, что тебе стыдно стоять рядом со мной! Он развел руки в стороны, словно выставляя себя напоказ — рваные джинсы, цепи, футболка Hellfire Club. — Ну давай, посмотри! Вот он я! Посмешище Хоукинса! — он горько, лающе рассмеялся. — Поздравляю, принцесса, розовые очки разбились! Да, я фрик! Я клоун! И знаешь что? Я устал быть твоей "проблемой", от которой ты мечтаешь избавиться! — Эдди, прекрати... — ты сделала шаг к нему, протягивая руку. — НЕ ПОДХОДИ! — рявкнул он, отступая к стене, словно твое прикосновение могло обжечь. — Не надо меня жалеть. Ты сказала правду своим подружкам. Тебе стыдно за меня. Ты устала защищать меня перед предками. Я всё слышал. Каждое. Чертово. Слово. Он отвернулся, уткнувшись лбом в плакат Iron Maiden на стене, его плечи мелко дрожали. — Вали отсюда, Т/И. Найди себе кого-нибудь вроде Харрингтона. Нормального. Чистого. Того, за кого не придется краснеть в приличном обществе. Осознание обрушилось на тебя ледяной лавиной. Ты вспомнила свой монолог. Слова, вырванные из контекста, действительно звучали... ужасно. Он принял твои жалобы на Брайана на свой счет. — Эдди Мансон! — ты подлетела к нему, схватила за плечо и с силой, на которую только была способна, развернула к себе. — Ты идиот! Какой же ты идиот! Он посмотрел на тебя с дикой смесью боли и злости, пытаясь вырваться. — Отвали! — Я говорила о Брайане! — прокричала ты ему прямо в лицо. Эдди замер. Его попытки вырваться прекратились мгновенно. — Что?.. — О Брайане! О моем кузене! — ты трясла его за воротник джинсовки, чувствуя, как у самой на глазах наворачиваются слезы. — Он приехал на неделю, вчера напился как свинья и устроил драку в баре! Мама заставляет меня таскать его с собой везде! Я говорила, что мне стыдно за НЕГО! Что ОН позорит меня! В трейлере повисла оглушительная тишина. Было слышно лишь ваше тяжелое дыхание и гудение старого холодильника в углу. Эдди моргнул. Один раз. Второй. Его лицо медленно менялось: гнев уходил, уступая место растерянности и неверию. — Кузен? — переспросил он шепотом, его голос сорвался. — Брайан? Ты... ты говорила не обо мне? — Господи, Эдди, нет! Никогда! — ты притянула его лицо к себе, заставляя смотреть тебе в глаза. — Как ты мог вообще такое подумать? Ты — лучшее, что случилось со мной в этом проклятом городе! Ты гладила его по щекам, стирая невидимые слезы. — Я горжусь тем, что я с тобой. Я обожаю твои цепи, твой громкий голос, твой смех, от которого дрожат стены. Я бы никогда, слышишь, никогда не сказала о тебе таких вещей. Эдди судорожно выдохнул. Весь воздух покинул его легкие, а вместе с ним — и адреналин, державший его на ногах. Колени подогнулись. Он буквально сполз по стене, увлекая тебя за собой на пол, и уткнулся лицом в изгиб твоей шеи. — О боже... — простонал он глухо, его руки судорожно сжали твою талию, будто проверяя, что ты реальна. — Я такой дурак. Я такой законченный кретин. — Да, ты дурак, — прошептала ты, крепко обнимая его и запуская пальцы в его жесткие кудри. — Но ты мой дурак. — Я чуть не сдох там, в столовой, — признался он. Его голос дрожал. — Я думал, это конец. Я думал, ты меня бросаешь. Мир просто рухнул, Т/И. Я... я купил тебе тот дурацкий шоколад, «Мушкетеров», а потом уронил его, как последний лох, и сбежал. Ты не удержалась и тихо, нервно рассмеялась, чувствуя огромное облегчение. — Мы купим новую шоколадку. Хоть ящик. Эдди медленно поднял голову. Он выглядел измотанным, виноватым, но в глубине его глаз снова загорался тот самый теплый огонек. — Прости меня, — тихо сказал он. — Я просто... у меня в голове не укладывается, почему ты со мной. Я всегда жду подвоха. Жду, что ты очнешься и поймешь, кто я такой на самом деле. — Я знаю, кто ты, — мягко ответила ты, касаясь губами кончика его носа. — Ты Эдди Мансон. Мастер Подземелий, металлист и парень с самым большим сердцем в Индиане. И единственный человек, за которого мне стыдно — это мой придурок-кузен. Эдди слабо, криво улыбнулся. На его бледных щеках начал проступать румянец. — Ладно. Убедила. Но с тебя поцелуй. В качестве компенсации за мой тяжелый моральный ущерб и разбитое сердце. — Шантажист, — фыркнула ты, но уже через секунду притянула его к себе. — Хоть тысячу, — прошептала ты ему в губы. — Но только после того, как ты сыграешь мне что-нибудь. И на этот раз — подключи гитару. Я люблю, когда громко.