Три истины

Альбус Дамблдор медленно, покачиваясь в разные стороны, поднимается по лестнице в свои покои в одной из башен Хогвартса. День его выдался невыносимо сложным, сначала эти новости о том, что Геллерта, которого он всё никак не может начать ненавидеть, допустили до гонки за место верховного лидера. Потом диалог с Аберфортом, во время которого пришлось затронуть те аспекты жизни, в коих, кажется, он сам не желает рыться. А добило всю эту череду болезненных воспоминаний необходимость рассказать Ньюту их с Геллертом историю, описав, пусть и не в подробностях, дуэль, убившую Ариану. Дамблдор знал, что это необходимо, да бы Скамандер полностью осознавал с кем ему приходится бороться, но даже этот фактор не делал рассказ проще. Закончив, он отправил свою веселую команду спать, которая скорее чудом сможет победить Гриндевальда, чем стратегией. Отказался от не настойчивого предложения Аберфорта остаться ночевать в «Свиной голове», предпочитая тишину и огневиски. Зайдя в комнату, Альбус сразу же почувствовал знакомый аромат — смолы, черного кофе и сигарет. И только один человек во всём мире пользовался такими духами. Нет, не использовал, скорее обливался ими с головы до ног вот уже 27 лет. И имя этого человека было Геллерт Гриндевальд. Справедливо сказать Дамблдор вовсе не удивился, ведь пусть это было совершенно немыслимо, глупо и в общем-то бессмысленно они часто встречались. Даже слишком. Порой Геллерт появлялся в его покоях в Хогвартсе, каким образом он это делал, Альбус не спрашивал. Иногда Гриндевальд слал ему небольшие бумажки с временем и местом, которые исчезали сразу после их прочтения. А ещё реже они и вовсе вели беседы о прошлом, сидя в магловском кафе. Почему темный волшебник не менял внешность и почему его всё ещё не поймали было не понятно. — Зачем ты здесь? — Пробубнил Альбус, вещая пальто на крючок у двери. Его странный гость стоял в углу, прячась от лунного света, пробивающегося через стекло. — Не переживай, я с миром. — Сказал он это голосом властным, заполняющим пустоту. — Пришёл навестить тебя, как и всегда. Дамблдор повёл головой, ответив не разу, восхищаясь тем, как мужчина умел приковывать внимание. Сладкими речами, как паук запутывал жертву в свои сети, так что она становилась чрезвычайно преданной. — Ты и мир вещи не совместимые. — Всё же раздражённо буркнул Альбус, подходя к камину. Взмахом волшебной палочки разжёг его, после сел на кресло рядом, и взяв огневиски, выпил пару глотков. — Спорное суждение. — Ответил Геллерт. — Я всего лишь борюсь за наши идеи. Дамблдор усмехнулся, слушая, как бузинная палочка упала на письменный стол, словно доказывая слова её хозяина. — Напомнить тебе как прошла наша последняя встреча? — Ответа Альбус не ждал. — Ты вновь назвал меня предателем и трусом, пообещал, что Криденс — этот бедный, несчастный мальчик, которому ты соврал, прекрасно зная об этом, убьёт меня. А потом прямо на глазах маглов поцеловал и испарился. Закончив, мужчина раздражённо сделал несколько глотков. Что заставляет его продолжать встречаться с Геллертом? Клятва? Воспоминание? Идеи, которыми он уже не горит? Или странное давящее грудь чувство, что Альбус испытывал при виде юного мальчика с горящими глазами и блестящими на солнце волосами. Мальчика, который вырос, но остался всё таким же пугающее красивым. — Я не хочу твоей смерти… — Спустя пару мгновений протянул Гриндевальд. — Она необходима для развития моей компании, но я её не хочу. Пусть и сказал он это завуалированно, Дамблдор знал, что мужчина не боится ни его победы, ни той глупой шайки, которую он собрал. Боится лишь стать уязвимым, поддаться тем чувствам, которые заставляют Геллерта каждый раз приходи сюда. Те, что он запер глубоко в душе для того, чтобы двигаться к своей цели. — А по поводу Криденса я оправдываться не буду. Хоть он и необходим, но совершенно мне не нравится, напоминает о… — Замолчал, должно быть он хотел сказать… Аберфорте? Ариане? Прошлом? — В общем-то я здесь, чтобы попросить тебя не мешать мне завтра. Это очень важно, и я уверен, что ты с Скамандером припас второго целиня, чтобы разоблачить меня. Фамилию Ньюта он буквально выплюнул, будто ревнуя. Это заставило Альбуса на секунду улыбнуться. — Нет. — Всё же весьма решительно сказал Дамблдор. — Я должен остановить тебя, иначе это закончится войной. Ответ поступил не сразу, заставив, мужчину вслушиваться в тишину, которую рушили шаги грубых ботинок по кафелю. — Ты этого по-настоящему хочешь? — Судя по голосу, Геллерт был уже значительно ближе. — Не важно, чего я хочу. — Моментально выкрикнул Альбус. — Важно лишь то, что будет лучше для людей. И ты прекрасно знаешь, так что глупо было приходить и просить меня об этом. Говорит быстро, стараясь скрыть дрожь. Чего он по-настоящему хочет? Хочет, чтобы сестра была жива, чтобы брат перестал ненавидеть себя. А главное, чтобы они с Геллертом никогда не расставались, чтобы не пришлось заключать клятву, чтобы они путешествовали, просыпаясь каждый день в разных городах, чтобы встретили старость вместе где-то в маленьком доме в глуши. Читали книги, говорили, целовались, пили огневиски и не думали о революции, войне и этих проклятых дарах смерти. Но это всё глупые мечты конечно. Ариана уже умерла, Геллерт уже нашёл бузинную палочку, а… Дамблдор уже пытается его остановить. — Я знал, что ты откажешься. И никогда бы не стал приходить, только чтобы просить тебя об этом. — Вытаскивая Альбуса из раздумий, говорит Гриндевальд. — Так что может угостишь меня огневиски? Он стоял прямо за спиной. Так близко. Мужчина усмехнулся и протянул бутылку, почувствовал легкое касание горячих пальцев. Даже не видя, Дамблдор представлял, как волшебник делает глоток, как его губы мягко касаются горлышка, как высокоградусная жидкость разливается по телу. От этого он и сам чувствовал жар, всё же каким бы ужасным Геллерт не был, Альбус всё равно его любит. Прошло пару секунд, пока Гриндевальд не поставил бутылку на стол, а сам не нагнулся к уху мага, обжигая горячим дыханием его шею. Руки положил на спинку кресла, кончиками пальцев дотрагиваясь ткани пиджака. — Пусть завтра мы будем ненавидеть друг друга и стараться победить. — Вязкий, как мёд голос в связке с удушающим запахом парфюма заставил мужчину на пару секунд разучиться дышать. — На эту ночь я хочу забыть об этом. Я хочу остаться с тобой, Альбус. Эти слова, этот акцент на имени. Разум кричал Дамблдору нужно что-то сделать, Геллерт уязвим, палочка лежит на столе, в нескольких метрах, а его здесь, в руке. Нужно вызвать авроров или бросить какое-нибудь простенькое заклинание, которое замедлит ненадолго. В конце концов сделать хоть что-нибудь. Остановить. Предотвратить. Поступить правильно. Мысли крутятся в голове, как ужаленные, пальцы сжимают палочку, но вместо этого Дамблдор почему-то его целует.

***

Проснулся Альбус рано, открыв глаза, он понял, что совершенно один. Гость исчез так же внезапно, как и появился. О том, что прошлая ночь не была сном, свидетельствовал лишь запах духов, мятые горячие простыни, которых касались голые ноги колдуна. А ещё спутанные мысли — от вчерашних диалогов, от двух бутылок огневиски, от поцелуев и касаний рук. Кровать он заправил быстро, так же быстро оделся и понял, что магией не унять боль ни в плече, ни в сердце. Выскочил за дверь и направился к Аберфорту, у него был ещё час, чтобы позавтракать и неспешно выпить кофе перед тем, как отправляться в Бутан. Зайдя в паб, Альбус увидел брата, сидящего за столом, попивающего кофе и читающего свежую газету. Услышав звук двери, Аберфорт взмахнул палочкой и на столе появилась тарелка с яичницей и чашка крепкого кофе. Дамблдор быстро поел, отправив, тарелку помыться и вернуться в шкаф, а вот кофе он пил медленно, смакуя каждый глоток, смотря в пустоту и обдумывая прошлую ночью. — Во время недавних беспорядков, случившихся по вине темного волшебника Геллерта Гриндевальда, погибло девять человек. — Резко и весьма громко прочитал Аберфорт. Альбус ничего не ответил, вероятно он даже не услышал, продолжая, пить кофе и думать о своём. Прошло меньше минуты. — В мире творится Мерлин знает что. Погибают люди, а ты продолжаешь игнорировать проблему и вместо того, чтобы сразиться с Гриндевальдом, встречаешься с ним, чтобы что? — Голос Аберфорта становится громче и настойчивее. Теперь Дамблдор услышал, опешил и отвлекшись от кофе спокойно сказал. — Я не встречался с Геллертом Гриндевальдом с той дуэли. — Ложь, прикрытая грамотной улыбкой. Но брат не унимается, откидывая газету, он начинает размахивать руками. — Хватит лгать! — В голосе слышится отвращение. — Да от тебя буквально разит этими его отвратительными духами! Альбус качает головой, то, что его костюм пахнет парфюмом Геллерта вполне может быть, ведь это тот же, что был и вчера. Но то, что мужчина учуял его вот это настоящий нонсенс. — Не думал, что ты их помнишь… — Единственное, что он может выдавить из себя. Не отрицает, но и не соглашается. В целом даже при всей резкости и недружелюбности Аберфорта, он редко позволяет себе так нагло лесть в, по сути, личную жизнь брата. — Это невозможно забыть! — Злобно бросает маг. — Почти всё то лето, каждый день стоило зайти в дом я чувствовал этот запах! Он буквально пропах им. Альбус отвёл глаза. Он этого не замечал, кажется, был слишком увлечён владельцем столь едкого парфюма. — Чё ты молчишь? Я задал вопрос! — Продолжает Аберфорт. — Почему ты не сразишься с ним? — Клятва. — Бурчит Дамблдор. Брат вскакивает, громко стуча рукой по столу. В его глазах буря, такая которой не было с того дня. С дня похорон Арианы. — Это безделушка?! — Слова резкие, отрывистые. — Если бы ты хотел, то разрушил бы её за пару секунд! Но дело в том, что ты не хочешь! Почему?! Мечтаешь о человеке, который готов мир в прах стереть, чтобы потешить своё самолюбие?! Альбус закрывает глаза. Он должен держаться, должен не отвечать, должен сохранить хоть подобие нормальных отношений между ними. — Я делаю всё, что в моих силах. — Медленно и тихо произносит Дамблдор. — Ты делаешь недостаточно! — Тут же выкрикивает Аберфорт. — Смерть Арианы тебя ничему не научила? Делая долгие вдохи, кажется, этим только провоцируя, итак, разъярённого брата, держась из последних сил сказал Альбус. — Не нужно о ней… — А то, что ж? Стыдно? Она умерла из-за тебя! Из-за твоей халатности! Променять сестру на летнюю интрижку! Как так можно, Альбус?! — Вопрос скорее риторический. — А сейчас пусть умирают люди, пусть горит мир, главное, чтобы мой любовничек был рядом! И тут Дамблдор не выдержал. Он вскочил, и набрав побольше воздуха, выкрикнул. — Почему именно я должен о них думать? Почему именно я должен их спасать? — Аберфорт уже было открыл рот, чтобы сказать ещё какую-нибудь гадость, но не успел. — Я думаю обо всех! О тебе думаю, о родителях, об Ариане! Я спасаю вас всех! Я затеял эту операцию ради вас всех! Я отказываюсь от любви всей своей жизни ради вас! Его голос срывается, руки сжаты в кулаки, глаза наполнены обидой. — Любовь всей твоей жизни? Этот разноглазый? — Смеётся брат. — Не забывай, именно он убил всех моих родных… Аберфорт больше не кричит, скорее на грани истерики. Со смертью сестры он будто потерял последнюю ниточку, связывающую с семьей. А потом исчезла та девушка, которая помогала выбраться из всего этого кошмара. А сын… А сын его не знает, так ещё и в плену у этого чёртого Гриндевальда! Чтоб он проклят был, вместе с Альбусом. — Всех твоих родных? Аберфорт, я жив, Криденс — твой сын тоже и ждёт тебя. Не забывай об этом. — Злость отходит, оставляя грусть и тоску. — А что до той дуэли… Это была ошибка, роковая, но ошибка. Он защищал меня. Мужчина, услышав это, закрыл лоб рукой и рассмеялся, но как-то не искреннее. — От кого? От меня? О Мерилин! Ты глупец, Альбус, если думаешь, что он когда-либо тебя любил… Дамблдор пожал плечами, отведя голову в бог. Он знал, что Геллерт его любил и любит. Врага, друга, любовника — говорите, как хотите. Но тот, кто не любит, так не смотрит, так не касается. Но да, они больше не юнцы, они по разные стороны. — Я сделаю то, что должен. А ты думай о сыне, Аберфорт. — Голос снова стал спокойным. Он отвернулся и медленно пошёл в сторону двери, но остановился у самой ручки. — И не лезь в то, что тебя не касается. Акцио. Бросив последнюю фразу, уже не смотря на реакцию брата, Альбус поймал пальто с шарфом и шляпой. Вышел за дверь. Ему предстояла дорога до Хогвартса, а после в Бутан. В тот день Альбус Дамблдор понял три истины: «Во-первых, никто и никогда больше не узнает о их с Геллертом встречах после смерти Арианы. Во-вторых, Аберфорт не может и не сможет простить или понять его. В-третьих, сколько бы ужасных вещей Геллерт Гриндевальд бы не совершил, сколько бы людей не убил — Альбус всегда будет его любить.»