Любовь - недальновидно

      Он был прекрасней всех, кого когда-либо видел Вокс. Ангел, спустившийся с небес, весь в золоте и белом с красными деталями на оперении и в каштановых волосах - так отличающийся от привычного черного на крыльях и облике остальных посланных из рая ангелов.       У него не было маски, но на губах ярко отражалась опасная, насмешливая улыбка. В глазах плясали адские искры смерти без капли жалости. Один неверный шаг перед ним может стать последним, с чем столкнется каждый грешник.       Это не просто зачистка, это казнь адских созданий - людей, не заслуживающих второго шанса.       Все должны бежать в отчаянии, но мир для Вокса всегда был так безрадостен и сер, поэтому он остался стоять, будто все истошные крики - незначительный шум и пиксели неинтересного телеканала.       Ни одна яркая неоновая заставка не могла окрасить его безрадостное сердце. Счастье всегда было скользким, а возвышенность временной забавой. Он, не моргая, наблюдал за картиной из масляных красок: красный, белый, зеленый, золотистый, коричневый, как корни дерева... Стоп.       Вокса охватила нужда. Он отшатнулся, ногу сковала судорога. Боль в суставах навязчивая, но недостаточная, чтобы он пал перед кем-либо лицом вниз. В конце концов Вокс не подчиняется. Его образ был выстроен через века невероятного труда, и он его не собирался терять только по причине отвратительной сущности омеги. Запах. Доминация. Опасность.       Вид этого восхитительного Ангела был смешон на контрасте милых оленьих ушек и небольших благородных рожек, но вот амбре и сущность, безусловно, не обманут никого, и от этого зубы теледемона скрипели. Оскорбительно быть настолько великолепным.       Вокс хотел вознестись от глотка пропитанного феромонами воздуха вокруг, пока рассудок и все показатели ломали систему, крича лишь об одном: Альфа. Альфа. Альфа.       Его образ соткан из власти, отчуждения, восхищения. Должно быть, это любимое дитя Бога. Невероятно возвышенное и прекрасное создание, которое пахнет обилием спелых сладостных плодов черники и невероятно пожирающего густого леса болота.       Вокс буквально вязнул в этом. Инстинкты кричали об всепоглощающей охоте - не зов любви, а угроза, и прямо сейчас все грешники добыча, чей исток смерть. Самым ужасным было то, насколько сильно это завораживало всего Вокса.

Это было любовью - завистью.

      Ангел создан не для него и не для того, чтобы принадлежать ему. Они слишком далеки друг от друга. На него даже не обращали внимание, будто Вокс предмет общего адского пейзажа - всего лишь часть зданий, скал и земли. Во рту было сухо. В болоте нет для него воды.       Вокс не забывал его независимо от того, чем занимался. Это было почти на грани вируса всей системы, и не то, чтобы теледемон сопротивлялся.       Момент был столь исключительным и провокационным, что он не устоял и решил самостоятельно провести новостную передачу, в том числе тыкая на прокол короля ада - Люцифера - почти что Бога ада, который мог только позориться.       Новости распространялись как буран, и Вокс был императором этой системы.       Он озлобленно хихикал. Один взмах - они склонятся, второй взмах - оскалятся за него, третий взмах - он остановился, прикасаясь к стеклу, и скользнул по нему, как чему-то хрупкому. Вокс судорожно выдохнул, а его лицо озарила несдержанная улыбка.       Таймер подходил к концу.       Врата рая открылись без намерения быть милыми. Они совершенно жестокие создания, получающие от этого удовольствия, или они были поехавшими, вверяя свою судьбу во имя великих свершений.       Это было почти похвально, но на этот раз Вокс вмешался, разрезая пространство электрическим зарядом от лишних раздражителей. Тело было чувствительным, он был в поиске одного определенного объекта, поэтому он пошел на риск сквозь отвратительную толпу. Теледемон был обязан привлечь внимание возвышенного создания, а кровь его и собственных товарищей отличная возможность.       Вокс не испытывал сожаления, ведь грех давно въелся в его сущность, пропитанную озоном и фальшивым пластиком. Его запах омеги был тщательно подавлен - он старался все спрятать под грудой техники и бензина.       Ангел взглянул на него сверху вниз, реагируя быстро и безошибочно. Шаг за шагом, и их танец вскружил мозги сильней любого крепкого напитка. Они пьяны процессом на грани желания, что странно пожирало сигналы тревоги. Их феромоны едко витали вокруг них, не подпуская никого слишком близко.       Никто не вмешивался, все давно разбежались по различным территориям, как дикие волки на охоте, пока две главные гончие сражались с друг другом.       Теледемона опрокинули на землю. Вокс получил свое внимание, но в глазах напротив стоял лишь холод и оскал. У глотки острый клинок - одно действие, и он труп.

Это было любовью - восхищением.

      Вокс зарычал и разрядил воздух электричеством. По его личности вдарили оскорблением. Воздух между ними тяжело раздирал легкие. Ангел властвовал и поглощал эту территорию собственным болотом из феромонов, очерчивая победителя.       Вынужденный побег стоило многого. Вокс не хотел принадлежать, он хотел присвоить и обладать. Ему не нравилась та какофония из запахов, шумов и силуэтов, которые прямо сейчас нервировали.       Он спешно ходил кругами по всей комнате. Вокс находился в собственной крепости, в своей империи, здесь безопасно и не о чем волноваться, но все было дерьмово. Течка подкралась нежданно - легкий поток жара в животе от близкого столкновения с Ангелом сводил его мускулы, легкие горели, глаза блестели. Он упал, сжавшись. Всего на секунду ему померещился лес болота и зеленая магия.       Он закрыл свое царство от невежд с белыми крыльями и порочных зверей с острыми зубами.       Никто не смел его видеть таким: прекрасно скулящей, вкусной, хрупкой омегой.       Час пробил ровно в полночь. Бойня была неизбежна, адреналин расплывался по всему телу, сгустки останков и крови грешников падали на землю, как часть новой архитектуры. Перед разноцветными глазами Вокса предстал территориальный показатель доминации альфы.       Кровожадный Ангел наслаждался пиром из грешников. Столь расслабленный вид божественного создания наталкивал на определённые мысли. Вокс ненавидел это так же сильно, как желал.

      Эта любовь недостижима - ад твое место.

      Он хотел его погубить, каждый раз врываясь в бой с ним, и каждый раз оставаясь живым. Извращенная игра зависла между ними, как лучшая часть коммуникации.       Любой неправильный шаг стал бы смертельным, последующая встреча - занимательным времяпрепровождением.       Вокс думал, что он умнее, но эта жалость не подходила Ангелу. Он не думал об этом - не считал значимым, а просто придумывал фантазию, чтобы не играть в театре одного актера.       Омега в аду, как гвоздь в гроб. Смертельно неудобно. Альфы имели право на все, поэтому Вокс так много раз вставал и подчинял, уничтожал, властвовал. Он хотел приобрести столь очаровательное создание, от которого в сердце что-то щелкало и ныло.       Между ними был Уроборос, и каждый раз их глаза сверкали жарче адского пламени и красивее райского света.       Неразделимая связь была столь тонкой, что напрягала и дурманила, заглушая весь мир и всех возможных партнеров. Тогда-то в серости появилось необходимое цветное пятно. Было это истинностью или наивным бредом?       Они дегустировали друг друга, уничтожая все барьеры праведности, готовые сражаться до скончания веков. Для них Бога не было, были только они во всем разрушенном мире.       Осознание последнего теплом отдавалось в желудке, поэтому Бог отобрал эту возможность. В душе Вокса стало тихо, покрыто белым шумом, лишь изредка сущность омеги внутри скулила. Это стало затишьем в бойне и концом их совместных игр.       Новый ход событий раздирал кожу Вокса. Ангел так мил с королем ада. Воркует, хрипло смеется и кланяется столь покорно и любовно, что почти веришь: между ними что-то глубже.

Это было любовью - болью.

      Вокс разбил все телевизоры в своем кабинете и кричал столь болезненно, что это почти звучало концом. Они даже зовут друг друга по имени. Гребаный король ада не знает ничье имя, кроме своей жалкой дочурки и Лилит! Так почему, блядь!?       Вокс скидывал всю технику на пол, разбивая ее с особой жестокостью, не свойственной ему по отношению к собственной частичке. Почему между вами такое особое отношение!? Почему не я!? Аластор?       Из глаз текли неподдельные слезы срыва, он прижимался к лицу окровавленными, дрожащими ладонями. Все плыло в красных красках, так сильно напоминающих его Ангела. Руки и ноги горели от жгучей боли, которая теперь была ничтожной по сравнению с душевной раной. Ты смотрел на меня равнодушно, будто я пустое место. Ты все время смотрел на него, как на Бога. Неужели я даже ни на шаг не был достоин услышать твое имя раньше, чем при этом собрании перемирия?       Их связь ускользала из его рук так же легко, как все это начиналось. Его отекшие ноги приподнялись с большим усилием. Он, хромая, двинулся в сторону больших окон. Следы крови шли за ним по пятам, тянулись замысловатыми узорами.       Помещение пропахло опечаленной омегой с горькой кровью.       Вокс никому не нужен, ни для чего не создан. Он - бракованный омега. Киньте только спичку, и он сгорит. Сгорит ярким адским пламенем отчаяния и неразделенной любви. Подарите ему утешение, и он будет молить вас, как Бога. Вокс - несостоявшаяся империя, готовая вот-вот разрушиться.       Теледемон с тяжестью опустил свой экран на стекло. Звук звонко ударил по его внутренним микросхемам, отчего он нахмурился пуще прежнего. Дыхание было прерывистым и неровным. Воспоминание болота было вязким и тягучим на вкус, так же, как черника - коктейль отдавал во рту неприятным послевкусием.       Вокс устало потянул губы вверх, наблюдая за своей сияющей империей из самой высокой башни Пентаграм Сити. Тогда мне не нужен такой мир.       Металлические когти царапнули оконную раму, оставляя глубокий окровавленный порез собственной души. Он хотел разгромить и уничтожить насмешливый рай, который так по-скотски плевал в его душу.       Схемы плана формулировались одна за другой: неаккуратные, безобразно вычурные завитки, созданные его рукой. С каждым шагом он был все ближе к потопу, и теперь было неважно, что думают другие. Ви и Вокстек - его компания и пункт назначения. Весь этот район Пентаграм Сити - его владения. Империя теледемона захватит весь ад, не зная, что их предводитель сошел с ума. Он начал с низов и сотрет все с верхов.

Это было любовью - одержимостью.

      Как бы он не пытался, смерть была очаровательна. Теледемон непреднамеренно вновь искал и следил за ним и за любой возможностью, которая могла бы их объединить, даже если он уже решился - глаза продолжали цепляться за полюбившийся красный силуэт.       Ангел заселился в отеле искупления ради перемирия между раем и адом. Это было даже смешно! Аластор-Аластор-Аластор-..., - его зов был безумием.       Вокс не смел звать его придушенным голосом, он в принципе избегал этого, но мыслей, напрямую обращенных к Ангелу, не сдерживал. В конце концов, никто и никогда не сумел бы прочитать его внутреннюю черепушку. В том числе его настоящее имя и личный секрет.       Вокс намечал цель и преследовал. Милая улыбка там, приторная покладистость тут, действенная манипуляция всюду. Маска - его идеальная защита, пусть вся империя будет ложью и рухнет от руки своего создателя. Если ты не мой, то ничей.       Вокс был мрачен. Его разноцветные глаза были чрезмерно пристальными, а сам он - импульсивным дураком. Постой-...       Очаровательные алые глаза метнулись в его сторону. Вокс вздрогнул - маска надорвалась, а в легких разгоралось то жалкое, свойственное всем омегам. Теледемон был пойман, отчего к желудку подкрадывалась тошнота. Он был посмешищем и отвратительным щенком - то, что он вытворял, было низким и маниакальным поступком.       Он отшагнул, так и не найдя слов во всем объясниться. Это было наваждением, случайностью, влечением. Ему хотелось скулить. Аластор - его Ангел - был так близок и одновременно так далек.       Вокс бежал прочь, зная, насколько это могло показаться странным, но Вокс не странный. Он просто омега, не желающий принадлежать кому-либо, потому что все подчиняли, а не искали равенства. Только поэтому он возвел такие огромные стены, защищаясь от всех.       Он прижимался к своим коленям, лежа в своей постели в позе эмбриона, окруженный игрушечными акулами и старым радиоприемником. Внутри разгорался очередной жар, вызывающий во всем теле легкую лихорадку. Густой защитный запах терял былые нотки бензина и озона, окрашиваясь в нечто интригующее и освежающее.       Внизу все намокало, телу становилось жарко, поэтому он скинул с себя верхнюю выходную одежду и штаны, оставляя свободно висящую красно-синюю ночную рубашку и темные боксеры. Его гнездо было таким же бардаком, как и его дрейфующий мозг, и его измятая одежда на полу.       Он трепыхался и переворачивался из стороны в сторону, пока не лег на спину с неудовлетворенным пыхтением. Вокс был слишком эмоциональным в последнее время. Это его ошибка, невозможный на исправление вирус системы.       Он был ошибкой, не достойным существования.       Болезненный скулеж прорвал тишину. Он плавал в котле из собственных чувств и желаний.       Вокс был одинок и разбит - весь мир должен быть продолжением его.       Экран глючил, антенны подрагивали электрическим неконтролируемым потоком, тело безумно болело. Рассудок прощался со всем человечным, вызывая новый поток галлюцинаций из самого прекрасного на свете Ангела. Он желал, чтобы Ангел стал его альфой.       Крылья на вид гладкие, волосы явно мягкие, уши милые, тело крепкое и достойное, глаза - глубоководные кровавые моря. Невероятно соблазнительная картина предстала перед ним.       Вокс гортанно простонал и приподнялся на локтях, раскинувшись на своей постели, его колени согнулись - непроизвольная омежья реакция перед альфой. В глазах блеснули слезы при виде реалистичного образа, невозможного. Аластор-!       Ангел наклонил голову набок, оленьи уши мило дернулись. На лице - свойственная ему белая улыбка. Сзади шелохнулись крылья, немного раскрываясь - красуясь.       Запах вокруг них был столь осязаем, что возвращал Вокса обратно на землю. Он хотел возрождения и шанса на искупление.       Вокс судорожно выдохнул, завертел головой, осматривая собственную комнату. Он выискивал ложь, ведь упоительный и будоражащий запах альфы был чрезмерно реальным, пока его взгляд не остановился лишь на одной, единственной персоне, которая никаким образом сюда не могла попасть. Здесь, в укромном месте - в своем гнезде - он защищался всеми технологиями Вокстека, запрещая вход для всех. В этом теледемон был уверен с прагматичной точностью.       Он по-глупому моргал, источая взволнованный запах течной омеги.       Вокс пах сладостно, хрупкими подснежниками и жгучим электричеством, как мороженое, тающее и шипящее на губах, но до безумия аппетитное и охлаждающее во время засухи.       Аластор пах спелым нектаром черники и густым запахом болотного леса, в котором хотелось затеряться, принюхаться, сгореть - словно запретный плод заманивал омегу в глубокие дебри, чтобы поглотить.       Для Вокса весь мир остановился на происходящем прямо сейчас, тянущем живот моменте. Ему было хорошо уже от одного факта присутствия того, о ком он даже мечтать не смел, и этот кто-то закрыл глаза, пропев закрытыми губами только ему известную мелодию. Это до странности успокаивало, и Вокс прикрыл глаза, немного расслабляясь, как зачарованный.       Вокс считал, что Бог никогда бы ему этого не подарил, ведь он был адским созданием, но аккуратные касания по его коленям были однозначно приятным бонусом в его жалкой жизни. Он не сопротивлялся, а позволил этому растягиваться в приятном возбуждении.       Устроившись головой на подушках, он буквально приглашал, но, если бы это был кто-то другой, то он бы его убил за непозволительную роскошь.       В ушах звучала красивая мелодия, грезы растекались по щекам, касания его Ангела были настоящими, ласкающими и теплыми. Это было ухаживание и самый лучший подарок для такой заблудшей души, как Винсент.       Ангел не позволял себе большего, чем аккуратные движения. Его прищуренные глаза разгорались в темном ожидании. Эта грань была столь тонкой, что еще один шаг, и он оступится прямиком в ад.       Ладони обводили бедра, на пробу обхватывали талию, кружили пальцем по открытому животу и поднимались выше по телу Вокса. Тонкие пальцы Ангела скользнули под ночную рубашку Вокса, подхватили край и немного оттянули ткань выше, чтобы открыть обворожительные виды тела перед собой.       Омега отдавался обстоятельствам и принимал Аластора, моля собственным телом и разумом о продолжении.

Это было любовью - взаимностью.

      Шею Вокса сжали, и над ним навис Ангел, несущий смерть стольким грешникам, что это даже пугало. Омега заскулил, но совершенно не оттолкнул, послушно лежа под ним - прекрасным созданием.       Вокс постепенно отдавался чувствам и инстинктам, от которых пытался не раз отказаться.       Альфа прильнул к его шее, безбожно принюхавшись - проверяя наличие чужого отпечатка. Не отыскав ни малейшего следа, он громко выдохнул, обдувая ушные колонки Вокса, отчего у омеги по телу пробежал табун мурашек и он гулко простонал. Оленьи уши альфы опустились назад и прижались к коричнево-красноватым локонам. Вокса погладили по щеке и промурлыкали - почти прорычали. Все тело Ангела прижалось ближе, охраняя и придавая происходящему глубокий оттенок того, что не должно было быть услышанным.       Вокс не собственность - он потерявшаяся душа, требующая ухода и набожности.       Аластор мог этого дать - он самое чистое создание, мост к райским чертогам, пусть это на грани грехопадения.       Альфа будет терпеливым, милым, очаровательным, чутким, пока Вокс молвит сладостные слова и просьбы, наконец принимая этот глоток свежего воздуха. Отчаяние омеги богоподобно.       Альфа благочестиво обращается с партнером, целует его, ведет ладонями по краям позволительного и заходит дальше, углубляясь в пропасть из чувств искренности.       Вокс стонет и трещит изящно и умилительно. Он цепляется за его плечо и тянет на себя - настаивая и разрушая тяжелые барьеры. Ему ничего другого больше не нужно.       - Аластор.... пожалуйста...       Вокс не просит много - он просит все - Аластора.       Ангел улыбается прямиком в лицо Вокса, удерживая его синеватые щеки:       - Винсент, ты самое прекрасное творение, не достойное ада.       Грех горько обволок его губы и шею. Он не смеет насильно менять судьбу, но посмеется над этим от души, хрипло, искаженными радиоволнами. Вокс укутан его крыльями, как спасением. В глазах Ангела - маниакальный взгляд демона. Его оленьи рога тенью возвышаются над их совместным гнездом.

      Выхода нет, так пусть это станет их казнью, ведь любовь не имеет границ.