В Отражении Твоих Глаз

      Я никогда не стремилась понять чувства окружающих и проникнуться их словами. Конечно, я вынуждала себя показывать своё понимание и лояльность, но никогда не задумывалась над глубиной сказанных мне слов. Мне говорили — я соглашалась. Смирившись с тем, что окружающим от меня будет ценно лишь немое понимание, я была вынуждена перестроить своё мышление и окончательно отказаться от изучения внутреннего мира людей для благих целей. Любые попытки сблизиться, копнуть глубже, рассмотреть оголённую человеческую душу никогда не приносили мне желаемого результата, а со временем я и вовсе отказалась от сего бремени. Решив, что намного рациональнее будет относиться к людям так, как и они ко мне, я достаточно резко изменила своё восприятие мира и принципы: ответы звучали пресно, во взгляде не было ничего, помимо пустоты и усталости, а голос в голове упорно твердил о том, что не стоит поддаваться, ведь если пойду на поводу, помогу и поделюсь собственными переживаниями, то придётся несладко. Увы, я была вынуждена учиться на собственном опыте, из раза в раз получая вместо счастья лезвие, что рассекало мою кожу и больно впивалось в самое сердце. Порой даже казалось, что некоторые люди из моей жизни намеренно крутили рукоять: так тягуче и извращённо, с упоением наблюдая за моими неумолимыми страданиями. Я давно поняла, что от общения с людьми не стоит ничего ожидать, на них нет смысла полагаться, доверять больше, чем можно, а уж тем более привязываться.       Но я периодически совершала одну и ту же ошибку. Хоть и держала дистанцию, однако подпускала людей ближе, чем стоило. А после страдала от своих же решений.       Как бы я ни хотела сбежать от собственных чувств и желаний, у меня никогда не выходило утолить жажду быть замеченной, понятой… принятой, несмотря на все изъяны. Я так и не смогла выбраться из собственного кошмара.       И тогда мой кошмар решил навестить меня.       Мой кошмар подходил ко мне со спины.       — Лэйн, прошу, не беги, — Его голос отозвался в моей голове хрипловатым эхом, что всецело окутало меня, оставляя за собой такой терпкий, но желанный след, который уже никогда не сойдёт с подкорки моего сознания. Несмотря на то, что мне ни разу не доводилось слышать этот голос, мой мозг моментально подтолкнул меня к осознанию того, что это был Он — Ян.       Я собиралась бежать так быстро, как только бы смогла. За те несколько дней моя нервная система настолько пошатнулась, что меня бросало в дрожь чуть ли не от любого шороха. Да, я боялась, но изо всех сил старалась скрыть этот удручающий факт. Даже от самой себя. Из-за того, что я была вынуждена из раза в раз отгонять любые переживания и игнорировать страх, мой мозг, при любом внезапном притоке кортизола на пару с адреналином, предпочитал нагнать на меня мысли о том, что любая секунда может стать последней для меня. Вероятно, если бы я давала волю эмоциям куда чаще, то мне удалось бы избежать животного страха и неумолимой паники, что с головой захлёстывали меня время от времени. Это было невыносимо, но ещё хуже было то, что мне порой нравилось чувствовать себя до предела сломленной, ведь это было самым настоящим чувством.       Чувством, понятным мне. Чувством, что я могла без проблем разобрать.       Сломленность. Боль. Желание спрятаться и никогда больше не показываться людям.       А потом все чувства разом затмевало смирение. Смирение, что падало на мои плечи каждый раз так внезапно, и, как бы я ни желала избавиться от этого пагубного чувства, что глушило всякие эмоции, я не могла. Во мне не было достаточно сил, чтобы отказаться от одновременно долгожданного и ненавистного смирения, что крайне быстро стало моим наркотиком. Пропадал любой смысл стараться найти к себе подход и разобраться с давно забытыми чувствами, ведь можно было поддаться искушению и принять решение получше — смириться. Нет, я не «держалась хорошо». Я была недостаточно сильной, чтобы столкнуться лицом к лицу с собственными переживаниями: я желала забыться в вечной тоске и потакать нужде во внимании, всецело растворяясь в попытках найти того, кто будет способен воплотить в реальность мои самые сокровенные фантазии, которые никогда не будут озвучены.       Ян. Одно лишь его существование заставляло меня пересмотреть своё отношение к окружающему меня миру. Он то заставлял меня сомневаться в собственных убеждениях, то что есть силы толкал в клетку, где было так темно, холодно, одиноко и… страшно, тем самым преподнося то, без чего я едва ли существовала — адреналин. Ян позволял мне чувствовать. Постоянно чувствовать — даже тогда, когда наш с ним чат погружался в безнадёжную и звенящую тишину.       Я с упоением довольствовалась этой возможностью, осознанно загоняя себя в ту самую клетку загадочного «охотника» по имени Ян. Меня всё устраивало, ведь я понимала, что сама имею некий контроль над ситуацией; казалось, я тоже играю с ним, получая нужную мне информацию и привлекая всё больше и больше внимания к себе, но всякое чувство осознанности и безопасности стремительно начало давать трещины в тот момент, когда я осознала, что теряю драгоценный контроль.       Да, я потерялась в мире собственных ожиданий и планов. Я видела лишь свою цель и без раздумий была готова пойти даже на самые отчаянные поступки ради её достижения, но главной проблемой стало то, что только на это я и была горазда. Так увлеклась, погрузившись с головой во всю эту суматоху с разоблачением личности преследователя, что не заметила, как меня начал вести чужой голос, направляя в нужное ему русло и сбивая с толку.       Меня сопровождал голос Яна. Теперь Он решал за меня то, в каком направлении мне копать, куда мне идти, как отвечать. Теперь Он перенял контроль на себя и решил, что имеет право завладеть мною.       И у него начало получаться.       Ведь как ещё я могу объяснить то, что, услышав его просьбу, я остановилась? Я стояла неподвижно, даже не дышала. Пока мои волосы и одежду подхватывал ветер, развевая в разные стороны и обжигая колючим холодом моё лицо, я не обращала никакого внимания на то, что происходит вокруг. Я слышала лишь тяжёлые шаги Яна, что звучали за моей спиной: его увесистая обувь придавливала опалую листву, что глухо хрустела под подошвой. Мои конечности никак не поддавались мне, тем самым не давая сдвинуться с места. Я должна была бежать, я понимала, что не должна тут оставаться, но вместо этого решила потакать собственным желаниям и этой идиотсткой любознательности, что так и грозилась рано или поздно меня свести в могилу.       Погоня за острыми ощущениями и бесконечный марафон по утолению жажды к расшифровке чего-либо внезапно набросились на меня и прижали к земле, заламывая руки за спину и затыкая рот, пока моя голова беспощадно билась о твёрдую поверхность. Несмотря на то, что я уже почти полностью была покрыта собственной кровью, вытекающей из ран, заслуженных своим упрямством, я не желала сдаваться. Я слышала голос Яна и хотела верить в то, что ему удастся восполнить недостаток крови в моём организме и раз и навсегда закрыть потребность в безбожном поиске спускового крючка, который выпустит наружу те сильнейшие чувства, что таятся глубоко во мне.       А ведь я же Его совсем не знала.       Я ненормальная.       — Ян, — я искренне удивилась, когда его имя сорвалось с моих уст. Так легко и непринуждённо, хоть и тон совсем не был дружелюбным. Я хотела убедиться в том, что сзади меня стоит тот, о ком я думаю.       — Лэйн, — голос Яна прозвучал прямо за моей спиной, что тут же вынудило моё тело покрыться мурашками. Я сжала в руке телефон, готовясь в любой момент побежать и сделать звонок в полицию.       Я чувствовала Его тёплое дыхание на своей макушке. Наши тела едва ли не соприкасались, настолько сокращена была дистанция.       В нос тут же ударил тяжёлый аромат одеколона Яна, что заполнял всё пространство вокруг и окутывал меня такими едкими, но одновременно приятными и запоминающимися нотами пачули, хвои и дурманящего табака. Казалось, этот аромат перетягивал на себя всё моё внимание, заставляя всецело отдаться на растерзание Ему.       «Заткнись и беги», — я себя мысленно умоляла отступить, подумать наперёд и пойти по более благоразумному пути, но моё упрямство и желание копать всё глубже и глубже сыграли со мной злую шутку. Я думала одно, а делала совсем другое. Я буквально боролась сама с собой, от чего, в конечном итоге, устала до такой степени, что перестала отдавать отчёт собственным действиям.       — Скажи… что тебе от меня надо? — мой вопрос прозвучал так холодно и уверенно, что могло показаться, что мне совсем не хочется знать ответ, словно я спрашиваю лишь бы спросить, но на деле я вкладывала в эти слова куда больше переживаний, чем показывала. Этот набор слов мешал в себе смятение, привычный мне интерес, боль и надежду. Как же мне тогда хотелось избавиться от такого количества не до конца понятных мне чувств, как же хотелось выплеснуть их, но я была вынуждена держаться. Я ни в коем случае не собиралась оголять свою душу перед Яном. Как бы я ни желала завладеть его мыслями и стать главным человеком в его мире, на такие манипуляции идти не собиралась. Я либо попросту не была готова к наигранной демонстрации образа «мягкотелой девушки», либо понятия не имела, каково это на самом деле — быть мягкотелой. Разве это значит показывать свои настоящие чувства? Тогда я не знала и, быть может, никогда уже не узнаю. Ведь не хочу. Мне куда проще показывать колкое безразличие, нежели приучать себя к адекватному восприятию эмоций.       — Ты. — Ян без колебаний дал тот ответ, что я так желала услышать. В его голосе не было никакого сомнения или дрожи, и это меня поражало. — Твоё внимание и признание, — слова Яна звучали так непринуждённо и спокойно, что желание довериться ему незаметно пробиралось в мою голову.       «Почему он так спокойно на всё реагирует? Неужели забыл, как умолял меня не уходить? Странный», — подумала я, переведя взгляд на тротуар: такой грязный, с трещинами; мы определённо выбрали нестандартное место для первой встречи.       «Боже, что я несу? Как будто я лучше него… Мы оба странные, но каждый по-своему», — я не успела проанализировать собственную мысль, как её перекрыла следующая: «Какого чёрта я тут стою и слушаю его? Какого чёрта наши намерения совпадают?».       Моё дыхание внезапно участилось, а сердце сжали тиски горечи и сожаления. Я понимала, что не должна видеть в Яне единственного спасителя, но меня так манила возможность поиграть с ним в эдакие прятки, посоревноваться и проверить, кто кого найдёт быстрее. Я не до конца понимала, что меня привлекает больше: муторный поиск информации о Нём, та неимоверная доза адреналина, которую я получаю благодаря ему, или внимание, что Ян проявляет по отношению ко мне. Было так сложно разобраться в своих чувствах, хотя на самом деле я попросту не хотела этого делать. Куда проще жить в неведении, избегая ещё большей боли.       — Чего ты хочешь достичь в конечном итоге? Каков твой план? — я задала следующий вопрос, по прежнему не двинувшись с места. Я чувствовала, как пряди моих волос всё так же активно подхватывал студёный ветер и нёс их уже назад, заставляя рассыпаться по груди и шее Яна. Несмотря на то, что концы моих волос нахально касалась парня, делать шаг вперёд или убирать их я не собиралась.       «Интересно, его волосы сейчас так же запутаны и взъерошены?.. А, может, он вообще лысый», — невольно подумала я, готовясь внимательно вслушаться в речь Яна и уловить тот самый едва ли ощутимый акцент, о котором он говорил.       Как странно… Я желала слышать его голос, чувствовать аромат, но не могла повернуться и взглянуть на лицо. Я боялась этого больше, чем удара ножом.       И совсем не могла найти этому объяснение.       — А тебе всё скажи. Знаешь же, что не отвечу так просто на все твои вопросы, — толика британского акцента всё же присутствовала в его произношении, но если бы я так не вслушивалась, то, вероятно, даже не обратила бы на это никакого внимания.       Я предполагала, что не получу ответ на свой вопрос, но попробовать стоило, и, раз не вышло, то было самое время приступить к запасному плану. Я сделала шаг вперёд, затем ещё один.       «Раз думает, что я буду боготворить его за каждое слово, то пусть подумает лучше. Это он должен бегать за мной, а не наоборот», — язвительная мысль пронзила меня крайне внезапно, тем самым вернув в строй. Перестав воспринимать себя тряпичной куклой в руках Яна, я осмелилась на очередную манипуляцию. Я не собиралась покидать его, я была намерена продолжить разговор, узнать о преследователе больше, но была вынуждена продемонстрировать то, что без угрызений совести смогу уйти прочь.       — Нет, Лэйн, — сорвалось с уст Яна. Тон уже был другим: парень заволновался, и это чувствовалось.       Я ощутила, как тяжёлая ладонь легла на моё плечо и остановила меня, отчего я вздрогнула всем телом — такого я никак не ожидала. Моя голова машинально повернулась вбок, а взгляд устремился на плечо. Внимание тут же привлекли белые и местами измазанные в чернилах бинты — пальцы Яна и часть ладони были туго перевязаны. Я обомлела. Рассматривая длинные изящные пальцы, я не могла выдавить из себя ни слова, ведь едва ли понимала, что с Ним произошло.       «Боже… Что с рукой?» — подумав о различных вариациях того, что могло произойти, я поняла, что меня внезапно пробрал животный страх, который не позволял пошевелиться.        — Прости, — Ян вдруг прервал тишину и отпустил меня. Кажется, он хотел добавить что-то ещё, но я его опередила.       — Что с твоей рукой? — мой вопрос прозвучал так изумлённо, словно я впервые увидела руку, обмотанную бинтами.       — Ты не должна была это видеть, а я не должен был прикасаться к тебе. Буду благодарен, если постараешься забыть, — голос парня стал менее уверенным, хотя он старался говорить как можно спокойнее. Видимо, действительно неосознанно коснулся меня, либо пытается обмануть.       — Нет, Ян, я хочу знать, что с твоей рукой, — я заговорила удивительно твёрдо, в какой-то степени даже холодно, словно я отдавала приказ. Хотя так оно и было. Я не намекала на то, что стоило бы рассказать об этом, я ставила перед фактом.       Мою макушку вновь обволокло тёплое дыхание Яна — парень обречённо выдохнул, а затем заговорил: — Упал и содрал себе всю кожу на ладонях. Сильно содрал.       Он мог соврать, но я не имела права оспорить те слова, ведь всё звучало вполне правдоподобно. Мне вдруг стало интересно, в каком состоянии вторая ладонь, а ещё стало любопытно, как Ян умудрился так упасть и откуда, чтобы разодрать руки.       — Вторая ладонь тоже? — поинтересовалась я, тут же мысленно начав корить себя за вопрос. Почему и зачем я интересуюсь?       Это не было жестом заботы — я не пыталась переживать о его здоровье. Вероятно, мною двигал собственный эгоизм и желание вытянуть как можно больше деталей о самом Яне. Хотелось, чтобы контроль над ситуацией постепенно переходил в мои руки. Мне искренне нравилось, когда Ян отклонялся от собственного плана и совершал ошибки, что вели к раскрытию его личности.       В воздухе витало напряжённое молчание, что сливалось воедино с шелестом листвы. Мы простояли молча около минуты, и только после того, как Ян в очередной раз устало выдохнул, его вторая ладонь приблизилась к моему лицу: парень демонстрировал свою левую руку, на которой тоже красовались медицинские бинты, но обмотаны были лишь пальцы. Я убедилась в том, что он соврал, но излишне давить не стала, ведь побоялась внезапного конца диалога.       «Не верю ему. Если бы упал, то на второй руке задел бы не только пальцы. Тем более они даже не полностью замотаны», — я тут же начала рассуждать, рассматривая ладонь Яна. Она была очень большой, а открытые участки кожи выглядели жутко сухими. Парень держал руку так, что она не касалась меня, а это не могло не радовать. Всё же он не настолько безумен, раз осознаёт, что не стоит меня трогать без моего согласия.       «Такая большая ладонь… Он, судя по всему, высокий… Без проблем уложит меня на землю и сделает что только захочет, пока я буду дёргаться под ним и пытаться отбиться. Жутко», — мои мысли никоем образом не скрашивали обстановку, а лишь подливали масла в огонь, но остановиться я уже не могла.       — Зачем мы тут стоим? — я наконец осмелилась задать этот вопрос. Меня всё не отпускали жестокие фантазии, в которых Ян набрасывался на меня и пытался причинить вред, но я всеми силами старалась отгонять их от себя. Хотя о чём ещё я могла думать в такой ситуации? Ночь, холод и я наедине со своим преследователем, который стоит прямо за моей спиной и протягивает руку, пока наши силуэты освещает тусклый свет уличных фонарей на погнутых и ржавых столбах.       — Хотел услышать твой голос и вдохнуть твой аромат, — Ян вдруг заговорил тише, словно эти слова давались ему особенно тяжело и были чем-то до глубины души сокровенным, хоть и звучали несколько жутко. А как ещё могли звучать слова преследователя?       Услышав ответ парня, я опустила голову и устремила свой взгляд на всё тот же асфальт, освещаемый желтоватым светом старых фонарей. Тогда ко мне и пришло осознание того, что это место идеально подходит Яну: заброшенные дома, прогнившие и развалившиеся изнутри; вечно сырая земля, ободранные наклейки на фонарных столбах и ржавой горке, давно оставленную детьми, которые раньше резвились там… Ян был таким же тихим и умиротворённым, периодически пугающим, прямо как этот заброшенный сектор, а его тело и душа были точно так же изувечены, но заслуженно или нет — я не знала.       Я молчала, не находя подходящего ответа. Конечно, хотелось выяснить что-то ещё, разговорить парня, но меня опять нагнало надоедливое осознание происходящего: я вспомнила о том, что ситуация была не просто странной, а по правде опасной для моей жизни, и мне стоило либо как можно скорее убраться с того места, либо следить за каждым словом, что срывалось с моих обветренных и обкусанных губ.       — Лэйн?.. — моё имя прозвучало необычайно мягко и заботливо; так, словно Ян действительно начал переживать. — Всё нормально?       Я понимала, что мне было необходимо немедленно сдвинуться с мёртвой точки и побежать туда, где оказались бы люди, но мышцы вновь перестали считывать сигналы моего мозга, потому я смогла лишь сделать жалкий шаг вперёд и вновь замереть.       «Ну же, давай, беги. Беспомощная что ли?.. Позор», — я мысленно подначивала себя, стараясь спровоцировать на выплеск эмоций и прилив адреналина, но все попытки были напрасны.       Моё тело начало активно подрагивать от нахлынувшего страха и злости на саму себя, а неуместно сильный порыв ветра лишь усугубил ситуацию. Тяжело вздохнув, я убрала телефон в карман и скрестила дрожащие руки на груди, дабы хоть немного согреться. Как же я тогда жалела о том, что так легко оделась, а ещё сильнее выводило то, что Ян оказался благоразумнее и надел пальто, рукава которого я успела бегло рассмотреть, пока тот показывал мне свою руку.       За моей спиной сперва послышалось трение ткани о тело, а затем шуршание опалой и засохшей листвы, которая находилась под нами. На мои плечи внезапно легло увесистое пальто Яна, что оставляло за собой уже привычный шлейф от одеколона. Мне тут же стало тепло, а дрожь в теле внезапно отошла на второй план. Неужели я тряслась, словно в припадке, из-за холода, а не стресса?       — Уже поздно и холодно. Тебе вызвать такси? — голос Яна прозвучал прямо над моим ухом. Видимо, парень наклонился в попытках бережно надеть на меня верхнюю одежду. — Не переживай, можешь хоть сама связаться с водителем и назвать ему адрес уже внутри машины, а я заранее оплачу. Не думай, что я собираюсь следовать за тобой и караулить у дома.       Рука Яна скользнула в карман пальто, что висело на моих плечах и касалось земли, откуда он вытянул свой телефон, бумажник и ключи от машины, которые я, увы, не успела разглядеть, ведь его движения были достаточно быстрыми. Этот элемент одежды совсем не подходил мне по размеру, но мне так не хотелось его стягивать с себя и вновь всецело отдаваться холоду.       — Нет, спасибо, я дойду сама, — конечно, мне бы не помешало такси, но я принципиально не собиралась принимать помощь от Яна. Моя гордость не позволяла мне согласиться и довериться, ведь я считала, что после буду должна ему.       — Ну… я же сам виноват, что задержал тебя тут, так ещё и заставил нервничать, — Он говорил так, словно боялся спугнуть меня. Я понимала, что Ян подбирает слова и выстраивает интонацию, дабы одарить меня ложным чувством безопасности, и это жутко напрягало. Казалось, паранойя окончательно завладела мною, ведь я искала подвох в каждом слове и действии преследователя.       «Если я пойду пешком, то он в любом случае сможет так или иначе проследить за мной. Да, у него машина, но это не отменяет того факта, что он может оставить её и пройтись следом за мной», — поправив на себе сползающее пальто, я принялась рассуждать. Я постаралась откинуть все неуместные мысли и анализировать ситуацию здраво, воображая Яна психопатом, который с удовольствием пошёл бы на что только угодно ради достижения своей цели.       «Я в любом случае окажусь в проигрышном положении… Нужно выбирать лучший вариант из худших», — я осознала, что более рациональным решением будет принять помощь Яна и добраться до дома с помощью транспорта, нежели идти и молиться, чтобы на меня не набросились со спины.       — Хорошо, — вдруг спокойно ответила я, снимая с себя пальто. — Вызову такси, когда ты уйдёшь отсюда.       Я собиралась передать пальто его владельцу, но холодные ладони Яна вдруг остановили меня и прижали ткань к моим плечам, после чего парень протянул мне пятьдесят долларов и добавил: — Это на такси, возвращать ничего не надо. Столько хватит?       Я не спешила брать купюру, которую Ян успел достать из бумажника, что находился уже в его руках, вместо этого я вновь задумалась над тем, стоит ли мне вообще принимать деньги от парня, если я могу заплатить за себя сама. Конечно, я не хотела давать ему понять, что меня можно «купить», но мне не было известно, как бы Ян отреагировал на отказ, потому я решила смягчить свой ответ: — Это слишком много, такси до моего дома столько не стоит… И забери своё пальто, я уже согрелась.       Ян ничего не ответил. Не проронив ни слова, парень опустил руку, в которой держал деньги, в карман пальто и, поправив свой элемент одежды на моих плечах, развернулся и медленно пошёл прочь.       Он даже не попрощался и ничего не объяснил.       «Не прощается потому, что разочаровался или потому, что собирается вернуться?» — задумалась я, пряча от разбушевавшегося ветра свои конечности в удивительно тёплом и тяжёлом пальто.       Шаги становились всё тише и тише, а я всё так же стояла на прежнем месте, не двигаясь. Казалось, я на несколько секунд даже умудрилась затаить дыхание в попытках уловить удаляющиеся звуки. И тут меня пронзила острая необходимость обернуться и взглянуть на Яна со спины. Азарт окутал меня с такой силой, что начало казаться, что это чувство меня должно было вот-вот придушить.       Я спешно обернулась.       Мой взгляд тут же жадно вцепился в удаляющуюся фигуру. Сперва я едва ли смогла что-либо разглядеть, но чуть позже меня нагнало принятие того, что Ян необычайно высок. Как я и предполагала.       Перед глазами мелькал образ высокого и широкоплечего парня с чёрными, словно перья ворона, волосами. На нём были надеты массивные берцы, чёрные джинсы и такая же чёрная водолазка. В голову полезли воспоминания о вороне, который как-то раз напугал меня, внезапно подлетев к качелям. Представилось, как Ян и тот самый ворон сидят на той площадке рядом, дополняя друг друга.       «Так вот, почему он так хотел увидеть меня в чёрном», — я наконец смогла найти объяснение просьбам Яна. Судя по всему, он был главным поклонником чёрного цвета, раз даже пальто, что он оставил на моём теле, было в той же цветовой гамме.       Я стояла неподвижно до тех пор, пока силуэт Яна окончательно не растворился в непроглядной темноте, что густо стелилась по небольшому участку с деревьями. Там, где Ян ранее поджидал меня.       Как только я осталась одна, меня охватило сожаление. Казалось, с уходом Яна, ко мне нагрянула не только непрошенная тоска, а и липкое, до боли нежеланное принятие Его образа. Взгляд на Яна со спины никак не утолил мой интерес, а лишь подогрел его, благодаря чему я с ужасом для себя осознала, что жутко хочу увидеть его ещё раз. Неужели я начала привыкать к Нему и окончательно терять контроль?.. Произошло то, чего я боялась больше всего.       Закрыв входную дверь своего дома, я на негнущихся ногах поплелась на второй этаж, в свою комнату. К пальто Яна я так и не притронулась, оставив его свисать с моих плеч и касаться полами ступеней, покрытых ковралином. На тот момент меня до такой степени переполняли малознакомые мне эмоции, что хотелось как можно скорее заглушить их, но я, к сожалению, не знала, как.       Войдя в комнату, я спешно скинула с себя пальто и принялась лихорадочно ощупывать его и шариться в карманах.       — Тупица… Почему я не подумала про жучки и прослушку? — не сдерживаясь, я ругала себя вслух. Такая невнимательность мне вовсе не свойственна, отчего ненависть к Яну, граничащая с неумолимым интересом, заполняла меня всё больше. Я злилась на то, что Яну удалось сбить меня с толку, загнать в свою клетку, заставить испытывать так много чувств, которых не было никогда раньше.       Тщательно пройдясь руками по подкладке и убедившись в том, что внутрь ничего не вшито, я сместила свои пальцы в сторону карманов. Опустив ладонь в один из них, нащупала нечто прохладное, металлическое. Я, ухватившись за предмет, вытянула его из кармана — это была зажигалка Chrome Hearts.       «Откуда у него столько денег?» — из всех возможных вопросов в голову проник именно этот. Меня действительно интересовало, кто Он и зачем оставил такую дорогую вещь в кармане. Он же явно сделал это намеренно, ведь все прочие личные вещи забрал почти сразу же.       Рассмотрев зажигалку, я вновь завела руку в карман и выудила оттуда полупустую пачку сигарет. Курит, значит. Меня смутило то, что Ян не забрал сигареты, ведь, в моём представлении, имея зависимость, он бы первым делом хватался за табачные изделия, а после — за всё остальное. Дабы унять тревогу, мне пришлось вытрусить из пачки всё содержимое и внимательно рассмотреть сами сигареты, на которых, в конечном итоге, ничего подозрительного не оказалось.       Тяжело выдохнув, я склонила голову и запустила свои пальцы в волосы, сжимая и оттягивая пряди. Я действительно запуталась, но на тот раз меня это никак не будоражило. Я чувствовала себя потерянной и до предела незащищённой, и мне нужно было выбираться из этого состояния как можно скорее, несмотря на происходящее вокруг меня.       Мне. Нельзя. Было. Терять. Бдительность.       И саму себя.       Отдавшись на растерзание не самым благоприятным мыслям и чувствам, я даже не заметила, как уснула прямо на полу.       Я лежала на пальто Яна, окружённая разбросанными по полу сигаретами, а в руке красовалась Его зажигалка, которой я до этого щёлкала и наблюдала за огнём, стараясь отогнать все те навязчивые мысли и отвлечь себя от удушающей тревоги.       Я хотела избавить себя от переживаний, которые на меня нагонял сам Ян, но тогда почему же меня успокаивал огонь именно от Его зажигалки? Почему подо мной лежало Его пальто, окутывая Его ароматом? Почему я умиротворённо погрузилась в крепкий сон, думая о Нём?       Почему я так просто не могла отпустить Его?