Только касайся

      Наблюдать беззаботные деньки, кои коснулись жителей Амфореуса, было приятно. Тепло разливалось в груди наследного принца, когда он видел улыбки на лицах людей. Когда он осознавал, что будущее лежит перед ними прямо на ладони. Даже его наставник Кратер наконец расслабился и поддался на уговоры Аглаи посетить местные купальни. За границами истории, на берегу воспоминаний, было все для того, чтобы жить, ни в чем не нуждаясь. Настоящий рай. Мидей купался в любви родителей. Не отказывал в объятиях Кастории, что стремилась каждый день заобнимать каждого своего товарища и каждого человека. Перекидывался фразочками с Керидрой — настоящей диктаторкой. Она уже подумывала подмять под себя все население, но Гисиленса подлила ей амброзии и успокоила, попросив не горячиться. Аглая все приглашала Мидея к себе и пыталась укутать его в новые наряды, каждый раз причитая, как же все-таки наследный принц красив. Трибиос ей вторили и вносили в наряды свою лепту, пока Цифер игралась с золотыми монетками в стороне. Даже Анаксагор зачастил приходить в мастерскую Швеи, ссылаясь на желание получить свою дозу ругани с утра пораньше. Гиацина полностью погрузилась в игры с химерами вместе с Поликсией, и веселые зверьки все норовили запрыгнуть на колени к молодой девушке в золоченой коляске.              Казалось бы, все шло очень даже хорошо. Мидей бы не жаловался, только вот… Он все время ловил на себе взгляды своего Спасителя. Фаенон предпочитал держаться вдалеке, отговариваясь желанием некоторое время побыть в одиночестве. Но Мидей послеживал за ним. Часто Фаенон смотрел на вихрь галактики над их головами, перебирал в пальцах полы своего плаща и о чем-то своем думал. Он сидел и в самом деле один. Даже феи оставались без его внимания. Но длилось это уже в районе месяца, и сердце Мидея по-настоящему болело за Фаенона.              Смутные мысли начали закрадываться в голову наследного принца. Он слишком ясно помнил все свои жизни. Все прикосновения Фаенона к себе. Каждый поцелуй отпечатался в памяти, каждое сплетение пальцев и каждое — даже случайное — объятие. Теперь же… Фаенон мог поговорить с Мидеем, но увиливал от любых касаний.              Его взгляды сменились. В голубых глазах плескался океан боли, где дна не было видно. И Мидей хотел в эту боль окунуться, чтобы выдернуть из нее Фаенона в беззаботные дни. Он решил сходить к родителям Фаенона, чтобы разузнать хоть что-то.              — Ох, Мидеймос… — вздыхала его матушка. — Если бы мы знали… Он рассказывает о прошлом очень редко. И видим мы его мало. В конце концов, он живет далеко от нас и заглядывает только на обед.              Мидей хмурил брови, смотрел в свою чашку с травяным отваром и следил за листьями, что кружились вслед за водой.              — Похоже, что он волнуется за кого-то, — предположил отец. — Мы слишком плохо его знаем, к сожалению. — И его лицо и вправду исказилось от ощущения вины.              — Все в порядке. Спасибо вам большое, — постарался как можно вежливей сказать им Мидей. — Вы помогли мне.              Они попытались дать ему с собой немного еды, и он, смущаясь, все же взял с собой домашнее печенье. С ним он заявился уже к своим родителям и едва ли не уронил голову на сложенные на столе руки. Прямо перед ним дном о стол ударился кубок с гранатовым соком. Он поднял свой взгляд вверх, сделал глубокий вдох.              — Ба-а-а, ты посмотри, Еврипон, что Спаситель сотворил с нашим сыном, — уперла руки в бока царица Горго. Она нахмурила брови, оперлась обеими руками о край столешницы, склонила голову набок. — Мидеймос, ты выглядишь разбитым. Что гложет тебя?              Не было смысла скрывать что-либо от них. Мидей слишком много циклов был лишен родительской поддержки. Пора было наверстывать упущенное. Он уже сделал вдох, чтобы ответить, но из-за спины послышался тяжелый голос отца:              — Ты ведь сама сказала, что это сотворил Спаситель. У нашего сына болит сердце за него.              Горго мягко улыбнулась. Она обошла стол, положила ладони на плечи Мидея и ободряюще их сжала. Немного удалось заземлиться.              — Он со мной не разговаривает, — ответил Мидей. — Я пытаюсь понять причину.              — Все очень просто, — уже тише произнесла царица. — Твой отец тоже со мной не сразу заговорил, когда мы появились здесь. Ему было страшно, ведь он думал, что я в обиде на него.              Соседний стул отодвинулся. Еврипон опустился на него и посмотрел на сына из-под бровей. До того серьезно, что Мидей рефлекторно хотел начать обороняться. Иной раз было непривычно вот так просто общаться с отцом.              — Мидей, — начал Еврипон. — Ты знаешь Спасителя лучше любого из нас. Возможно, даже лучше него самого. Соберись. Подбери сопли. И иди разговаривать с ним.              — Если будет пытаться сбежать, загони его в угол и устрой допрос, — подсказала Горго. Серьезно. И тоже хмурясь. — А если будет сражаться с тобой, то победи. И все равно допроси.              Мидей засмеялся, и родители тоже улыбнулись. Это было в их духе. Он крайне не хотел сражаться с Фаеноном, но прислушаться решил — ему точно нужно было прижать Фаенона и поговорить с ним.              

***

             Долго Мидей следовал за Фаеноном, пока не подгадал нужный момент. На платформе под звездами стало пусто. Влюбленные парочки и товарищи разбежались по своим делам, и Фаенон остался один. Дорога к этому месту покрылась непроходимыми зарослями кристаллов Раздора.              Услышав скрежет от силы Мидея, Фаенон резко обернулся, но бежать уже было некуда. Только спрыгивать с платформы. Его взгляд на мгновение метнулся к краю, и кристаллы тут же окружили платформу полностью.              — Спаситель. Если ты не хочешь меня видеть, то скажи прямо. Хватить увиливать, — громко произнес Мидей, ощущая разливающийся в груди холод от собственных слов.              Фаенон замер. Он поджал губы, стиснул руки в кулаки, но не стал ничего делать. Внутри наследного принца что-то зазудело. Ему хотелось приникнуть к Фаенону. Заключить его в объятия, прижать как можно ближе и смахнуть с него все печали. В океанах и льдах голубых глаз снова плескалась боль.              — Я хочу видеть тебя, Мидеймос, — произнес Фаенон тихо. — И не могу.              — Кто сказал тебе этот бред? — нахмурился Мидей, подходя все ближе.              Он ощущал себя львом в клетке, что была создана им самим. Фаенон внимательно следил за каждым его шагом, и все больше напрягался. Будто ему было неприятно.              — Я. У меня больше нет права разговаривать с тобой, — ответил Фаенон. — Позволь мне уйти.              Внутри Мидея закипела злость, но он тут же сделал глубокий вдох. Нет. Нельзя было нападать на Фаенона. Ни физически, ни вербально. Мидей развел руки в стороны. Будто показывая, что он безоружен. Что он не причинит вреда. Но Фаенон выглядел так, будто ожидал удара. Будто Мидей должен был это сделать.              Расстояние меж ними сокращалось. Медленно. Мидей крался к нему, готовясь в любой момент перехватить при побеге.              — Позволю, если ты скажешь мне, что больше не любишь меня, — произнес Мидей, и в конце фразы голос его подвел. Он не хотел даже думать о подобном. — Скажи, что все наши жизни были ошибкой, Спаситель. Скажи, что хочешь начать все заново. Без меня.              — Замолчи, Мидеймос, — прошептал Фаенон. — Я никогда не скажу этого.              Его глаза становились все светлее от накатывающих слез. И едва первая слезинка сорвалась на щеку, как Мидей сделал резкий рывок вперед и поймал Фаенона в свои руки. В его грудь уперлись, пытаясь отстранить, но Мидей не отпустил бы, даже если бы ему отрубили кисти.              — Тише… Я держу тебя, — сказал он, прижимая Фаенона так, что тому было нечем дышать. — Объясни мне, что с тобой происходит. С чего в твоей голове появились дурные мысли? Ты единственный, у кого есть право трогать меня всегда.              Фаенон перестал вырываться. Но его руки все еще упирались в грудь Мидея. Дыхание все еще сбивалось. Сердце все еще колотилось в груди, как после изнурительного бега.              — Если я коснусь тебя, то снова причиню тебе боль, — признался Фаенон. Так тихо, что Мидей едва услышал его. — Ты заслуживаешь лучшего. У тебя… Есть все, чтобы быть счастливым.              — Нужно было сразу припереть тебя к стенке, — сказал Мидей, чуть отстраняясь, но не ослабляя хватки. — Не заварилась бы такая каша. Для счастья мне нужен ты. И больше ничего. Ты слышал меня перед битвой со Сталесклепом. Миллионы раз я признавался в любви к тебе. Думаешь, что-то изменилось? Даже если бы твои прикосновения пронзали меня тысячами игл, я все равно бы наслаждался ими.              — Поэтому я не хотел с тобой разговаривать, — нахмурился Фаенон, отводя взгляд. — Ты не понимаешь…              — Понимаю, — перебил его Мидей. — Я понимаю тебя. И ты это знаешь. Зачем мне продолжать жить дальше, если ты откажешься от меня, Фаенон? Родители еще молоды и могут зачать другого наследника. Сила титанов канула в небытие. Кремносцы под началом настоящего царя.              — Ты несешь бред.              — Да. Такой же, какой несешь ты.              Фаенон со свистом вздохнул, уронил голову на плечо Мидея и вновь зажмурился. Он уже и не надеялся, что его выпустят из объятий. Мидей держал его уверенно. До того крепко, что можно было почувствовать даже его сердцебиение при желании. Прямо под ладонями Фаенона.              — Я лишь хотел, чтобы тебе было хорошо, — прошептал Фаенон. Горячее дыхание щекотало его кожу. Попадало на прядки волос у шеи. Будь он в другой ситуации, он бы смог расслабиться. — У тебя есть шанс жить нормально.              — Ты не знаешь, но я уже жил без тебя, — напомнил Мидей, понизив голос. По коже Фаенона от его тона побежали мурашки. — Мучение. Будто части меня не хватало. Я никогда не видел тебя. Никогда не знал. Даже не слышал о твоем существовании. Но мне было больно.              — И ты… Так себе никого и не нашел? — удивился Фаенон.              — Умер девственником, — утробно засмеялся Мидей. — Меня тянуло в Охему. Каждый день я смотрел на Мехагелиос часами. Гадал, что же в нем такого притягательного? Отчего я не мог оторвать от него глаз? — Фаенон прислушался, затаил дыхание. И вот теперь объятия чуть ослабли. Он поднял голову, сразу же встретился с чужим мягким взглядом. — Там был ты.              — Прости меня, — вдруг сказал Фаенон. — Даже так я…              — Спаситель, — оборвал Мидей. — Что ты чувствуешь?              Как бы ни пытался, Фаенон не мог отказаться от него. Брови Мидея были совсем немного приподняты от плохо скрываемых переживаний. Гулко билось в груди сердце. Он не лгал Фаенону, а говорил честно. Так же, как и всегда. Его душа металась, никак не находя покоя.              — Мне стыдно. Я заставил тебя нервничать, — ответил Фаенон. — И мне больно от того, насколько сильно я люблю тебя. Ты не заслуживаешь всего, что я сделал с тобой.              — Зато я заслуживаю тебя. Если тебе и правда стыдно, компенсируй это. А я утихомирю твою боль. Коснись меня. Касайся столько, сколько тебе хочется. Хоть места пустого на мне не оставь. Только касайся.              Неловко Фаенон провел руками от чужой груди ниже. Его дыхание сбилось. Ладони скользнули по бокам и перешли на спину. Его зрачки на мгновение сузились. Дрогнули от миллионов ворвавшихся в голову воспоминаний. Мидей взял его за предплечья, сам повел выше, так не отводя глаз.              Кончики пальцев скользнули в ложбинку позвоночника. На лице Фаенона появился страх. Он старался не давить. Не причинять боли. Не ломать Мидея.              — Все хорошо, — напомнил принц, гладя предплечья Фаенона. Он переложил свои руки теперь на его шею, провел большими пальцами по абрису челюсти. — Ты здесь. Я здесь.              Фаенон кивнул, прикрыл ресницы. Ладони поднялись выше, легли на лопатки и снова спустились вниз к самым ямкам на пояснице. Мидей хотел поцеловать его. Смять сухие губы так же, как делал уже миллиарды раз. Почувствовать, как сбивается дыхание. Но он понимал, что еще нельзя. Что Фаенон слишком травмирован.              Серебряные ресницы приподнялись. Фаенон обратил свой взор наверх. Туда, где скручивалась галактика. Боль в его глазах поутихла. И Мидей позволил себе вздохнуть с облегчением.              

***

             Златиусы каждый в своей манере обрадовались возвращению Фаенона в общий праздник жизни. Он старался вести себя так же, как всегда. Но иной раз его вид становился отстраненным. Тогда Мидей легко касался его мизинца своим, будто бы обозначая реальность происходящего, и на лице Фаенона расцветала новая улыбка.              Вечерами Фаенон звал Мидея к себе. Он был молчалив, но касался больше. Очерчивал пальцами тело Мидея, будто стараясь убедиться, что тот находился перед ним. Касался полными ладонями бедер и утыкался носом в светлые волосы на макушке. Обнимал поперек живота и прижимался ухом к груди. Мидей только через неделю позволил себе поцеловать Фаенона. Он прижимался губами к его рукам, что миллионы раз убивали его. Прикрывал глаза и ластился к ним. Поначалу Фаенон пытался закончить это, но все же оттаял. Принял, что Мидей его рук не боялся, а любил так же горячо, как и все остальное тело.              — Пусть я больше и не чувствую любовь своим нутром, но зато я могу видеть, — многозначительно произнесла как-то Аглая, создавая новый наряд для самой себя.              Фаенон тогда по-настоящему извращался над тканями. Мидей привел его для того, чтобы Фаенон смог выплеснуть свои давнишние затеи относительно одежды в реальность. По-другому это назвать нельзя было. Аглая старалась смотреть куда угодно, но только не на его наметки и выбор тканей.              — Я и не отрицаю, — ответил Фаенон, отрезая кусок фиолетового бархата.              Краем уха Мидей услышал это. Он дремал на кушетке, сложив руки на груди. Его рефлексы воина позволили ощутить на себе взгляд. Определенный. Обжигающий.              — Я не про твоего принца, — чуть сощурилась Швея. — В твоей любви к нему даже несведущий сомневаться не будет. Я про тебя самого. Наконец ты начинаешь ценить себя.              — Может быть, — замялся Фаенон. Зазвенели ножницы, упав на пол. — Я пытаюсь понять, что во мне любит Мидей. И принять это.              — Ох, — засмеялась Аглая, прикрывшись ладонью, — хорошая затея. Продолжай в том же духе.              Мидей приоткрыл глаза наполовину, посмотрел на Фаенона. Может быть, пройдет не так уж и много времени, пока он осознает, насколько он замечателен.              Зазвенели колокольчики над аркой. В мастерскую вошел профессор, кивнул в приветствии Фаенону и Мидею и направился сразу же к Аглае. Та расстелила ткани перед собой, скосила взгляд на своего гостя. Анакса оперся бедрами о край стола, оглядел то, над чем трудилась Швея.              — Хлопочешь? — спросил он.              Мидей фыркнул в смешке. Эта реплика казалась слишком глупой для такого важного Анаксагора, который говорил только сложными предложениями. Фаенон тоже прятал улыбку, но только принц ее все равно смог заметить.              — Кто-то из нас двоих ведь должен работать, — легко произнесла Аглая, специально задевая профессора отрезом ткани.              Немного выждав, Анакса по-особенному осторожно поправил эту самую ткань, распрямил складки, и, прочистив горло, произнес:              — Как всегда категорична.              С одной стороны, Мидею хотелось понаблюдать за развернувшимся представлением. С другой же… Он все понимал. Не был маленьким. Он поднялся с кушетки, потянулся, и Фаенон уловил его идею. Следовало оставить этих двоих наедине, раз профессор выглядел столь глупо.              На выходе из мастерской Мидея едва ли не сбили с ног бегущие мимо химеры. В последний момент Фаенон успел перехватить его под боком и рвануть назад. Видимо, принц и правда слегка задремал, отчего теперь никак не мог собраться. Причина побега химер была обнаружена сразу же — за ними гнались феи. А за феями уже и Трианна.              Взгляд Фаенона стал светлее. Мягче. Мидей взял его за руку. Все еще осторожно, чтобы не вызвать случайного порыва переживаний. Повел за собой к площади. Геозавры уж заждались их.              Кормить огромных животных посоветовал Анаксагор, а Гиацина его поддержала. Это должно было положительно влиять на эмоциональное состояние Фаенона. Так что он уже чуть уверенней брал корм и протягивал его к мощным головам гигантских добряков. Те хрустели камнями, довольно урча.              В этот раз Фаенон согласился вспомнить прошлое. Он забрался на геозавра и бережно почесал его перед тем, как отправиться на короткую прогулку вокруг их уютного поселения. Мидей все еще держался на небольшом расстоянии, если Фаенон сам к нему не прикасался. Но в этой прогулке Фаенон захотел быть ближе. Он оперся на Мидея поначалу аккуратно, а затем уже уверенней, когда принц приобнял его.              Не изменяя себе, Аглая советовала Фаенону принимать почаще горячие ванны. Но Фаенон не хотел посещать общие купальни. Тогда Мидей наполнял их собственную купальню дома, вливал туда успокаивающие масла и звал Фаенона.              — Я не заслуживаю тебя, — сказал Фаенон в первый такой раз.              — Это я уж сам решу, — уверенно ответил ему Мидей, вновь целуя тыльную сторону ладони. — Позови меня, если тебе что-то пригодится.              — А еще ты слишком оберегаешь меня. Я не стеклянный. Не рассыплюсь, — сказал тогда Фаенон, касаясь невесомо плеча Мидея. — Я привык принимать ванны вместе с тобой. Неужели ты меня оставишь теперь?              Он становился все смелее. Возвращался к своему привычному состоянию. И с каждым разом было все лучше. В этот же раз он помог Мидею раздеться. Предельно медленно он стягивал с него накидку, гладил руки. Будто испытывал терпение принца.              Но он все еще был не готов к чему-то большему. А Мидей его не торопил. Ночи стали длиннее. Объятия все крепли. Сотни поцелуев рассыпались по коже. Фаенон наконец наслаждался ими, а не пытался отстраниться.              У Керидры Цифер украла шахматную доску и забавы ради подкинула Мидею. Вместо возвращения игры хозяйке, он притащил эту доску к Фаенону, плетущему косы Поликсии. Кастория лишь коротко взглянула на это, оторвавшись от создания украшений для надвигающегося праздника.              Азарт вскипел в Фаеноне. Тот же, что был всегда. Он сидел на стуле, подогнув под себя одну ногу. Покусывал подушечку большого пальца и раздумывал над следующим ходом. Его брови хмурились, но глаза блестели. Мидей никак не мог налюбоваться. Фаенон сдвинул наконец коня, нажал на кнопку часов.              Поликсия шепотом переговаривалась с Касторией. Точно комментировала происходящее. Мидей вернул свое внимание на доску только тогда, когда Фаенон заметил его взгляд и улыбнулся.              Это, вероятно, был первый раз, когда Мидей был рад проиграть. Фаенон выглядел счастливым. Большего не требовалось.              

***

             Праздник становился все ближе. Люди отмечали день урожая по старой памяти. Только теперь с этим, конечно, дела обстояли гораздо лучше. Фаенон влился в общее веселье, отделившись от Мидея десятью минутами ранее. Сам себе принц твердил, что нельзя все время находиться рядом. Нужно давать пространство. Но взгляд сам собой возвращался к чужой макушке.              — Расслабься, лев, — хохотнула Цифер, толкнув Мидея в плечо. — Не сбежит твой барашек.              — Я расслаблен, — соврал Мидей, глядя теперь в свой кубок.              — А я горная коза, — продолжала хохотать Цифер. — Я чувствую, что ему уже лучше. И ты чувствуешь. Ты хорошо поработал с ним. Больше никто бы не смог.              — Я не работал. Он сам, — ответил Мидей, но Цифер только заворчала по-доброму, не поверив ему.              Фаенон вернулся к нему, вынудив Циферу скрыться. На празднике ей было еще к кому пристать. Следующей жертвой стала Аглая, только вот Швея сгребла свою подопечную в охапку и не отпускала далеко от себя, чтобы та не докучала людям. Цифер упиралась в нее руками и ногами, но сдалась, пригревшись.              — Гиацина пыталась затянуть меня к химерам, — засмеялся Фаенон, сразу после утирая лоб. — Едва смылся. Она совсем их разбаловала. Глядишь, у них свое государство образуется.              — А тебя они хотят сделать предводителем? — предположил Мидей, тая просто от того, что Фаенону было весело.              — Я предложил им более подходящую кандидатуру. Не каструм Кремнос, конечно, но перспективы есть, — продолжал смеяться Фаенон.              От него совсем легонько потянуло амброзией. Видимо, Гисиленса все же добралась до него. Но ничего страшного. Фаенону следовало расслабиться чуть сильнее, и если алкоголь мог помочь, а не навредить, то все было хорошо.              Мидей засмотрелся на него. Фаенон почти засмущался, но его сбила с мысли разлившаяся мелодия. В отдалении, где они находились, никто не мешал и не путался под ногами. Было заметно, как Фаенон хотел снова потанцевать, но не хотел привлекать к себе внимание. Уже каждый встречный норовил прилипнуть к нему, чтобы поблагодарить за спасение. И мало когда люди могли понять, что ему неловко.              На пробу Мидей коснулся его мизинца своим, как делал часто в последнее время. Фаенон взял его за руку уже полностью и потянул к себе ближе. Его глаза загорелись. Руки легли на плечи Мидея. Спустились по груди к крепкой талии.              — Потанцуй со мной, мой принц, — попросил Фаенон, будто его желание Мидей не мог прочитать только по взмаху ресниц.              — Всегда, — ответил Мидей.              Когда-то давно Фаенон готов был танцевать часами напролет. Он громко смеялся и сжимал Мидея в своих руках так крепко, что тот едва поспевал за ним. Приходилось если не превосходить его, то хотя бы соответствовать. Теперь же, когда его страхи выплыли наружу, а честность сорвала маску, Фаенон медленно кружился с Мидеем под легкие переливы. Он гладил его тело, любовался без зазрения совести, вел за собой.              Если бы Фаенону становилось легче, Мидей кружился бы с ним вечность. И тот это прекрасно понимал. Губы Фаенона на мгновение разомкнулись, щеки покрылись румянцем. В его глазах Мидей увидел отражение звезд. Ясность солнца. Он коснулся лица Фаенона ладонью, остановился.              — Мидей… — тихо позвал Фаенон.              Он приблизился сам, оставляя Мидею выбор. Который будто бы когда-то мог быть другим. Мидей приник к его губам, и руки Фаенона скользнули на спину, чтобы прижаться теснее. Его ресницы затрепетали, глубокий вдох наполнил легкие воздухом. Он целовал Мидея с каждой секундой все увереннее, прихватывал губы своими и гладил… Гладил его тело, больше не спотыкаясь о свои переживания.              — Прости, что заставил ждать, — прошептал он прямо в поцелуй. — Я такой болван…              Мидей мягко поцеловал его еще раз, притерся лбом ко лбу.              — Если понадобится ждать тебя миллионы лет, я прожду, — в тон ему произнес Мидей. Совершенно искренне. — Только возвращайся ко мне.              — Моя душа отдана тебе, Мидеймос, — так же искренне сказал Фаенон.              Он сам заключил Мидея в объятия, прикрыл глаза. Теперь ему было спокойно и хорошо. Теперь можно было жить.