Лейла — пиратка шести океанов.

Могучие волны вздымались, словно гигантские веера и с грохотом обрушивались вниз, распугивая и без того встревоженных чаек, что надрывно кричали в бездонном голубом небе. Одна из птиц грациозно опустилась на обветренный бортик гигантского пиратского корабля, о принадлежности которого недвусмысленно заявлял развевающийся на ветру черный флаг с зубастой ухмылкой черепа в повязке. Прислонившись к этому самому бортику, стояла девушка с кожей цвета горького шоколада, ее густые, вьющиеся пряди ниспадали почти до пояса, образуя темный каскад. Голову покрывал ярко-зеленый платок, небрежно завязанный на затылке. На ней был короткий белый топ, полосатые, как у бывалого моряка, штаны и черная, видавшая виды ветровка. Запястья обвивали браслеты: на одном поблескивал жемчуг, на другом вспыхивал рубин. На ногах красовались высокие сапоги на низком каблуке, с молниями, поблескивающими в лучах солнца. Завершал образ кулон – изящная раковина, висевшая на тонкой цепочке. Отражая солнечные лучи, она искрилась всеми цветами радуги, словно заключала в себе тайну морских глубин. Девушка, прикрыв глаза, то и дело нервно перебирала ракушку пальцами. Внезапный крик чайки вырвал ее из задумчивости. Она распахнула глаза и отмахнулась от наглой птицы: — Кыш! Чайка, возмущенно захлопав крыльями, взмыла в небеса. Из каюты, расположенной слева от девушки, донесся нестройный гул: скрип половиц, звон разбивающегося стекла и пьяные голоса, сливающиеся в неразборчивый хор. Оттуда, еле передвигая заплетающиеся ноги, выползли человек пятнадцать, все – мужчины в возрасте от тридцати до сорока, с зарослями небритой щетины на лицах, одетые в жалкие лохмотья, преимущественно синих и белых оттенков. Девушка даже не удостоила их взглядом, лишь слегка вздохнула, словно выражая вселенскую усталость. Внезапно один из мужчин, с повязкой на правом глазу и спутанными каштановыми волосами, под пьяный гогот остальных подкрался к ней со спины и бесцеремонно схватил за бедра. Мгновенно последовал удар ногой точно в живот. Пират рухнул на палубу, из его горла вырвалось бессвязное бормотание. — Опять клешни распустили, крабы сухопутные?! — прогремело из каюты. Мужчины задрожали, разом повернув головы в сторону дверного проема. В дверях стоял пират: лихо заломленная треуголка на голове, на теле – серая футболка, просторные штаны и сапоги, похожие на те, что носила девушка. Талию охватывал широкий кожаный пояс, густо усеянный ножами и пистолетами. В правой руке он сжимал стеклянную бутылку, на дне которой еще плескались остатки жидкости коричневого цвета. Мужики испуганно замотали головами и, словно кегли в руках неумелого игрока, попадали друг на друга, образовав живую кучу-малу. Пират, покачиваясь из стороны в сторону, словно тростинка на ветру, приблизился к девушке и хрипло спросил: — Снова приставали, Лейла? Девушка лишь коротко кивнула и развернулась лицом к жалкой команде. Мужики застыли, как кролики перед удавом, и принялись торопливо оправдываться, перебивая друг друга: — Это всё он! — прохрипел один, с отросшими ногтями, черными от грязи, и густой, спутанной бородой, указывая дрожащим пальцем на худощавого пирата, одетого в узкие, явно не по размеру джинсы и рваную рубашку с огромной дырой на спине. — Нет, капитан… — заплетающимся языком начал было оправдываться тот, — ИК… Капитан молниеносным движением выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в воздух. Застигнутые врасплох, мужики примолкли. — Поднялись, псы бесстыжие! Живо! Шатаясь и спотыкаясь, словно пьяные неваляшки, команда построилась в кривую шеренгу, беспомощно держась руками за плечи друг друга. Капитан, не спеша, принялся прохаживаться вдоль шеренги, игриво покручивая в руке бутылку. Мужики потупили взгляды, продолжая громко и оглушительно икать. — Что-то от кого-то из вас сегодня разит хуже обычного, я прав? — спросил капитан, театрально принюхиваясь. Члены команды, словно сговорившись, принялись что-то невнятно бормотать себе под нос. Однако капитан тут же их перебил: — А всё потому, что кто-то из вас, крыс портовых, втихаря осушил мой ром, пока я, как младенец, безмятежно спал! Неужели своей отравы вам, паразитам, показалось мало? — Нет, капитан, — промычал пират в рваной рубашке, — Вы… же… сами его… Вып…пли… что…б… привлечь… удачу… Мы… Знаем… что… ваше… трогать… нельзя… — Если бы это был я, вы бы сейчас лицезрели точно такую же картину: я не стоял бы на ногах и не мог бы связать двух слов! Но, признайтесь честно, от меня несло бы так, как от одного из вас… Тут он остановился напротив пирата с засаленными седыми волосами. — Да-да, именно как от него, старого ворюги! Мужик рухнул на колени и потухшим взглядом уставился на своего хладнокровного капитана. — Да… Не… Фу… Это… не Я… — Всё и так кристально ясно, как слеза младенца. Капитан, не дрогнув ни единым мускулом, направил пистолет в его сторону и хладнокровно выстрелил сначала в глаз, а затем и в голову. Багровая кровь мгновенно пропитала дерево палубы, медленно растекаясь у его ног. Нагнувшись, он подставил под тонкую струйку крови опустевшую бутылку. Она наполнилась лишь на треть. Команда, словно скованная ледяным ужасом, задрожала еще сильнее, но старалась не выказывать свой страх. Капитан, подняв наполовину наполненную бутылку, продолжил неспешно прохаживаться вдоль шеренги, демонстративно размахивая ею перед лицами перепуганных пиратов. — Итак, с тем, кто выпил мой любимый ром, мы вроде бы разобрались, — с кривой усмешкой произнес он. — Теперь пришла пора узнать, кто из вас посмел приставать к моей дочери, которую я люблю больше всего на свете, ради которой готов продать свой корабль, собственные почки и даже мой обожаемый напиток! Дочь, как и прежде, молча наблюдала за происходящим, ухмыляясь в точности как отец. — Ну что, смельчаки, кто посмел нарушить мой главный запрет и прикоснуться к Лейле, моей рыбке, а? Команда хранила молчание, но колени предательски дрожали у каждого. — Лейла, милая моя рыбка, подойди сюда и укажи мне на негодяя. Девушка послушно подошла к отцу, и тот галантно протянул ей пистолет. Лейла, не раздумывая ни секунды, ткнула дулом в пирата с повязкой на глазу. Он, как подкошенный, рухнул на колени, молящим голосом взвыв: — Это они… Заставили… Капитан… Я бы никогда не посмел тронуть вашу рыбку… Ой… — Ты труп, – ледяным тоном произнесла Лейла и дважды выстрелила ему в руки, а затем, не дожидаясь ответа, прострелила голову. Затем она вернула оружие отцу. Джек Воробей принял его с довольной улыбкой. — Молодец, дочка. А теперь принеси, пожалуйста, карту, она лежит в шкафу. Лейла направилась в каюту, а капитан, обращаясь к застывшим от ужаса пиратам, заорал во всю глотку: — Чего застыли, идиоты?! Всем по местам! Чтобы духу вашего здесь не было! И только попробуйте еще хоть раз тронуть мою дочь – скормлю акулам, клянусь! — Есть! — проревели мужики и мигом разбежались по кораблю, спотыкаясь и громко икая. Лейла вскоре вернулась на палубу, держа в руках свернутый листок бумаги. На нем была изображена старая карта с шестью символами: раковина, похожая на ее кулон, солнце, пламя, цветок, нота и треугольник. — Судя по карте, мы находимся прямо у Андросса, — задумчиво произнесла Лейла, вглядываясь вдаль. — Совершенно верно, дочка! Дом, милый дом, — мечтательно протянул Воробей и ласково улыбнулся. — Хочешь тряхнуть стариной и снова развлечься, как раньше? — Конечно, хочу, отец! Это ведь наша родина. Да и вдруг мы там не все осмотрели? — Правильно рассуждаешь! К тому же, источник – это вода, если я ничего не путаю. Да и запасы рома нужно пополнить, ну и тебе что-нибудь прикупить, рыбка моя. Вскоре корабль причалил к берегу прекрасного государства. Вдалеке высился величественный замок, а у его подножия раскинулся живописный город, построенный прямо на воде. Пираты, словно саранча, мгновенно разбежались по городу, принявшись грабить магазины и разорять прилавки. Лейла, стоя на палубе корабля, вновь коснулась своей ракушки. Ее внезапно охватила легкая грусть. Андросс, безусловно, был ее родиной, но родилась она не в самом городе или замке, а прямо на корабле, во время ужасного шторма. Ее мать была первой девушкой, в которую капитан по-настоящему влюбился, а не просто захотел использовать для мимолетного развлечения. Но она, почему-то, вскоре после родов, передала дочь отцу и бросилась за борт. Как выяснилось позже, ее сильно испугала ответственность за ребенка. А вот Джек Воробей не испугался. Он стал воспитывать Лейлу со всей любовью и заботой, на которую только был способен. Она стала для него дороже всех сокровищ мира, ведь ее хотели заполучить многие разбойники и злодеи. С годами она расцветала и становилась все краше. Она научилась мгновенно отбиваться от назойливого мужского внимания, как только кто-то осмеливался протянуть к ней свои руки. Иногда ей было обидно, что на корабле не было других девушек, но вовсе не потому, что ей не хватало подруг. Нет, ей просто хотелось увидеть, как быстро у этих болванов пропадет к ней интерес. Но это было невыгодно, ведь тогда исчезло бы все удовольствие от расправы над обидчиками. И отец, после смерти жены, не желал видеть ни одну женщину, кроме нее, на корабле. А если же какая-нибудь женщина случайно попадала на судно, то ее ждали жестокие пытки. Капитан был уверен, что только богатые женщины и девушки могут знать, где находится источник вечной молодости. Он назвал ее Лейлой в честь матери. Все, что у нее осталось от матери – это кулон в виде ракушки. Внутри раковины таилась жемчужина, которая, если верить преданию, меняет свой цвет на цвета шести великих океанов: Андросса, Солярии, Домино, Мелодии, Линфеи и Зенита. Кроме того, жемчужина становилась ощутимо теплой, когда человек говорил правду. Эту особенность морского дара Лейла использовала крайне редко, лишь для того, чтобы в очередной раз насладиться зрелищем гибели зарвавшихся мужчин. Сама пиратка ни в чем не уступала своим соратникам. Она умела абсолютно все: составлять карты, стрелять из мушкета, сражаться на саблях, даже готовить еду, чему ее обучили пленники и отец. Она ни разу в жизни не усомнилась в том, что является прирожденной пираткой. Свободное путешествие по миру под парусом дарило ей ни с чем не сравнимое ощущение свободы. Никто, кроме отца, не указывал ей, что правильно, а что нет. Она сама могла указывать, что делать, и ей ничего не стоило усмирить любого нахального ухажера. Мужчины для нее были опаснее любого шторма, и она прекрасно это понимала. Она с отвращением слушала рассказы о том, как очередные матросы пытались ее похитить. — Девушки для них, как рыба, — говаривал Воробей. — Когда поймают, радуются, делают, что хотят, мечтают испечь пирог или вообще продать подороже. Но когда она начинает тухнуть, ее просто выбрасывают за борт. Такова природа ухажеров, дочка. Лейла каждый раз убеждалась в его правоте. Стоило морякам оказаться на корабле и увидеть ее, как они тут же решали, что девушка сошла с ума и ее нужно срочно спасать, дескать, ее захватили эти "гнусные люди" и не дают "жить нормально". Но все эти глупые уловки были лишь приманкой для нее. Это ей было только на руку, так как с помощью своего природного обаяния и актерского мастерства они с отцом разыгрывали целые представления, где она, переодевшись в простое платье, изображала жертву похищения, а эти наивные дурачки, конечно же, превращались в благородных спасателей. Лейла поклялась себе: никаких мужчин в поле зрения, кроме отца, какими бы красавцами они ни были! Она переоделась в рваное черное платье, густо напудрила лицо, чтобы придать ему болезненную бледность, после чего сошла с корабля со связанными за спиной руками. Пока одна часть пиратов во главе с Джеком Воробьем грабила город и убивала стражников, другая демонстративно тыкала в нее ножами, хватала за руки и за тело, что ей, конечно же, не нравилось, но приходилось терпеть. К тому же, под платьем был спрятан пояс с ножом, да и пираты старались не слишком увлекаться, зная взрывной характер дочери капитана. — Это всё, что у тебя есть, красавица? — спросил рыжий пират с выбитыми зубами, огромным шрамом на пол-лица и серебряным перстнем в виде черепа на пальце. — Да, всё, — дрожащим голосом ответила Лейла. — Отпустите меня, пожалуйста. — Нет, дорогуша, ты пойдешь с нами. Давненько у нас не гостили такие симпатичные девушки… Он бесцеремонно погладил ее по щеке, и Лейла невольно зажмурилась от отвращения. Горожане не осмеливались защитить девушку, боясь одного только вида пиратов с пистолетами. — А ну, оставьте ее в покое! — внезапно раздался звонкий юношеский голос. Перед ними стоял юноша, одетый в фиолетовый кафтан с золотыми пуговицами, лиловые штаны и черные бархатные туфли. Его шоколадные волосы были заплетены в тонкую косичку. — С какой это стати? — угрюмо спросил "Перстень", поворачиваясь к юноше. — Она нам понравилась, мы просто хотим познакомиться поближе. — Нет, вы хотите ее похитить, но я вам этого не позволю! Юноша выхватил из рук растерявшегося стражника меч и смело бросился на пиратов. Он очень ловко отбил Лейлу у разбойников и увел ее в ближайшую беседку. Девушка испуганно оглядывалась по сторонам: — Они найдут меня… – заплакала она. — Не бойтесь, они вас больше не побеспокоят. Я не позволю им к вам прикоснуться. — Спасибо, но… — пиратка коснулась шеи, и её лицо исказила гримаса ужаса. — Кулон! Украли… Это подарок мамы. Единственное, что у меня осталось. Чем я теперь заплачу за лечение отца? — Не волнуйтесь, — пообещал он. С грацией ястреба, бросающегося на добычу, он взлетел на крышу, вызвав лишь насмешливое перешептывание зевак. — Опять этот недотёпа возомнил себя героем, — проскрипела старуха с клюкой, прячась в тени лавки с благовониями. — Мигом вернусь! — крикнул парень и стрелой помчался по черепичным крышам в сторону звяканья клинков. Каждый его прыжок отзывался сердитым ворчанием из тёмных проёмов домов. — Ну вот, опять началось! — Лучше бы дома сидел, идиот! — Опять этот Набу! Две девушки, пышнотелая Клара в платье цвета солнца и худощавая Жанна в алом наряде, захихикали, наблюдая за его бегом. — Ставлю двенадцать жемчужин и свою лучшую расчёску, что он и десяти секунд не продержится, — прогрохотала Клара. — Не-ет, продержится, — возразила Жанна махнув рукой. — Только вернётся избитым, но без одежды. Ставлю свои ракушки и… серебряное зеркальце. Лейла хитро прищурилась. И вот, спустя считанные минуты, Набу спрыгнул обратно, одетый лишь в майку, шорты и носки, но сжимая в руке знакомый кулон. Еле переводя дух, он протянул пиратке вещицу: — Вот, пришлось немного помахать кулаками, но мне не привыкать! Жанна расхохоталась, звонко и радостно. — Давай мой выигрыш! Клара, ты же честная. — Тьфу! — Клара с досадой плюнула в сторону юноши. — Ну что, не мог сдохнуть? Ничего, я тебе ещё преподам урок! На, держи. И она бросила вещи победительнице. Она хотела спрятать их под платье, но внезапно подол пронзила пуля, и мерзкий хохот пиратов, словно карканье воронья, разнесся совсем близко. Двое пиратов, покачиваясь, словно зловещие неваляшки, возникли из ниоткуда и застыли, выставив на горожан свои грязные ножи. — Что вы, что вы, не бойтесь, — просипел хрипло "Перстень", наигранно растягивая слова. — Мы обычные торговцы, ищем хорошие вещи… Не подскажете, где тут можно разжиться чем-нибудь эдаким? Горожане замерли в оцепенении, словно кролики перед удавом. "Перстень" выхватил острый нож, и, хищно прищурившись, двинулся к "Худышке". Та вскрикнула и рухнула в обморок. Остальные, поддавшись панике, бросились врассыпную. Набу все это время дрожал, но, взглянув на Лейлу, решил сыграть роль храбреца: — Эй, вы! Прекратите сейчас же! — выкрикнул он дрожащим голосом, — Иначе вам не поздоровится! — Неужели? — прорычал "Перстень" с угрозой в голосе. Пираты неторопливо двинулись к нему. Парень, собрав остатки мужества, выставил вперед кулаки: — Давайте по одному! Я вам сейчас покажу… Но стоило ему увидеть зловещую черноту дула, нацеленную прямо в лицо, как его кулаки беспомощно разжались сами собой. Глаза его расширились до размеров этого самого дула. Пират нажал на курок… И Набу повалился на землю без сознания. Пират, не дождавшись выстрела, в недоумении нахмурился: — Какого кракена? Он снова и снова терзал курок, словно пытаясь высечь искру из мертвого кремня. — Чёрт меня побери, да я же заряжал! Там, по крайней мере, ещё одна пуля должна быть! В приступе досады он повернул дуло к своему лицу и случайно нажал на курок. Громыхнуло так, что чуть не лишился глаза. Товарищ, согнувшись пополам от хохота, указывал на его закопченную физиономию. Лейла, не теряя ни секунды, проворно хватала все, что попадалось под руку, и, обернувшись, процедила сквозь зубы: — Прекратили балаган! Живо тащите сюда мешок побольше! Пираты мигом подкатили огромный холщовый мешок. Лейла, жадно запихивая в него сокровища, завязала горловину и, оглядываясь по сторонам, словно дикая кошка, приказала: — Живо на корабль! Пираты, согнувшись под тяжестью добычи, еле волокли неподъемный мешок к пристани. Внезапно, словно гром среди ясного неба, раздался властный окрик: — Стоять! Именем графа Теодора! — Бегом! Лейла рванула с места, словно выпущенная из катапульты, подгоняя пинками своих замороженных страхом головорезов. К счастью, на глаза попалась старая тележка. Пиратка, не раздумывая, скинула в неё мешок и помчалась по извилистым улочкам. Стражники в серебряных доспехах, с изображением ракушки на груди, верхом на взмыленных конях, начали погоню, оглашая окрестности пронзительными звуками рожков. Добравшись до остальной команды, где ее ждал отец, Лейла закричала: — Отец, они у нас на хвосте! — Вижу, вижу! — Джек Воробей посторонился, пропуская ее вперед. — Беги на корабль, я их задержу. Команда расступилась, давая Лейле проход, и она, прибавив скорости, понеслась к пристани на всех парусах. Тем временем остальные пираты преградили путь стражникам. Лошади, испуганно взвизгнув, встали на дыбы, сбрасывая седоков. – Сдавайтесь, воры! – проревел стражник, его голос, словно удар колокола, разнесся над притихшей гаванью. – Как скажете, – усмехнулся капитан, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. Вместе с ним взметнулись вверх руки и его команды. Но в тот же миг воздух разорвал выстрел. Словно по невидимой команде, раздался залп, и десятки мушкетов обрушили огонь на перепуганных коней. Вздыбившись на дыбы, лошади сбрасывали ошеломленных стражников наземь, сминая их копытами в предсмертной панике. Под грохот выстрелов и ржание взбесившихся животных пираты вихрем вернулись на корабль, словно живой сорвался с якоря, оставляя за собой лишь пенный бурун. Оставшиеся в живых стражники, словно муравьи, в бессильной ярости метались по берегу, провожая взглядом уходящий вдаль корабль. Миновав рифы и выйдя на простор, команда разразилась ликующим свистом и криками: – Ура! Первое крупное государство ограблено! – Чему радуетесь, сухопутные крысы? – прорычал капитан, его голос, словно удар хлыста, моментально остудил веселье. – Источника молодости там не было! В бессильной злобе он пнул увесистый мешок, отчего тот жалобно брякнул, и, не сказав больше ни слова, скрылся в своей каюте. Лейла вздохнула, понимая отчаяние отца. Она приказала отнести мешок в трюм и строго-настрого запретила кому-либо открывать его без ее ведома или разрешения капитана. Вечером, собравшись с духом, она решила подбодрить отца. Зайдя в каюту, она увидела, как Джек Воробей, полулежа на мягких диванах, с мрачным видом кидает рыбьи кости на пол, словно играя в какую-то зловещую игру. Его взгляд был прикован к круглому отверстию иллюминатора, за которым плескалась равнодушная лунная дорожка. Дочь неслышно присела рядом и ласково сказала: – Не стоит так расстраиваться, отец. Не повезло в одном государстве – повезет в другом. Я знаю, как ты надеялся на Андросс. Но, возможно, его просто хорошо спрятали? — Я знаю, — горестно отозвался Воробей, — просто досадно! Он с силой хлопнул кулаком по столу, так что кости рассыпались по полу, словно жемчуг, вырвавшийся из разорванной нити. Затем, с шумом выпустив воздух из легких, он взглянул на дочь и натянуто улыбнулся: — Но ты права, сдаваться нельзя… Задумал я девицу похитить, чтобы выведать тайну источника, а тут эти стражники, как черти из табакерки… Он накрыл ее плечо своей рукой, шершавой от морских ветров и абордажей: — Но ведь сегодня мы славно попировали, правда? — Как всегда, отец. — Моя рыбка, — проворковал он, ласково потрепав ее за щеку. Капитан крепко обнял дочь и спросил, заглядывая ей в глаза: — Ну, куда же направим наш корабль, капитан Лейла? Лейла задумалась на мгновение, ее взгляд скользнул по старинной карте, и она решительно произнесла: — А давай в Солярию? В этот раз уж точно выловим девушку. — Решено! Солярия, так Солярия, — усмехнулся Воробей, предвкушая новую авантюру. Капитан поднялся с дивана, потягиваясь как довольный кот: — Пора немного развлечься, а потом и спать, верно? — Так точно! — Из тебя выйдет превосходный капитан, Лейла, — с гордостью заявил Воробей, хлопнув дочь по спине. Затем он вышел из каюты, оставив ее наедине со своими мыслями. Лейла собрала рассыпавшиеся кости, аккуратно свернула карту и, улыбнувшись, присоединилась к шумному веселью. Пираты гуляли еще целый час, пока хмель и усталость не сморили их. Вскоре вся команда мирно посапывала в самых неожиданных уголках корабля. Воробей остался на вахте, бросая порой взгляд на залитую лунным светом палубу. Перед этим он заглянул в каюту дочери и прошептал ей спокойной ночи. Лейла лежала в своей каюте, вдыхая солоноватый запах моря. Она потерла на удачу свою ракушку и постепенно погрузилась в сон, убаюканная легким покачиванием корабля на волнах.