Роман

***

Пятифану хотелось закатить глаза, когда он увидел, что его матушка в который раз бухает из-за неудавшейся романа. И ладно бы просто пила и плакала – так она уже час сидит, несёт местами чушь и жалуется ему. Он уже научился фильтровать её пьяный лепет. Сначала она говорила про своё начальство, потом про молодость и о том, как жизнь жестока по отношению к ней. Парень слушал лишь вполуха то, что она говорила, ведь в первые за этот учебный год открыл учебник по литературе, чтобы прочитать заданное им произведение. И читать И. С. Тургенева «Муму» и слушать мамину исповедь – ну просто невозможно! Он скоро начнёт завидовать собаке в этом произведении. — Эх, Ромочка.. — начала она очень грустным голосом. Иногда в такие моменты Пятифан думал, почему его мать всё ещё не пошла в артисты. Такой талант пропадает на кухне с бутылкой водки. — Жалко мне, что я жизнь свою с нелюбимым человеком прожила.. А теперь, вот кому я такая нужна? Ещё и с прицепом.. — Ага, с кем не бывает. Допивай и иди спать. — Ромка даже глаз не поднял. Эти её минуты самобичевания уже не впервые, он даже уже слова дальше знает. — Да чтоб ты понимал, чучело.. — Оксана выпила до дна и сказала. — Прожила с мудаком столько лет. И ради чего это все было? — Ну, ты же моего отца вроде как любила. — Пробурчал парень, перелистывая страницу учебника. — Да не твой он отец-то вовсе. — Женщина махнула рукой и съела кусочек дешёвой селёдочки с очень трагичным видом. А вот Роме в этот момент стало вообще не смешно. Сначала он подумал, что это бред, но, посмотрев на мать, он сильно усомнился в этом. Он отложил учебник и со всей серьёзностью спросил: — Ты шутишь? Да? Это твои пьяные бредни? — Не важно, ты селёдку не хочешь? Вкусная, зараза. — В её весьма нетрезвом состоянии попытка перевести тему выглядела убого и нелепо. А хулиган появился себя в дешёвой мелодраме, которые его мать обожала смотреть. — Нет, не буду я твою селёдку. Ты лучше скажи, что ты имела ввиду, когда сказала, что мой отец мне не отец вовсе? Это была твоя идиотская шуточка? — Нет, сынок, правда. — Она посмотрела ему в глаза. Увидев очень недовольное лицо Ромы, Оксана застонала и одной рукой закрыла лицо. — Прости! Не могу врать больше. Я и сама ничего почти не помню. У меня дневник был. Начала вести когда в этот посёлок приехала.. Почитай. Пятифан очень на это надеялся, ибо поворот событий был сильно шокирующим. И встал главный вопрос: а кто тогда его настоящий отец? Он быстрым шагом зашёл в комнату матери и нашел старую толстую тетрадь в клетку. Забрав её, Рома ушел к себе в комнату, сел за рабочий стол и стал читать. Записей было очень много, но Пятифан был готов потратить время, чтобы прочитать её всю. Нужную запись он нашел прямо в середине дневника. «...Ох, вчера случилось немыслимое. Проводила, я, значит, своего новоиспечённого мужа на станцию. Простилась с ним, даже плакать начала прям на платформе. Вот зачем ему на эту войну ехать? К чему этот глупый героизм? Но отговорить я не смогла в течение месяца. Уж не знаю, какая его муха укусила, что он так яростно туда рвался... Уехал он, я ещё постояла там минут пятнадцать, зачем-то, и поехала обратно. Весь день горевала, прям ничего не могла делать. Сразу в слезы. Как я без мужика в доме буду? Так рвалась замуж выйти, чтобы он добровольно от меня сбежал под пули умирать? Тяжело было вчера. И тут, часу в четвёртом, пришла моя соседка Женя. Я ей сразу стала говорить, как мне плохо, уж не смогла удержаться. Та меня выслушала и сказала, что в доме у одной нашей знакомой будет праздник в честь её дня рождения. Мы особо близко не общались с ней, но она позвала всех желающих. Женя сказала, что там будет наш новый участковый. Ему лет 28, Костя, такой красивый, в хорошей физической форме. Ну, красавец. Я его мельком видела, но общаться не приходилось. В общем, уговорила меня Женя, и пошла я туда. А там меня понесло. Я выпила достаточно много. И так случилось, что нам удалось уединиться с Костей. Тот тоже был очень выпивший. И мы с ним переспали. В этом я уверена, пусть ничего и не помню. Последнее, что припоминаю, – как мы зашли в комнату и закрыли дверь. Дальше ничего. Но у меня один засос остался..» Другая запись была сделана через месяц после той. «... После того дня рождения я чувствовала себя странно. Съездила в город к врачу и узнала, что беременна. Только вот не от моего мужа, а от Кости. Ему я ничего не расскажу. Не хочу жизнь портить ни ему, ни себе. Посёлок не такой большой, слухи сразу разлетятся, а я не хочу, чтобы моего ребёнка, возможно, гнобили. Буду врать, но смогу убедить всех, что ребенок мой от мужа. Всё равно тогда всё напились страшно, никто ничего и не вспомнит. Даже сам Костя. Думаю, он даже и не знает о том, что мы провели ночь вместе. Да и я бы сама подумала, что это мои пьяные бредни если бы не засос.. Ничего, справлюсь как-нибудь. И напишу мужу письмо, обрадую, что у нас будет ребенок. Может он передумает и вернётся в итоге..» Пятифан молча сверлил глазами эти две записи. Сейчас его мать невменяема, поэтому разговор придётся отложить на следующий день. Примерно к обеду, когда она окончательно придёт в себя. Но на всякий случай он вырвал страницу, на которой были сделаны эти две записи и убрал в карман своей кожаной куртки.

***

— Ой, боже.. Сына, сколько щас времени? — Оксана вошла на кухню, держась за голову. Она выпила стакан воды, а после достала из холодильника рассол. — Три часа дня. — С угрюмым видом сказал Рома. Женщина убрала банку с огурцами в холодильник и села за стол. Наконец-то она обратила внимание, в каком настроении прибывает Рома. — Ромочка, ты чего сидишь с таким напряжённым лицом? Что-то случилось? — Да. Я хочу, чтобы ты кое-что мне разъяснила.. — Он бросил на стол её дневник. — Оказывается, та пьянь – не отец мне вовсе, а ты – лживая шлюха. — За языком следи! Я – мать твоя, прояви уважение! — Оксана мигом забрала свою тетрадку обратно, положив на колени. — Да, так получилось, но ведь тебе и так не плохо жилось.. И можешь не кричать? У меня голова раскалывается.. — Так тебе и надо,— Со злостью сказал Рома, вставая из-за стола. — Он бил меня, тебя, бухал и нигде не работал! Я не отменяю его боевые заслуги, но это единственная причина, по которой им можно было гордиться. Да я жил в страхе, что он убьёт тебя или меня! А мать моя врала мне все время. Вот как теперь тебе верить? Может быть ты, вообще с дури, написала в свою тетрадь, что беременна, а на самом деле я приёмный? — Ты уже преувеличиваешь и утрируешь ситуацию. И я умоляю тебя, не ори.. — Женщина тяжело вздохнул и отвела взгляд в сторону. Смотреть в глаза сыну она не могла. — Да, я прекрасно помню, как он относился к нам. Война меняет людей. После я уже поняла, что больше не люблю его. Но я хотела, чтобы у нас была полная семья. Тебе нужен был отец.. — Теперь уж уточняй какой именно мне нужен был отец. Мой родной, который вообще про меня не знает, или не родной, который меня бил? Вот я тебе честно сейчас заявляю, что лучше бы вообще без алкаша этого жили. Ты же после жизни с ним спилась. — Не тебе судить меня, совсем уже страх потерял! Я тебе не подружка, терпеть такое отношение не буду. Ты понял меня? — Да или ты к чертям собачьим! — Рома прошёл мимо матери, уже не обращая внимания на то, что она там кричит ему в след. Он быстро оделся и вышел из дома. Пятифану надоел этот цирк клоунов. Он был полон решимости, что не вернётся домой. Им двоим есть о чём подумать.

***

Тихонов сидел на ночном дежурстве и разбирал старый архив. Нужно было выбросить папки, пролежавшие уже более 50 лет. На удивление, там оказалось достаточно хлама. — Константин, помоги, Ромы нет! — Со слезами зашла в его кабинет Оксана. Она мигом села на стул – не редко тут бывала из-за проделок сына. — Мы поругались с ним, и он ушел.. Ещё в три часа, а уже час ночи! — Не переживай, сейчас возьму машину и пойду найду этого разбойника... — Тихонов уже ничему не удивлялся. Пятифан наверняка сейчас из-за гордости слоняется по посёлку. Мужчина быстро накинул свою куртку, а после вышел из участка. После сел в машину и поехал. Нашёл он его у дороги рядом с лесом. — Пятифан, если и сбегаешь из дому, то ходи хотя бы не у леса. — Сказал Константин, выходя из автомобиля. Рома обернулся на голос и увидел лейтенанта. Чувства были смешанные. Вот как теперь с ним разговаривать, зная, что всё это время отцом его был мент? И меньше всего сейчас он хотел бы разбираться с ним. Ему и так хреново. — Давай, залезай в машину, разбойник. Тебя там мама ждёт, переживает за тебя сильно. — Мне ее не жаль, она заслужила.. — Буркнул Рома, но в итоге добровольно сел в машину. Он уже устал сильно, поэтому сил на сопротивление не быль, да и желания не особо. В полной тишине они доехали до участка. Рома даже не посмотрел в сторону Тихонова. Он добровольно зашёл в участок. Оксана, увидев сына, кинулась его обнимать. — Ромочка, зачем ты меня так пугаешь! — Она мигом отстранилась. Женщина всё ещё плакала, но теперь, видимо, от радости. — Ты сейчас мне врешь или действительно радуешься, что твоего любимого сына не сожрали волки? — Грубо спросил Пятифан, отойдя от матери. — Ты всё ещё на это злишься? — всхлипывая, спросила она. — Давай закроем эту тему. Это не важно. — Да? А что для тебя важно? — Повышенным голосом спросил хулиган. — Пятифан, какая муха тебя сегодня укусила? — Он положил руку на плечо парню. — Что у вас с матерью произошло? — Мне родная мать врала всю жизнь, а теперь пытается сделать вид, что это не важно. — Ты прекрасно обходился без этой информации. Всё было хорошо! Не надо сейчас воротить прошлое.. — Да заткнись ты, видеть тебя не могу! — Он прям крикнул уже на мать. Ему до тошноты надоел этот спектакль. — Ты врала мне. И хочешь чтобы я простил тебе такое? — Хватит! — Приказал лейтенант, которому тоже начало всё это надоедать. Пятифан отвернулся от него, а Оксана стала вытирать слёзы. — Вы в участке, в моём кабинете, а не на базаре. Женщина кивнула и стала смотреть куда-то в стену. Рома же даже не смотрел на мать. Выглядел он очень злым и сейчас их разговор дальнейший с матерью приведет ни к чему. Тихонов подошёл к Оксане и сказал. — Рома останется здесь, сам поговорю с ним. Идите домой, Оксана Николаевна, отдыхайте. Вы сами уже не в состоянии на диалог. — Женщина кивнула и быстро вышла из кабинета, оставив сына и лейтенанта двоих в кабинете. Рома стоял мрачнее тучи грозовой летом. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди и молчал, как партизан. Мужчина тяжело вздохнул и устало спросил: — И чего ты этим добиваешься? Не хочешь рассказать, в чем причина вашей ссоры? — О, я думаю, ты оценишь то, что она назвала "неважно". Но тут не рассказывать надо, а показывать. Уверен, это ты оценишь по достоинству. — Парень достал из внутреннего кармана листок, слегка пожелтевший от времени. Он потянул его Тихонову, а сам отвернулся. Лейтенант развернул листок и стал читать. По мере прочтения его выражение лица заметно менялось. Он стоял и смотрел на этот лист минут пятнадцать. Рома же стоял в стороне и ничего не говорил. Впервые в жизни он, наверное, мог понять Тихонова –это было шоком и для него. Он провёл почти бессонную ночь, переваривая информацию. И ведь это для его матери оказалось чем-то неважным! Пятифана это очень злило. Константин же старался осмыслить то, что только почитал. Теперь он уже не считал ссору Ромы и Оксаны просто бытовой. Пятифан вполне себе оправдано злиться на мать. Но сейчас даже не это самое главное. Тихонову стоило больших усилий заставить себя поднять глаза на Рому. Тот стоял и не смотрел на него, не злой, но явно уставший и напряжённый. — Она вчера мне это по пьяне ляпнула. Я подумал – бредит просто. Мать сказала прочесть дневник, я почел и нашел это. А на утро она сказала, что мне и так хорошо было без этой информации, блять.. — Наконец прервал эту тишину Пятифан, но стоял к мужчине спиной. — Даже в своих дневниках люди могут врать.. Откуда мне знать, что это не её пьяный бред? Или могла перепутать, она же сама пишет, что была не трезвой. — Действительно, у нас же на весь поселок в одни Костях. Так сразу и не поймёшь о ком тут! — С насмешкой резко ответил Пятифан. У него не было сомнений, что это правда. И слушать попытки перевернуть правду он не станет. Он повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди. — Тебе тоже проще сделать вид, что этого не было? Если для тебя это тоже "неважно", то так и скажи. Тихонов тяжело вздохнул, положил листок на стол и медленно поднял на него глаза. Он смотрел на Ромку взглядом следователя – парень не раз видел его таким, когда Пятифан за очередную выходку тащили сюда, в участок. — «Неважно»? — он произнёс слово с такой ледяной, сдержанной яростью, что Рома даже удивился немного. — Пятифан, ты вообще понимаешь, что на этой бумажке? Это не сплетня. Если это всё таки оказывается правдой, то это всё меняет. Но пока эта бумага.. она ничего не доказывает. — И что ты собираешься делать? Выкинуть эту бумажку? — Нет, я не знаю, что теперь делать, — выдавил наконец Тихонов, проходя рукой по лицу. Но Роме было ничуть его не жаль. И ему, и матери его просто проще забыть, сделать вид, что этого нет. — Ну, для тебя пусть это будет просто пьяный бред моей мамаши. — Пятифан подошёл к столу и взял лист в руку, чтобы забрать обратно. — Постой. — Голос лейтенанта прозвучал негромко. Он прикрыл ладонью лист и отодвинул. — Раз ты отдал это мне, то для тебя это не просто её пьяный бред? Значит ты веришь в это. Парень на это ничего не сказал. Он действительно поверил в это сразу. Почему? Рома не знал. Просто верил. — Вот что, Пятифан.. Я – не судья. И не отец, пока что. Мне понятна твоя горечь, если это действительно окажется правдой и мать твоя врала. Но пока давай не будем делать поспешных выводов. — Он чуть помолчал и сказал. — Давай так. Ты никуда не пойдешь. Останешься со мной в участке до утра, а после мы с тобой пойдем с твоей матерью побеседуем. А сейчас иди на диван. Хочешь – спи. Нет, так просто полежи. Только не вздумай отсюда уходить. Рома не стал спорить. Он молча сел на диван, подперев голову рукой. Но через несколько минут он провалился в сон – слишком был опустошен и вымотан физически и эмоционально сегодняшним днём, что быстро уснул на диване, положив голову на подлокотник. Лейтенант же в это время сидел за столом и поджигал глазами листок перед собой. Он сверил даты и понял, что в тот момент вполне себе мог быть на том дне рождении. Единственное, что он ничего практически не помнит с того вечера. Константин тогда проснулся с жутким похмельем, ему даже стало стыдно за такое – напиваться до такого состояния ему не приходилось. Он поднял голову на спящую фигуру на диване. Рома крепко спал, подтянув ноги к груди. Не долго думая, Тихонов встал, подошёл к дивану и укрыл хулигана своей курткой, поправляя ворот, чтобы он не мешал мальчику. После сел обратно за стол. — "Если это правда, то получается, что все эти годы я молча смотрел, как мой сын жил в этом аду. А Оксана знала и ничего не пыталась исправить или сделать.. Хотя прекрасно видела, что он избивает Ромку."

***

Утром Пятифан проснулся и потер шею. Он принял положение сидя и осмотрелся вокруг. Куртка лейтенант сползла на пол. Парень мигом поднял её и положил рядом с собой на диване. — Выспался? — Поинтересовался мужчина, видя, что парень уже проснулся. — Нормально. — Буркнул Рома, потирая глаза. — Умывайся тогда, а после мы идём с твоей мамой беседовать. — Рома кивнул. Он был полон решимости довести дело до конца и закрыть этот вопрос раз и навсегда. Дорога до дома Оксаны прошла в абсолютной тишине. Они шли не рядом — Тихонов чуть впереди, Рома — сзади, засунув руки в карманы. И в полной тишине. Мать Ромы мгновенно открыла дверь, как только они постучались. Видимо давно ждала возвращения сына. Лицо её было опухшим от слез и бледным. Без лишних слов Рома и Тихонов зашли в дом и прошли на кухню. Оксана молча последовала за ними, не совсем понимая что происходит. — Оксана Николаевна, скажите, то что написано тут, – правда или нет? — Он достал из кармана лист и показал его женщине. Мать Ромки пробежала по нескольким строкам и сразу поняла, о чём там написано. — Так ты вырвал лист из моего дневника. — С недовольством сказала Оксана, посмотрев на сына. Рома ничего не ответил ей и демонстративно отвернул голову. Затем женщина снова посмотрела на лейтенанта. — И ты веришь в это? — Оксана. — Тихонов перебил её, и в его голосе был настойчив. Он явно не собрался отступать, собираясь довести всё до конца. — Я был на том дне рождения. Я помню тот вечер. Отрывочно, но помню. Был там и ты. Так что давай без фантазий. Факты. То, что тут написано – правда или твои бредни? — Да... Всё правда. Всё, как написано. — Она опустила голову, и слёзы снова потекли по щекам. — Почему не сказала? Тогда? Мне? — спросил Тихонов. Его лицо оставалось нейтральным, но в глазах читалось непонимание. — Я решила, что так будет лучше. Для всех. И не особо жалею об этом решении. — И что бы изменилось? — она вдруг подняла на него взгляд, вытирая слезы руками. — Ты бы женился на мне? Увёз в город? Или стыдливо платил алименты, а весь посёлок показывал на нас пальцем? Я хотела дать ему отца. И не хотела портить тебе карьеру, видела же, что ты горишь этим делом. Пусть мой муж ему не родной отец, зато никто не тыкал в моего сына. Ты и сам как-то уж выжил без этой информации. Ничего страшного. — Да все бы это изменило, всё! И какая, к черту, карьера в этом посёлке? Ты своему сыну загубила детство. Неужели тебе плевать, что твой муж бил его? А я бы мог его к себе забрать жить. Не портила бы Ромке жизнь. — Он не всегда был таким, я надеюсь, что со временем он станет как раньше. — Попыталась объяснится Оксана, категорически не соглашаясь с Тихоновым. — До этого он был очень хороший, никогда не бил.. А что с тобой, если бы я отдала тебе Ромку? Он бы узнал и убил меня или его со злости. Или рассказал бы черт знает что по всему посёлку. Пятифан молча встал и вышел из кухни в гостиную, чтобы не начать орать на мать. Пусть Тихонов сам разбирается. Сейчас он думал о том, что если бы у него была возможность избежать побоев неродного папаши, то он бы с радостью сделал это. Тихонов же с матерью Ромы продолжали свои разбирательства. — Ты боялась сплетен? Боялась, что «посёлок пальцем покажет»? — он усмехнулся, и это не предвещало явно ничего хорошего Оксане. — А сейчас про него будто не говорят, что он сын алкаша и психа, что он сиротой стал при живой матери. Ты думаешь, ему сейчас легче? — Он справлялся, ты преувеличиваешь.. — слабо пробормотала она. — Он не должен был «справляться»! Он должен был быть ребёнком! Учиться, дружить, а не выживать! Ты лишила его отца дважды! Сначала — не сказав мне. Потом — не отдав его мне, когда появился шанс! Ты обрекла его на эти четыре года ада после смерти того... того человека! Твой сын тебе за это, заметь, спасибо не сказал. И я не скажу. — Тихонов встал из-за стола. На этом он решил закончить разговор. С ней ему больше не о чём разговаривать. —С этого момента, Оксана Николаевна, твои отношения с сыном — это ваше дело. Но мои отношения с моим сыном — это моё дело. И я буду в них разбираться. Без тебя. Мужчина зашёл в гостиную. Там у окна стоял Пятифан. Он смотрел в окно, сжав ладони в кулаки. И, судя по всему, прекрасно слышал их разговор после. — Всё. Теперь ты знаешь. Поздравляю. У тебя есть сын-гопник, который стоит у тебя на учебе в участке. Мечта сбылась. — С сарказмом ответил Рома, не поворачиваясь к нему спиной. Мужчина вздохнул — долго, устало, а после подошёл к нему поближе. — Да, знаю, — согласился он просто, чтобы сейчас не ругаться с ним. — И теперь у меня есть вопрос к тебе. Ты хочешь, чтобы что-то изменилось? — А ты? — Пятифан повернулся к нему боком. — Мне не нужны твои подачки из-за жалости или чувства долга. Ты мне ничего и не должен. И если не хочешь, то не нужно сейчас пытаться быть мне отцом. Я уж как-нибудь переживу это. — Хочешь? — Константин переспросил, и его голос звучал устало. — Я не знаю, чего хотеть, Пятифан. Я не успел. Я только что узнал, что у меня есть сын. И мне нужно что-то делать с этой информацией. А что, честно говоря, не знаю. Но что я точно знаю, что оставлять тебя здесь будет неправильно. Давай начнём с простого. Я не буду пытаться сейчас строить из себя отца. Я просто буду делать то, что должен. А должен я обеспечить тебе безопасность, кров и еду. Дальше посмотрим. Согласен? — Да, согласен. Это в любом случае лучше, чем я сейчас буду сидеть с ней.