Кричи

Громыхающие шаги полные нетерпения раздались где-то совсем близко. Арлекин не придал этому значения, погруженный в ощущения того, как прекрасны губы его друга. Они целовались, так неумело, но с жадностью и отчаянием, словно вот-вот исчезнут в объятиях друг друга. Он осознал, что дело нечисто, лишь когда ручка двери начала дергаться. С той стороны кто-то хотел ее открыть. Арлекин замер, ладонью закрывая рот Артемона, который, все еще смотрел на него туманным взглядом, не до конца восстановившись после недавно полученного удовольствия. «Почему эта чертова дверь заперта?!? Дуремар!! Дуремар!! Мне нужен ключ от чулана!!!», - раздались мерзкие басистые крики, от которых кровь стыла в жилах, и Арлекин понял, что они в беде. Артемон, немного пришел в себя, стоило услышать столь знакомый властный голос, снившийся им всем в кошмарах. Инстинкты работали слишком хорошо, ведь этот человек годами приучал их к страху. К страху перед своей силой и властью. Артемон быстро отстранился от друга и подбежал к стене, где под потолком было небольшое окно. Сейчас, это был их единственный шанс на спасение. Окно было высоко, но парень быстро придвинул несколько старых коробок и забравшись на них, начал пытаться выбить стекло. Удар, еще удар. Артемон все пытался, но чертова рама никак не поддавалась. «Что это за звуки!?!? Кто там?!? Открывайте?!?», - раздался разъярённый рев, и Арлекин понял, что их слышно. Их заметили и теперь, точно накажут. Он судорожно пытался придумать решение, которое могло бы обеспечить более или менее безопасный исход ситуации. Но в голову ничего не приходило. Ярость закипала внутри него. На чертов театр, на Карабаса, что появился так не вовремя, на кладовку, что из убежища стала их ловушкой, и на собственное возбуждение, которое теперь не имело выхода. Внезапно парня осенило. Он знал, что должен сделать, чтоб спастись… «Сэр…ключа нигде нет…он пропал из моего кабинета», - писклявый голос промямлил рядом с дверью. Дуремар не нашел ключ, который лежал в кармане Шута. Конечно, ведь именно Арлекин украл его, чтоб спрятаться с другом в кладовке. Столько лет никого это место не волновало, так что же произошло сегодня? У них оставалось все меньше времени, прежде чем дверь будет выбита, или же пока отец не вспомнил про запасной ключ в своем кабинете. Арлекин быстро подошел к другу и резким движением стащил его с коробок, вновь прижимая к стене. «Ты что творишь?», - шипел Артемон смотря напуганными глазами на Шута, но быстро замолк, видя, как в чужих глазах просыпается привычное безумие. Парень слегка сжался. Было страшно от того, что их найдут, но еще страшнее было видеть Арлекина таким… В таком состоянии он точно не знал границ. «Слушай меня внимательно. Сейчас я тебя изобью и искусаю, а когда эта ебучая дверь наконец откроется, ты скажешь, что я озверел и проявлял к тебе непомерное насилие переходящее все грани», - тихо прохрипел Арлекин над ухом друга. За дверью усиливались крики и копошение, и парень понимал, что должен действовать быстро. «Что? Ты совсем поехал...», - начал говорить Артемон кривя лицом, но закончить ему не дали. Арлекин осторожным, но точным движением разбил другу висок, чтоб большое количество крови начало вытекать наружу, создавая ощущение фатальности и жестокости ситуации. «Заткнись придурок. Не говори ничего. И…Кричи. Кричи громко иначе никто не поверит, что я тут тебя пытаю», - хрипло прошептал Арлекин, принимаясь яростно кусать чужую шею, чтоб оставить явные следы, своего «безумия». Артемон дрожал. Разбитый висок заставлял голову кружиться, притупляя всю остальную боль. Сладкую боль укусов, которая вновь пробуждала в Артемоне то, от чего совсем недавно ему помогли избавиться. «Не могу...», - судорожно прошептал парень, заливаясь краской и Арлекин злобно оскалился, слыша, что ревущий Карабас начал выбивать дверь. Конечно…они давно разучились кричать или издавать другие громкие звуки, ведь отец совсем не любит шумных детей. Такие дети получают больше наказаний. Нужно было действовать иначе. Арлекин чувствовал, как накатывает паника, он знал, что ситуация патовая, ситуация опасна, и если резко ничего не предпринять, то им обоим придется не сладко. «Прости меня», - дрожащим голосом произнес Арлекин, и Пес замер, зная, что сейчас произойдет нечто из ряда вон…Ведь Арлекин никогда не извинялся. Внезапно он почувствовал жгучую боль в области паха. Не сильный, но точный удар заставил ноги подкоситься, и единственное, что еще удерживало парня на ногах, это крепкая хватка друга. Артемон болезненно кричал, чувствуя, как темнеет в глазах и слезы непроизвольно текут, смешиваясь с кровью. Это было то, что нужно. Арлекин услышал, как все сильнее разносятся удары отца по дереву и принялся яростнее кусать чужую шею, чтоб оставить больше следов преступления. Дверь слетела с петель с яростным грохотом, а в следующую секунду. Арлекин почувствовал, как отлетает к стене, больно ударяясь спиной. Дикий хохот наполнил маленький чулан. Карабас, жирный и потный, похожий больше на мерзкого кабана, нежели на человека, тяжело дышал. Его свирепые глаза яростно осматривали обстановку, и казалось, что чем больше он видит, тем сильнее просыпается в нем жажда крови. Артемон испуганно сполз по стене. Кровь и слезы застилали его глаза, и он не совсем понимал, что происходит вокруг, лишь чувствовал, каждой клеточкой своего тела, что он в полном дерьме. Карабас резко поднял парня за шкирку, осматривая его тело. Кровь, не прекращающая течь из разбитой головы, шея, покрытая кусаными ранами, дрожащий вид, и Арлекин, безумно хохочущий на полу…все складывалось в единую картинку. Мужчина небрежным движением полным нестерпимого гнева выкинул парня из чулана, и пес чуть не упал на Дуремара, что испуганно, по крысиному, подглядывал за происходящим. «Пошел вон отсюда! Приведи себя в порядок и иди на сцену к остальным! Я разберусь с тобой позже...», - прорычал он своим грудным голосом, а после, развернулся к Арлекину. Их глаза, у мужчины яростные, а у парня безумные, встретились друг с другом и в ту же секунду Карабас с силой наступил на спину Арлекина, желая втоптать его в пол. Сейчас его не волновало, что артист не чувствует боли, а порой и наслаждается ей. Сейчас, лишь тонкая грань разума сдерживала мужчина от убийства. «Ты мелкий ублюдок! Сын шлюхи! Как ты посмел заниматься этой мерзостью в моем театре! Как ты посмел перейти черту! Совсем берегов не видишь?!?! Я выбью из тебя все это. Ты даже думать не посмеешь без моего приказа», - звучал разъярённый рев и стены содрогались. Артемону было страшно. Страшно за друга. Сейчас ему было плевать на собственное состояние или на то, что с ним сделают. Он не хотел, чтоб Арлекин страдал в одиночку, но тот, как и всегда взял всю боль на себя, лишь бы уберечь друга. Дуремар втолкнул Артемона в главный зал, а сам закрыл дверь и ушел прочь. Парень едва держался на ногах и Мальвина с Пьеро, которые уже репетировали на сцене с ужасом подбежали к нему, чтоб помочь. Они тоже слышали яростные крики отца, от которых все внутри замирало, однако, не думали, что все будет настолько плохо. «Твою мать…что произошло? У тебя кровь и…господи твоя шея...», - судорожно осматривала парня Мальвина, касаясь то одного, то другого больного места. Ее и без того бледное лицо, сейчас стало практически прозрачным от страха. Пьеро осторожно отодвинул подругу и сам принялся осматривать Пса, понимая, что Мальвина не сможет достаточно здраво оценить ситуацию, ведь она вновь «проснулась». «Арлекин…он сделал это чтоб защитить меня», - тихим голосом, полным отчаяния прошептал Артемон. Его голова кружилась, а ноги практически не держали. Мальвина была в ужасе. Обычно отец ударит разок другой и успокоится, редко, когда можно было попасть в настолько сильную его ярость. Что же парни сделали? Девушка и представить не могла, но точно понимала, что Арлекину сейчас гораздо хуже, чем Артемону, если слова пса правда. А вот Пьеро отлично знал, что произошло, точнее догадывался, что они делали. Он давно заметил эту связь меж ними. Было лишь вопросом времени, когда все всплывет наружу и он был зол, что друзья вели себя настолько неосмотрительно, но молчал, как и всегда, зная, что слова были излишни. Он быстро нашел аптечку, которая была спрятана в углублении под сценой, как раз для таких случаев, и принялся обрабатывать кровоточащий висок друга, стараясь не думать, в каком настроении придет Карабас. Внезапно ребята замерли, понимая, что что-то не так. Отец больше не кричал. Они услышали приближающиеся шаги и быстро залезли на сцену, принимаясь делать вид, что репетируют. Даже едва держащийся Артемон пытался, что-то изображать руками. Дверь открылась и на пороге появился он. Дрожащий, то ли от усталости, то ли от злобы, грозный и жирный мерзавец, привычно стучащий своей тростью об пол. В тишине зала, этот звук вызывал лишь ужас, и наполнял сердца страхом. Каждый артист боялся этой трости сильнее, чем самого отца, ведь именно ей, наносились самые болезненные удары. «Артемон», - раздалось неожиданно мягко и от этого голоса, хотелось исчезнуть. «Подойди ко мне», - нарочито ласково произнес отец, после чего, Артемон на негнущихся ногах, прошел вниз со сцены, осторожно приближаясь к Карабасу. Стоило подойти, как мужчина схватил парнишку за подбородок, грубо сжимая челюсть и рассматривая степень повреждений. Его холодный изучающий взгляд пробрался в самую душу и Артемон зажмурился, готовясь получить удар. «Скажи мне. Что произошло в кладовке?», - тихо спросил Карабас и Артемон нервно сглотнул. Он открыл глаза и замер, увидев в чужом взгляде непомерную жажду крови. Было страшно, так страшно, что казалось сердце вот-вот разорвется от напряжения. «А…А…Арлекин озверел…», - тихо и хрипло прошептал парень заикаясь. Он не смел перечить другу, который рискуя собой, пытался уберечь его. Произнести сейчас что-то иное, значило окончательно подставить его и признаться, что они не только совершили преступление, но и пытались его скрыть. Отец смотрел прямо в глаза парня, словно пытаясь найти там, хоть каплю лжи. Словно надеясь, что сейчас парень расколется и у него появится новая игрушка для битья. Новая жертва. Однако, в глазах побитой собаки виднелся лишь страх и Карабас списал эта испуг от действий Арлекина. Он отпустил его челюсть и толкнул Артемона к сцене, дав рукой привычную команду продолжать репетицию. «А где же…Арлекин?», внезапно тихо спросила Мальвина, которая наблюдала за всем эти со стороны, и тяжелая трость резко полетела в девушку, больно рассекая ее щеку. Мальвина упала на пол, а Артемон, словно верная псина быстро подхватил палку, принеся ее назад мужчине. Это было сделано не из верности или желания помочь, а от страха. Он знал, что лучше не злить отца еще больше, а попытаться задобрить его подобным мелким подхалимством. «Арлекин…Этот чертов самодур наказан. Сегодня репетируем без него.», - пробасил тяжелый голос, а после, труппа услышала крики. Ребята замерли и испуганно уставились на дверь, не понимая, что происходит. Крики точно принадлежали Арлекину. Сердце пса болезненно сжалось, от осознания, что дело плохо. Дело точно плохо. Если кричал даже Арлекин, не чувствующий боли. На лице Карабаса расползлась довольная улыбка. Он кажется упивался этим страхом, отчаянием и болью, которую испытывали эти слабые люди, что находились в его полной власти. В его руках. «Правильно. Слушайте. Вот что произойдет со всеми вами, если посмеете сопротивляться мне и вести себя не пойми, как. Я тут хозяин, я тут «папа», и лишь я могу причинять боль или дарить благо. Лишь я решаю, что правильно, а что нет и ваш друг, поступил неправильно», - голос мужчины был до жути спокойным. Все вокруг понимали, что, когда Арлекин вернется, ничего больше не будет как прежде. Они не знали почему, но чувствовали это. Артемон прислонился к стене, а после сполз по ней на пол, чувствуя, что теряет связь с реальностью. Он не слышал, как испугано взвизгнула Мальвина, или вновь принялся свирепствовать отец. Он чувствовал только то, что его психика все больше ломается. Под гнетом происходящих событий.