Что скрывает Стив Харрингтон

Был обычный пятничный вечер, и Стив зависал у Эдди. Пространство вокруг заполнил запах пива и дешёвых сигарет Мансона, но даже они не могли заглушить аромат мускатного ореха с табаком, исходившего от альфы. Харрингтон соврал бы, если б сказал, что этот запах не сводит с ума его давно подавленную омежью сущность, которую он прятал за вонючим слоем всевозможных духов и одеколонов. Вечер обещал быть отличным. Стив развалился на диване друга с бутылкой пива, пока Эдди, сидя на полу, выбирал, какую музыку поставить. — Чёрт, да где же она? – ругался он вслух – Наверное, в моей комнате, сейчас принесу. Это реально музыка, – выделил он последнее слово, – а не то говно, что ты обычно слушаешь в своей машине. — А чего тогда ты вечно катаешься в моей машине, пока я слушаю это говно? — Ради бесплатного такси можно и потерпеть ужасный вкус таксиста – стоило ему закончить фразу, как в него прилетела подушка. — Теперь пешком будешь ходить домой после своих концертов в баре! — Ох, ну прости, большой мальчик. Ты не таксист, ты мой самый лучший, самый любимый друг на свете, даже несмотря на то, что у тебя нет слуха! – и со смехом, прежде чем в него снова прилетела подушка, Мансон уже убежал в свою комнату за кассетой. Стив остался один. Он не обижался на шутки Эдди, подкалывать друг друга было для них обычным делом. Робин даже называла это их флиртом, на что оба вечно отнекивались, делая вид, что возмущены. Харрингтон сделал ещё один глоток холодного пива, как вдруг по всему телу пробежала волна, будто разряд тока, сковывающий и обжигающий изнутри. Он едва не выронил бутылку, сердце дико застучало где-то в горле. Сумев кое-как поставить пиво на столик, он почувствовал, как пальцы предательски дрожат, а в мышцах осталась странная, тягучая слабость. По спине снова прошла та же странная дрожь, заставив его сжаться от внезапной боли, вырывающий сдавленный стон. Он знал, что это значит. Знал до тошноты, до леденящего страха в жилах. Но сейчас… сейчас он был к этому не готов. Течка должна была начаться на следующей неделе, когда он будет в безопасности, один, запертый в своей комнате. А не здесь. Не сейчас. Не в этом прокуренном гнезде Эдди, где каждый уголок пахнет альфой. Стив так долго выстраивал свою ложь, день за днём прячась за слоями одеколона и показной бравадой. Ни разу не дрогнул, ни разу не допустил оплошности и вот теперь всё может рухнуть в одно мгновение, из-за предательского сбоя его же тела. Паника, острая и кислая, подкатила к горлу. Ещё есть шанс. Просто уйти. Сказать, что плохо себя чувствует, и уехать домой. Эдди ничего не заподозрит. Нужно лишь встать и дойти до машины. Но едва он об этом подумал, как новая судорога - тугое, безжалостное кольцо, сдавило низ живота и заставила его скорчиться. Боль была острой и унизительной, вышибая воздух из легких. Он мог лишь сжаться в комок, пытаясь хоть как-то облегчить это мучение. Его течки всегда были болезненными, но с каждым годом боль становилась только изощреннее, как будто тело мстило за годы подавления. И он знал, что виноват сам ведь к врачам он не обращался. Не мог. Потому что тогда узнают все. И этот хрупкий мир, который он собрал по кусочкам, рассыпется навсегда. В этот момент в комнату влетел Эдди, сияющий от счастья и размахивая кассетой, как трофеем. — Нашёл! Сейчас ты узнаешь, что такое настоящая... – он поднял глаза, и последнее слово застряло у него в горле. Улыбка сползла с лица, сменившись шоком. Кассета со звоном упала на пол – Чёрт, Стив, мужик, ты что? Тебе плохо?! Парень был бледный, весь напряжённый и сжавшийся. — Да, ничего страшного, – выдавил из себя Стив, пытаясь придать голосу твёрдость, но получился лишь хриплый шёпот – но лучше я поеду домой. Он попытался встать, оттолкнувшись от дивана, но ноги оказались ватными и предательски подкосились. Стоило сделать шаг, как по всему телу снова прокатилась волна жгучей боли, и мир поплыл перед глазами. Он бы рухнул, но Эдди, рванувшись вперёд, успел подхватить его и почти силой усадил обратно на диван. — Ты куда собрался, Стиви, в таком-то состоянии?! – в голосе и глазах Мансона не было и тени обычной шутливости - только искренний страх. Он смотрел на бледное, покрытое испариной лицо друга и растерянно водил руками, не зная, куда прикоснуться – Я бы отвёз тебя, но мы же оба выпили, глупо так рисковать. Останься. Просто скажи, что болит! У моего дяди в аптечке наверняка есть обезболивающее. Или давай я скорую вызову.. – Нет! –Стив оборвал его резче и громче, чем планировал, и в его голосе прозвучала чистая паника – Только не больницу. Мне надо домой – уже почти умоляюще произнёс он, пытаясь поймать взгляд Эдди –Там есть лекарства. Специальные. – Ты живёшь на другом конце города, добираться туда слишком долго! Скажи название, я быстро умчусь в аптеку за ними! – Не надо! – отчаяние сделало его голос хриплым – Их нет в аптеках. Я за ними в другой город езжу –признание вырвалось само, под давлением боли. Подавители, которые он принял утром, окончательно сдавали позиции, и сдерживать феромоны становилось невыносимо. – Блядь, Харрингтон! –Эдди схватился за свои волосы, его голос дрогнул от беспомощности – Просто скажи мне, что происходит! Как мне тебе помочь?! – Мне надо домой – прошептал омега уже совсем без сил, прежде чем новая судорога скрутила его пополам, вытягивая из горла тихий, болезненный стон. Эдди испугано бегал глазами то по бледному и скорчившемуся попалам другу, то по комнате будто ища хоть что-то в ней, что могло бы помочь. Его мозг лихорадочно соображал, цепляясь за любую возможность помочь. И в этот момент до его сознания донесся запах - сладковатый, тёплый, совсем не подходящий к этой обстановке. Ваниль и кофе. Он нахмурился, снова окинул взглядом захламлённую гостиную. Откуда здесь, в его доме, мог взяться такой... домашний, уютный аромат? И вдруг он замер. Его взгляд медленно, с неохотным пониманием, вернулся к Стиву. Зрачки резко расширились, впитывая невероятную, невозможную картину. Нет. Этого не может быть. Эдди резко, почти безотчётно, припал к его шее, втягивая воздух. Харрингтон успел лишь слабо выставить руки, упираясь ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но сил не хватило даже на это. – Не может быть – выдохнул Эдди, отпрянув и поднимаясь во весь рост. Он смотрел на Стива сверху вниз, глаза широко раскрыты от шока – Стив Харрингтон. Король школы. Капитан баскетбольной команды. Мечта всех омег... – он сделал паузу, чтобы вдохнуть, и произнёс тихо, с изумлением – Сам омега. – Молчи! – голос Стива был поломанным шёпотом, в нём плескался чистый ужас –Никому не говори. Пожалуйста. – Я не понимаю – Эдди снова опустился перед ним на колени, его лицо выражало полную растерянность. – Почему ты мне не сказал? Кто-нибудь ещё знает? Дастин? – Нет. Он не в курсе. Никто не знает – Стив опустил голову, уставясь в потрёпанный ковёр. Ему было невыносимо стыдно. Мозг Эдди, ещё минуту назад затуманенный пивом, протрезвел с ледяной, болезненной ясностью. Его лучший друг. Альфа по духу, по манере держаться, по всей его легенде... оказался омегой. Обрывки воспоминаний, шуток, ситуаций - всё это начало крутиться в голове, складываясь в новую, пугающую мозаику, которая не желала складываться в целое. Пока самый большой, самый очевидный кусок пазла не обрушился на него с кричащей очевидностью. – Вот чёрт! –Эдди резко вскочил на ноги, заставляя Стива вздрогнуть и попытаться отодвинуться – У тебя течка! – вырвалось у него, и это прозвучало не как вопрос, а как оглушённое, ужасное прозрение. Харрингтон ничего не ответил. Он лишь опустил глаза и едва заметно кивнул, будто признавая свое самое большое поражение. – Чёрт. Чёрт! Чёрт! – Эдди нервно зашагал из угла в угол, сжимая и разжимая кулаки – Ничего. Ничего страшного. Всё в порядке – бормотал он, и было непонятно, кого он пытался успокоить больше себя или Стива. Внезапно он резко остановился – Я знаю, что делать. Омега с удивлением поднял взгляд на друга. –Тебе нельзя покидать мой дом – сказал Эдди, уже собраннее – Райончик у нас неблагоприятный. Даже если я пойду с тобой, нет гарантии, что сумею... – он оборвал фразу и вместо завершения начал быстро ходить по комнатам, наглухо закрывая каждое окно. – Что ты делаешь? – Чтобы твой запах не вырвался на улицу и не привлёк чужое внимание – отчеканил Эдди, проверяя щель в раме. – Не надо. А как же ты? Мой запах заполнит всё пространство, как ты... – Всё в порядке – не дал ему договорить Эдди, возвращаясь и твёрдо кладя ладони на его плечи. Его взгляд был прямым и серьёзным – Я смогу держать себя в руках. Не переживай. Я обещаю, что не трону тебя. Всё будет хорошо, поверь мне. Стив смотрел на него. На этого внезапно собранного, уверенного Эдди, чья решимость казалась заразительной. И он кивнул. Он верил ему. – К тому же, опыт у меня уже есть– сказал Мансон, снова отвлекаясь на проверку двери. – Что? Какой опыт? – Как-то во время кампании D&D у Уилла началась первая течка. Этот идиот сначала даже не хотел уходить, не закончив партию. Но ему резко стало плохо. И какой же хаос тогда начался! – Эдди на мгновение отвлёкся, вспоминая –Эти олухи понятия не имели, что делать. Дастин бегал кругами и ныл: «Что нам делать? Что нам делать?». Майк стал вести себя… странно. Только мы с Лукасом сохраняли спокойствие. Ну, ладно, сначала только Лукас. Он удерживал Майка, пока мы с Дастином не довели Уилла до моего фургона. Я отвёз его домой и передал миссис Байерс. – Ого, ты никогда об этом не рассказывал. – Ты тоже мне многого не рассказывал, – парировал Эдди, и Стив снова стыдливо опустил взгляд – Просто Майк и Уилл оба очень переживали и стыдились. Уилл из-за того, что всё случилось так внезапно и на глазах у всей компании. Бедняга всю дорогу рыдал у меня на заднем сиденье, я еле его успокоил. А Майк до сих пор корит себя, не только за то, что не помог, а за то, что не контролировал себя и пытался приставать к Уиллу прямо там. – Да уж… Неудивительно, почему они теперь иногда так странно себя ведут. – Ага. Даже невооружённым глазом видно, что между ними есть эта… химия. Стив хотел было слабо улыбнуться, но в этот момент боль в животе сжалась в тугой, раскалённый узел. Он резко вдохнул со свистом, не в силах сдержать звук. Эдди тут же оказался рядом, вся его деланная расслабленность мгновенно испарилась. – Может, всё-таки мне сходить в аптеку? Куплю какие-нибудь таблетки, чтобы тебе стало полегче. – В Хоукинсе нет моих таблеток – уже едва сдерживая слёзы от боли, ответил Стив – Я правда езжу за ними в другой город. – Так почему ты их с собой не взял? Или не остался дома, если знал, что сегодня может начаться? – Я не знал! – выкрикнул Харрингтон, и одна предательская слеза скатилась по щеке – Течка должна была быть на следующей неделе. Но не сегодня! Эдди смотрел на парня с щемящей жалостью. Кажется, он впервые видел Стива таким… беспомощным и уязвимым. Мансон осторожно накрыл его ладонь своей. – Я помогу тебе. Ты только скажи как. – Вода… Холодная вода немного помогает. Расслабляет. – Хорошо. Пойдём, я помогу тебе дойти до ванной. Дам чистую одежду. Стив кивнул. Эдди, подхватив его под плечо и придерживая за талию, осторожно повёл в ванную. Он усадил его на холодный край ванны, мгновенно метнулся в свою комнату и вскоре вернулся с большой футболкой с логотипом очередной рок-группы и свободными серыми штанами. – Как закончишь, постучи в дверь. Я помогу тебе дойти до спальни. Как только дверь ванной закрылась, Мансон остался наедине со своими мыслями. Запах ванили и кофе, пока ещё слабый, но уже неотступный, начал заполнять пространство вокруг. Чтобы как-то отвлечься и дать выход беспокойной энергии, альфа принялся наводить порядок: собрал пустые бутылки, поправил подушки на диване. Потом зашёл в спальню и постелил свежее бельё, чтобы Стиву было комфортнее. Да и сам переоделся в мягкую домашнюю одежду, стараясь создать хоть какую-то иллюзию нормальности. Едва он закончил, из ванной послышался робкий стук. Эдди открыл дверь и увидел растрёпанного Стива, прислонившегося к стене и тяжело дышащего. Он молча помог ему дойти до спальни и бережно уложил на край постели. – Тебе стало лучше? – Немного –хрипло ответил Харрингтон, подобрав под себя ноги, но всё ещё сжимаясь от остаточной боли. – Я посплю на диване. Если что-то понадобится, просто позови – Мансон уже собрался уйти, инстинктивно пытаясь избежать нарастающей неловкости, но Стив остановил его. – Постой – он не поднимал глаз и смотрел куда-то в сторону – Не уходи. Полежи со мной. Пожалуйста – едва слышно добавил он. Не говоря ни слова, Эдди осторожно лёг рядом, оставив между ними пространство. Он смотрел на бледное лицо Стива. Тот зажмурился, вцепившись в живот, и всё его тело было напряжено от боли. Желая помочь, Эдди позволил немного своим феромонам выйти наружу - мускатный орех, табак и что-то своё, глубокое, втайне надеясь, что это хоть как-то облегчит состояние друга. Как только аромат достиг Стива, его дыхание стало глубже, зрачки расширились, а плечи чуть расслабились, будто невидимые тиски ослабили хватку. – Спасибо – тихо произнёс он, уставившись в принт на футболке Эдди, словно это было сейчас самым важным делом – За всё, что ты делаешь. – Брось, Стиви. Ты мне жизнь спас, я твой должник до гроба – шутливо парировал Мансон, но тут же добавил серьёзнее – Я просто.. очень испугался за тебя, чувак. – Прости, что напугал. – Нет-нет, я не это имел в виду. Не извиняйся. Просто... тебе так плохо, а я ничем не могу помочь. – Ты уже очень помог. И продолжаешь помогать – наконец Стив поднял на него взгляд, будто собираясь сказать что-то ещё, но внезапный спазм внизу живота заставил его сжаться и скорчиться от новой волны боли. – Стив! – встревоженный Мансон придвинулся ближе и снова выпустил феромоны, на этот раз гуще и увереннее, создавая вокруг омеги защитную ауру знакомого запаха. – Всё нормально, не переживай – криво улыбнулся Харрингтон, пытаясь его успокоить, хотя собственное лицо было искажено гримасой боли. – Твои течки всегда такие... болезненные? — Ага – пробурчал Стив – каждый раз, когда думаю, что хуже уже некуда, в следующий раз становится только больнее. Между ними повисла тягостная тишина, наполненная невысказанным. Стив старался дышать ровно, незаметно вдыхая успокаивающие феромоны Эдди, в то время как сам альфа метался в паутине собственных мыслей и вопросов. – Как тебе удавалось скрывать это столько лет? Все ведь уверены, что ты альфа. Неужели никто ничего не заподозрил? – Билли – тихо выдохнул Стив – Он догадывался. Сразу почуял, что что-то не так, и доставал меня целый год. Но доказать ничего не смог - победно фырнул омега – А Ненси? Вы же встречались! – Да – голос Стива стал глуше – Она альфа. Было тяжело скрываться от неё. И практически невозможно, будучи омегой, доминировать в паре. Неудивительно, что мы разошлись. – Может, вы разошлись, потому что ты не был с ней честен? – Возможно. Но я был уверен, что если она узнает правду, то сочтёт меня не только жалким омегой, но и чёртовым лгуном и лицемером. Кем я, по сути, и был. – Она бы так никогда не подумала, брось. Она сейчас с Джонатаном. А он ведь тоже омега. – Да, но он никогда этого не скрывал. А я - омега, который притворялся альфой и ещё сам над такими, как он, издевался. Огонь по своим, понимаешь? Эдди помолчал, вглядываясь в страдающее лицо друга. – Но почему ты вообще начал это скрывать? – Потому что все этого ждали! – внезапно сорвался Стив, и в его голосе прозвучала накопленная годами горечь – Все ждали, что я буду альфой. Я и сам ждал! Был уверен! В нашей семье всегда были только альфы. А когда проявился вторичный пол... Это было ужасно. Отношения с родителями испортились сразу. Я не хотел ещё и друзей в школе терять. Я ведь уже тогда был популярен, а мои друзья, хоть и были гавнюками, всё же были единственной компанией. Узнай они - всё бы рухнуло. Весь мой образ. Я бы всё потерял. Поэтому я не сказал никому. Стал тренироваться ещё больше, играть в баскетбол и пить тонны подавителей. Да, я езжу за ними в другой город, где меня никто не знает, чтобы можно было хоть что-то спросить у фармацевта, не боясь косых взглядов. – Выходит, ты ни разу не был у врача? Но такие боли - это ненормально... – Хоукинс очень маленький город, Эдди. Стоило мне пойти к врачу, тем более специалисту для омег, и на следующий день об этом узнали бы все. Так что обычно я просто запираюсь в ванной, глотаю таблетки и лежу в холодной воде до тех пор, чтобы это можно было хоть как-то терпеть. – Стив – Эдди произнёс его имя неожиданно мягко, но с невероятной серьёзностью – скрывать свой вторичный пол и лгать друзьям это одно. Но мучить себя, терпеть такую боль... это уже издевательство над собой. Это неправильно. У всех этих таблеток есть побочки. Что, если из-за них начнутся настоящие проблемы со здоровьем? – Уже – Что? – Они уже начались – тихо признался Стив, отводя глаза – Зрение садится, падает чувствительность к запахам. Головные боли. Тошнота. Всё чаще и чаще... – Стиви – рука Эдди осторожно коснулась его щеки, мягко заставляя встретиться взглядами. В глазах альфы не было осуждения, только неподдельная забота и решимость – Я клянусь, что сохраню твой секрет. Но только при одном условии, позволь мне помогать тебе. Я могу быть рядом, когда это нужно. Просто лежать рядом, как сейчас. Или приносить вещи со своим запахом, чтобы тебе было легче. Не оставайся с этим один. Стив ничего не отвечал. Он лишь смотрел в тёмные глаза Эдди, искал в них хоть тень обмана и не находил. В них была только искренность. Его феромоны обволакивали Стива плотным, но бережным одеялом, и Харрингтон понимал, что это значило, Эдди невероятно сдерживает себя, раз, находясь в одной комнате с омегой в течке, сохраняет такое спокойствие и выдержку. Кажется, впервые броня, которую Стив выстраивал годами, дала трещину, и его истинная натура ‐ уставшая, израненная вышла наружу. По щеке скатилась вторая за этот вечер предательская слеза. – Эй, большой мальчик, ты чего – попытался подбодрить его Эдди, но Стив не выдержал. Он резко двинулся вперёд, уткнувшись лицом в его шею. – Я так устал – прошептал он, голос дрогнул – Мне всё время больно. Все эти годы… я носил это в себе. Мне не с кем было поговорить. Не с кем разделить эту боль. Быть по-настоящему честным. Я не хотел… казаться слабаком. – Слабаком?! – воскликнул Эдди, крепко обнимая его и прижимая к себе –Ты шутишь? Ты вытащил меня из изнанки! Ты нёс меня на руках до самого портала. И потом все время был рядом. Если бы не ты, я бы умер в тот день. Ты самый сильный, храбрый и, чёрт возьми, добрый человек из всех, кого я знаю! И это не зависит от того, альфа ты или омега. И все наши друзья Робин, Ненси, Джонатан тоже так считают, а дети, они же тебя обожают! Дастин души в тебе не чает. Он столько рассказывал мне про тебя, как ты их защищал, как дрался с демопсами, как вырубил русского. Если ты им откроешься, уверен, никто не отвернётся. Я уж точно никогда. – Да – сдавленно усмехнулся Стив, и его нос глубже уткнулся в впадину у ключицы Эдди. Теперь он уже не стеснялся, вдыхая его запах полной грудью. И боль в самом деле отступала, уступая место теплу и странному спокойствию – Одного тебя мне будет вполне достаточно. – Эй, знаешь что? – снова окликнул его Эдди, мягко отстранившись, чтобы встретиться взглядом – Я даже… рад. Что ты омега. Я всегда боялся, что ты сочтёшь чем-то ненормальным отношения двух парней-альф. Но теперь, может, у меня появился шанс? А? Стив громко рассмеялся. Первый по-настоящему лёгкий звук за весь вечер и отодвинулся ровно настолько, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Идиот. Я был бы не против встречаться с тобой, даже будь я правда альфой. Хоть Мансон и был тем ещё болтуном, сейчас любые слова казались ему лишними. Он медленно приподнял руку и положил ладонь на затылок Стива, зарываясь пальцами в мягкие волосы, будто проверяя, можно ли. Не встретив сопротивления, он наклонился и поцеловал его. Харрингтон не только не оттолкнул его, но и охотно ответил на поцелуй, положив свободную руку на плечо Эдди. Когда Мансон отстранился, он смотрел на парня горящими, почти чёрными глазами. На его губах всё ещё оставался тёплый, сладковатый привкус - ваниль и кофе, смешанные теперь с его собственным вкусом. – Это настоящее преступление – прошептал Эдди, проводя большим пальцем по влажной нижней губе Стива – Столько лет прятать такой… божественный, крышесносный запах. Стив лишь рассмеялся, тихим, счастливым смехом, которого давно от себя не слышал, и снова притянул альфу к себе, уже без тени сомнения. Этот поцелуй был глубже, увереннее, словно прорвалась плотина. – Должен признаться – сказал он, едва оторвавшись, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось – твой запах… этот чёртов мускат и табак… давно сводит меня с ума. И голос. И твои дурацкие руки, когда ты размахиваешь ими, рассказывая про своих драконов. Весь ты, Эдди чёртов Мансон. Ты - хаос. Ты - фрик. Но ты заставляешь весь мир вращаться вокруг себя. Мой мир уж точно – выражение его лица смягчилось, в глазах мелькнула тень былого страха – А в тот день… когда ты чуть не умер у меня на руках, я понял кое-что... Я бы не пережил этого. Мне до сих пор холодно становится, когда вспоминаю. Кто бы тогда ворчал на мою музыку? Кто бы называл меня таксистом? – он попытался шутить, но голос дал слабину. – Ты… ты разрушил все мои схемы, Стив Харрингтон – голос Эдди прозвучал хрипло и непривычно серьёзно – Ещё до «привет, я Эдди». Я слышал легенды. Видел тебя - короля школы, неприкосновенного, сияющего. Был уверен, что таким, как ты, до таких, как я, нет дела - в лучшем случае, а в худшем ты нас презираешь. Но какой же ты поганец был красивый, особенно когда играл в свою дурацкую игру с забрасыванием мяча в корзину для белья. А эти твои шортики в Ahoy! – он закатил глаза, снова возвращаясь к своему драматическому тону – Чёрт, я был готов целовать руки вашим начальникам за эту униформу. Я всегда наблюдал за тобой, хоть мы и не были знакомы. Пока этот маленький гребаный гений Дастин не начал взахлёб рассказывать про своего друга, который бьёт монстров и печёт блинчики. И я не мог поверить, что этот парень - реальность. Ещё и нянька для шестерых оболтусов. О, теперь-то всё сходится! – он щёлкнул пальцами перед самым носом Стива – Я ломал голову, какой же альфа так мечтает о большом семействе? Это же оно! Твой материнский инстинкт. Твоя омежья сущность требует гнезда и малышей! Ха! Все шутили, что рожать в нашей компании будет Джонатан, но, кажется, кандидатов прибавилось. – Прекрати – Стив фыркнул, но не смог сдержать улыбку, толкнув его плечом — Ты всё портишь. Говорил такие красивые вещи вначале Эдди рассмеялся, звук был чистым и радостным. Он нежно, тыльной стороной ладони, провёл по щеке Стива, смахивая следы высохших слёз, затем зацепил непослушную прядь и убрал её за его ухо. – Серьёзно, как ты? Боль отпускает? – Да… – Стив ответил с лёгким изумлением, словно обнаружил неожиданный подарок. Он замер, прислушиваясь к своему телу, где ещё полчаса назад бушевала буря – Да, Эдди. Впервые… впервые за все эти годы боль не рвёт меня изнутри. Она… притихла. Осталась тяжесть, слабость, но это… это терпимо. Это ты. Твоё присутствие, твой запах… это помогло. – Значит, ты никогда… ни разу не был с альфой в такие дни? — спросил Эдди, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое и гордое. – Эдди, — Стив покачал головой, будто вопрос был и правда наивен — Я же скрывался. – Ладно, ладно. Но погоди… а твои легендарные "вечеринки на одну ночь"? Ты проводил "гоны" с омегами. Те самые, после которых, по слухам, все уходили счастливые и никаких… последствий? Стив замялся, затем покраснел, что было удивительно видеть. – Ну… если копнуть глубже… был целый ритуал. Убойная доза подавителей и мощный синтетический спрей "альфа-доминант" из той же аптеки… – И это срабатывало? Никто не чуял подвох? – Что я могу сказать – Стив пожал плечами, стараясь сохранить мифическое бравадо, но в его глазах читалась усталость от лжи – Я был очень убедителен. Они получали то, что хотели… и уходили без рисков. О чём, впрочем, даже не догадывались. – Ох, Стиви, Стиви, большой мальчик – Эдди покачал головой, но в его улыбке не было осуждения, только понимание и капля горькой иронии – Огонь по своим. Героическая, чёрт побери, жертва. – Ну, знаешь – Стив хмыкнул, и в его голосе снова зазвучал тот старый, немного задиристый тон, но теперь смягчённый искренностью – Я хоть и подлый лжец, но я всегда следил, чтобы моим партнёрам было комфортно. А отсутствие риска нежеланных последствий я считал это своим скрытым преимуществом. Своего рода компенсацией за обман. – Больше тебе не придётся врать. По крайней мере, рядом со мной. – Я не уверен, что готов рассказать остальным – ответил Стив после недолгого молчания, его взгляд ускользнул куда-то в сторону, к трещине на потолке – Не всем сразу, уж точно. Сначала, может быть, Дастину и Робин. А пока я продолжу пить подавители – Он провёл рукой по лицу, и в этом жесте читалась вся его усталость – Чёрт, мне придётся уехать домой на рассвете, пока все спят. Чтобы никто не увидел и не учуял... Блин, вся машина опять пропахнет ванилью с кофе и придётся её проветривать, мыть и вешать эти дурацкие ароматизаторы… – Так вот почему у тебя в машине всегда стоял такой тошнотворный запах! Я думал, это просто твой ужасный вкус. – Ну спасибо! – Стив фальшиво рассмеялся, откидываясь на подушку – Музыка моя ему не нравится, ароматизаторы тоже. Тебе хоть что-нибудь нравится? – Ты мне нравишься – сказал он просто, и от этих слов у Стива перехватило дыхание – Нравятся твои идеальные, блестящие волосы. Твои глаза. Твои накачанные руки и широкие плечи. Нравится, как ты ворчишь, когда на тебя сваливают детей, но при этом печёшься о каждом. Нравится, когда ты с искренним интересом слушаешь про мои кампании и после даже задаёшь вопросы, пытаясь запомнить правила, чтобы в будущем начать играть с нами. Как ты включаешь мои кассеты в машине и потом отбиваешь ритм пальцем по рулю, даже не осознавая этого. Мне нравится твоя щедрость, то, что ты всегда готов заплатить за кого-то из друзей. Твоя простота и искренность. Нравится, что ты приходишь на все мои концерты и потом отвозишь домой на своей машине – он сделал паузу, его взгляд стал тёплым и колючим одновременно – И твоя задница, Стив. Она просто шедевр. Такая… аппетитная. Ради этого я готов терпеть такие мелочи, как твой вкус в музыке и этих вонючках для автомобилей. – Ну и идиот же ты – выдохнул Стив, но его губы растянулись в широкой, неподдельной улыбке, а в глазах вспыхнули озорные искорки. В этот момент рука Эдди, которая всё это время лежала на его талии, скользнула ниже, мягко и уверенно обхватывая изгиб. – На ощупь она ещё круче. И мягкая, и упругая одновременно. Это всё баскетбол? Или есть какие-то секретные упражнения? Может, возьмёшь меня в ученики, Харрингтон? Буду прилежно посещать все тренировки. – Тебе сколько лет, Мансон? – Стив приподнял бровь, делая вид, что возмущён, но не сделал ни малейшей попытки отодвинуться – Шестнадцать? Ведёшь себя как подросток в пубертате. – Рядом с тобой сложно держать себя в руках – беззастенчиво признался Эдди, его пальцы слегка сжали ткань его штанов – Но если я перегибаю… скажи, и я остановлюсь. Он начал убирать руку, делая паузу для ответа. Но ответом стало движение Стива — он резко накрыл его ладонь своей и с силой прижал её обратно к себе. – А я разве сказал, чтобы ты останавливался? – Стив прищурился, и в его ухмылке, игривой и вызывающей, было столько обещаний, что у Эдди на мгновение перехватило дыхание. Мансону больше не нужно было никаких слов. Он снова притянул к себе Стива, дерзко и жадно захватив его губы. Его язык исследовал рот омеги с нетерпеливой нежностью, а свободная рука скользнула вниз, к резинке штанов, его пальцы уже готовы были проникнуть под ткань, чтобы коснуться кожи… Но ладонь Стива мягко, но твёрдо накрыла его руку сверху, приостанавливая движение. Немного отстранившись, чтобы их взгляды встретились, Стив прошептал, дыша ему в губы – Не сегодня. Эдди ничего не ответил. Он лишь кратко кивнул, и в его карих глазах мелькнуло понимание и безграничная нежность. Он не стал настаивать, не задал лишних вопросов. Его ладонь безропотно вернулась на прежнее место - на поясницу Стива, и он принялся нежно поглаживать её сквозь тонкую ткань своей же футболки, которая на омеге сидела так соблазнительно обтягивающе. Стив ещё раз поцеловал его, но уже нежно, благодарно, вкладывая в этот поцелуй всё облегчение, доверие и ту новую, хрупкую надежду, что наконец зародилась в его груди. А потом, уставший, но невероятно спокойный, он устроился поудобнее, прижавшись всем телом к Эдди и уткнувшись лицом в его шею. Голова нашла идеальную точку на его груди, где под ухом отчётливо стучало чужое, теперь такое важное сердце. Впервые за много лет Стив Харрингтон уснул во время течки не от изнеможения, а от умиротворения. Изнуряющая боль отступила, уступив место глубокой, блаженной усталости. Его нюх, затуманенный лекарствами, теперь был наполнен только одним, самым главным ароматом на свете ‐ мускатным орехом, табаком и чем-то неуловимо родным, что было просто Эдди. Этот запах, как невидимая стена, ограждал его от всего мира. А крепкие, надежные руки альфы - первого человека, узнавшего его тайну и не отвернувшегося, обвивали его с безмолвным обещанием: я здесь. И он уснул глубоким, безмятежным сном.