И поглотит нас пузырек

      Не деревня, а поселок городского типа Туманово находился не так далеко от большого города, но вырубать лес для строительства дороги из пункта А в пункт Б никто не захотел и денег не выделил, поэтому выбор у его жителей был невелик: либо ты рождаешься в Туманово и умираешь в Туманово, либо сваливаешь "в туман", если амбиции особо зашкаливают, и больше на глаза местным не попадаешься, если не хочешь получить пару фонарей, которые осветят тебе обратную дорогу в город.        Что удивительно, при отсутствии достойных учебных заведений и карьерных перспектив, Лада родилась в одной из немногочисленных многодетных семей поселка. Сначала родилась Ганна, а меньше, чем через полгода Софья сообщила Ратмиру новость о втором ребенке - кто же знал, что во время грудного вскармливания тоже можно забеременеть? И за все девять месяцев на узи врач не увидела, что их мать вынашивает в своем чреве целых два плода. Поэтому появление Лады на свет стало приятной неожиданностью - многодетным-то льгот больше. Пусть их и негде особо использовать в Туманово. Здесь льготы - это двойная помощь от соседей. А в их случае так вообще тройная.        До восемнадцати лет Лада дожила довольно спокойно: Ганна в принципе немая с рождения, а Верея дома появлялась нечасто, почти все время проводила с подругами и друзьями, если было нужно что-то сделать по дому, то быстро делала и убегала, даром что руки у нее были золотые в отличие от сестры-двойняшки. Когда мать поняла, что если большую часть помощи по дому будет оказывать младшая дочь, то в течение месяца от него ничего не останется, то Ладу освободили от этих обязанностей, почти вежливо спросили, чем она хочет заниматься, и когда, подумав, она ответила, что хочет пасти овечек, даже несмотря на то, что никто этим уже как с десяток лет не занимается у них в ПГТ, ей это позволили. Через год она поступила в училище на зоотехника, так еще и на бюджет - стипендия приходила раз в месяц маленькая, но приятная, и жить стало еще лучше.        Пошла учиться и Верея - она, конечно, документы в города отправила, но в итоге осталась с семьей. И не только. Известная в поселке модница рассказывала о том, что поступила на дизайнера одежды, и пусть никто не смотрит на то, что в дипломе через четыре года будет значиться "швея". Просто здесь ничего не понимают. Откроет свое ателье, которое, по ее планам, окупится через годик примерно, еще через год она выйдет на огромный доход, и уже через три-четыре года к Туманово проложат дорогу, и можно будет без труда ездить в город, посмотреть хоть, как там люди живут, и убедиться в том, что просто не может жить без их Туманово.        Вот только этому не суждено было сбыться. Не только потому, что вывести на миллиардный доход ателье в богом забытом ПГТ невозможно. А еще и потому, что его потенциальная владелица была найдена мертвой на улице неподалеку от своего дома после веселого празднования их с сестрой дня рождения.        И вот тут-то жизнь и начала бить ключом. Гаечным. По ебалу. 

***

      Тело сестры обнаружила Лада и следующие три дня до похорон прошли для нее как в тумане, как бы иронично в ее случае это ни звучало. Храма или хотя бы какой-нибудь малюсенькой церквушки в Туманово не было, зато была старуха Ингигерда, считавшая себя старшей жрицей поселка, настолько в себе уверенная, что никто ее особо и не пытался в этом разубедить. Ну и кое-какой дар у нее все-таки был: мозги она могла выклевать так искусно, что было проще соглашаться с ней во всем - старость же нужно уважать, какой бы она ни была. Однако если среди старшего поколения с ее причудами просто смирились и не особо обращали на них внимание, то юные жители Туманово уже легче поддавались чарам старшей жрицы/колдуньи/таролога/травницы/астролога/удаган и т.д. Особенно влюбленными глазами и с открытым ртом на нее смотрела Верея - она периодически заходила к старухе, чтобы посмотреть на всякий хлам, который теперь называется винтажом и ретро, и вдохновиться для своих будущих коллекций. В том числе поэтому на поминках присутствовала и Ингигерда - а когда-то давно просто Инга, но это было недостаточно звучно для человека ее статуса. Если открыть ее паспорт, который она хранит как зеницу ока и никому не дает в руки, то можно заметить, что "а" довольно коряво исправлена на "и", а "герда" дописано почти талантливо, только профессионал из паспортного стола заметит, что паспорт гражданки испорчен.        Лада сидела и смотрела в одну точку, она не пила, но в воздухе витали такие сильные ароматы алкоголя, которого в ПГТ было с избытком, что спирт все равно с легкостью проникал в ее организм и немного пьянил. Ей хотелось вернуться в когда-то их с Вереей комнату и поспать, может, еще немного поплакав в подушку перед этим, но она не могла сделать этого по двум причинам: во-первых, из уважения к памяти сестры, во-вторых, из уважения к женщине, которую очень уважала сестра.        Ингигерда поднялась со своего места немного неуклюже, но внук не дал ей упасть, а после вообще встал за ней, так что бабуля упиралась ему в грудь спиной, как о стену - нужно было очень постараться, чтобы действительно упасть при таком раскладе.        - Дорогие тумановцы! - начала она свою речь, все затихли, но скорее не из-за того, что внимательно слушали, а просто потому что ушли в свои мысли, - Наша милая Верея сейчас в лучшем мире. Это точно, сегодня ночью моему внуку, поцелованному богами Озару, - поцелованный богами Озар чуть закатил глаза, что не ускользнуло от внимания Лады - бабуля во внуке души не чаяла, - снился сон. Духи приняли Ладу с распростертыми объятиями - теперь они будут ходить в красивых новых нарядах! Такой вот у нее стремительный подъем по карьерной лестнице. И утром духи тоже ко мне приходили, духи моих предков, якутских шаманов, и просили передать от нее привет: она благополучно добралась до места и все с ней хорошо. Просит нас к ней пока не торопиться. Так что давайте выпьем за это!        Лада не заметила, что вставала якутская шаманка с рюмкой, наполненной до краев явно не водой и даже не спрайтом, и почти удивилась, когда старуха резким движением опрокинула в себя стопку, а вернувшись на свое место даже ничем не закусила.       "Вот это сила... - удивилась про себя Лада. - И так могут все колдуны?"       На занятиях в училище Лада скучала. Она все еще не бросила учебу только благодаря практике, которой было довольно много. Если бы не это, то она бы уже давно просто пасла своих овечек, и все. Больше ей особо ничего и не надо. Вот только смерть сестры все изменила. Книг Лада особо не читала, но то ли сестринская связь, то ли здравый смысл подсказывали, что в произошедшем надо разобраться. Не могла здоровая девчонка просто взять и испустить дух по дороге домой после очередной попойки. На которой еще и, судя по словам ее собутыльников, она почти что не пила.        Любимые дела по нетворкингу семьи перешли в обязанности Лады почти что негласно: Ганна все еще немая и нелюдимая, мама занята хозяйством, отец работает. На одну только Ладу вся надежда. И она стоически приняла на себя эту ношу.  Через несколько дней после поминок ее отправили к Ингигерде - отец сделал сыр из овечьего молока, который так ей нравится, а старуха была всегда очень добра к Верее, надо было ее уважить.        Старшая жрица жила не очень далеко в большом, но уже достаточно уставшем доме. Лада позвонила в колокольчик у ворот, извещая о своем визите, и прошла дальше к дому. Уже во дворе на нее пахнуло благовониями, травами, свечами и всей какофонией запахов, которая усиливалась с каждым шагом по мере ее приближения к избушке.        - Заходи, Ладочка! Почаевничаем!       Гостья немного удивилась тому, что Ингигерда сразу поняла, что пришла именно она - никто ее не предупреждал, но потом догадалась, что ее вполне можно было разглядеть из окна, после того, как она позвонила в импровизированный звонок снаружи. Поэтому она просто пожала плечами, переобулась из кроссовок в тапочки, которые были будто специально подготовлены для нее и прошла внутрь избушки.       Когда Ингигерда не думала или просто забывала о своем великом наследии, даре и предназначении она превращалась из почти ПГТ-сумасшедшей в обычную милую старушку, которая очень любит своих внуков, да и к другим детям относится дружелюбно. Верея рассказывала, что удаган не раз гадала ей на самых разных картах, свечах, рунах и делала астрологические прогнозы. Буквально перед ее восемнадцатилетием, сестра ходила к старушке за очередной болтовней и раскладом, вот только никто ей не сказал о том, что нечего ей уже предсказывать. А может, сестра умолчала, чтобы никого не расстраивать.        - Присаживайся, чай почти заварился. С ромашкой будешь? Сама собирала!       - Да. Спасибо.        Они сидели в гнетущей тишине минут пять. Лада по чуть-чуть отпивала из пожелтевшей от времени чашки, а старшая жрица смотрела на нее, не отводя глаз, смущая тем самым девушку еще больше. Так, что она даже забыла про то, зачем пришла. Благо, вспомнила довольно скоро.       - Я же вам сыр от родителей принесла. Спасибо, что присматривали за Вереей иногда.       - Ох, спасибо, милая. Мне было только в радость. Большое горе, конечно, такая молодая... ну, надеюсь, мы с тобой тоже подружимся, как с твоей сестрой. Заходи почаще.  Не сказать, что Лада нуждалась в такой дружбе. Ей вполне хватало Милона и овец. Но раз предлагают...       - Да, я тоже, - тихо ответила она, делая очередной глоток.        - Хочешь, раскладик тебе сделаю? На неделю? - неожиданно предлагает Ингигерда. - Я чувствую, что духи хотят тебе что-то сказать.        Лада вообще очень не любила вмешательства "высших сил" в свое спокойное и мирное существование. Она будет только больше волноваться, если будет знать, чего ожидать. Хотя, справедливости ради, будто бы не все расклады от жрицы у Вереи сбывались. Точно сбывалось то, что и Лада ей могла предсказать. Например то, что если сестра будет слишком долго болтать за столом, то ее суп остынет. И она это могла сделать даже без раскладов и без помощи духов рода. Может, в ней тоже есть какой-то магический потенциал?       Из мыслей ее выдернула резко приблизившаяся к ней Ингигерда, внимательно смотрящая в ее глаза, так что у Лады пробежался табун мурашек по спине. В силу возраста, жрица ослепла на один - в местной поликлинике сделать с этим ничего не смогли, а поехать в город не было возможности по понятным причинам, вдобвок к которым шел ее возраст - неизвестно, как организм отреагировал бы на долгую и тяжелую дорогу по лесу. Оптимистичная старушка же лишь больше поверила в свою уникальность и стала говорить, что ослепшим глазом видит мир мертвых. Ладе кажется, что в этом приятного мало, но чем бы старушка ни тешилась, лишь бы не плакала.        Так же быстро жрица от нее отстранилась с задумчивым видом. Гостья очень надеялась, что ей не расскажут какую-нибудь страшилку, которая ее ждет, ее жизнь и так не сахар последнее время.       - Я чувствую в тебе... - заговорщически начала Ингигерда, - чувствую в тебе предрасположенность... в тебе есть потенциал... ты можешь стать одной из нас.        Лада сглатывает ком в горле.       - Из... кого... "нас"?       - Одной из жрецов ПГТ Туманово, - так же загадочно продолжает старшая жрица.        Девушка начинает подозревать, что она заболела, слишком уж часто за последние полчаса ее морозило.        - Но я учусь на зоотехника... я стану зоотехником. И как же мои овечки... И, не в обиду вам, но в отличие от Вереи, меня никогда не тянуло к подобного рода... вещам.       - В том-то и дело, - улыбается жрица, - что это не тебя должно тянуть к таким "вещам", а они сами к тебе тянутся. Твоей сестре какое-то время тоже хотелось стать тарологом, но довольно быстро оставила эту затею, потому что ей это не дано. А тебе - дано. К тому же... ты же хочешь разобраться в смерти Вереи? В нашем случае, это единственный способ получить ответы на свои вопросы.        Ингигерда определенно знала, куда давить.       - Я подумаю, - ответила Лада, быстро допила чай и стала собираться.       - Только думай не долго, - напоследок кинула ей жрица, - пока тебя готовы принять.       Каста "жрецов", представленная в ПГТ Туманово была... своеобразной. Старшая жрица была во главе, но своего внука Озара она считала более талантливым. Пусть он и был от этого не в восторге, с годами смирился и просто говорил то, что должно было понравиться бабушке - и ей нравилось. Сильно титул "поцелованного богами" ему не мешал, может даже немного помогал, создавая вокруг него ауру загадочной привлекательности, благодаря которой девки, чуть достигнув возраста согласия, слетались на него и подушечки, разбросанные по полу в его комнате, как мухи на мед.        Сиана звезд с неба не хватала, в отличие от брата, но в целом тоже жила неплохо: особо не отсвечивала, помогала бабушке по хозяйству, семье Лады с уходом за Ганной и слыла довольно неплохой травницей - она начинала учиться в медицинском училище и собиралась стать фармацевтом, но оставила это дело после второго года обучения: тогда бабушка сильно заболела, а никто, кроме нее, не мог о ней позаботиться должным образом.        Помимо этого семейства было еще три персонажа, достойных внимания. Старый жрец - самый близкий к миру человек из всей компании, когда-то он окончил семинарию, и его отправили наставлять на путь истинный жителей Туманово, но к тому моменту старая жрица уже начала двигаться умом, а построить хотя бы небольшую часовенку было не на что, так что единственный вариант был стать, как предложила Ингигерда, жрецом. Делать было нечего. Но особо мужчину происходящее не трогало: он женился, у него родился сын, а пару лет назад и внучка. Ему не принципиально, какому или каким богам молиться - еще во время учебы в семинарии у него возникло слишком много вопросов к религии, но давать заднюю было уже слишком поздно.        А вот молодой жрец был верным последователем удаган - его отец когда-то занимал место старого, но уж слишком увлекся в какой-то момент медовухой, к которой у него был доступ почти что в неограниченных количествах, и сгинул где-то в лесном тумане, у матери на этой почве случился нервный срыв, и она отправилась за мужем. Мальчик остался один в десять лет, так и оказался под крылом Ингигерды, и остается он под ним уже почти двадцать лет. И так шкаф два на два еще и носил маску убитого когда-то кем-то быка, отчего когда он говорил, - а делал он это очень редко - голос его казался еще ниже и злее. Верея его искренне побаивалась.        Ну и самым сомнительным персонажем остается ведьма Сирин - в отличие от Сианы, медицинское образование она получила. В ее комнате в их с молодым жрецом в доме на стенке даже висел диплом, но местные не особо верили в то, что закончить их медулище реально. Именно к ней приходили за помощью, когда больше было не к кому, но и за глаза, и в лицо костерили, на чем свет стоит, забывая о том, что побегут именно к ней на окраину, когда им или их детям не помогут травы Сианы.        В общем, в этой веселенькой компании не хватало только Лады, которая, наверное, разве что чудом не угодила в нее раньше. Может ли быть такое, что через Верею Ингигерда хотела добраться до Лады? Девушка об этом не думала и даже не предполагала такой вероятности, она думала о том, как скоро ее признают окончательно не от мира сего, из-за чего родителей будут жалеть еще больше: старшая немая, средняя умерла, а младшая умалишенная, тщательно скрывавшая это почти двадцать лет.        Лада, в общем-то, могла попробовать даже чисто по приколу поиграть в жрицу, мнение окружающих ее не сильно волновало. Но слова Ингигерды о том, чтобы разгадать тайну гибели сестры произвели на девушку неизгладимое впечатление. Пока она шла домой, в каждой мелькнушвей тени и тихом шорохе она подозревала неупокоившуюся душу Вереи, а ночью так и вовсе сестра ей приснилась. Похожая на героиню мультика "Труп Невесты", она что-то говорила Ладе, но та не могла разобрать.        Что это последствия взволновавшего ее днем разговора, девушка не предположила, поэтому утром она сразу же побежала к Ингигерде, почти вероломно ворвалась в ее дом, забыв о колокольчике у забора и, запыхавшись, сообщила спокойно попивавшей утренний цикорий жрице:       - Я согласна... стать... одной из вас.