По дороге домой

      Риндо притормаживает машину возле здания, верхние этажи которого, кажется, касаются облаков – настолько оно высокое. Он оглядывается и каким-то чудом, не иначе, замечает свободное парковочное место, на которое заезжает и отправляет брату сообщение, что приехал. Ран отвечает коротким «Ок», и младший Хайтани ухмыляется, понимая: старший, как минимум, не в настроении.       Однако Риндо не расстраивается. У него самого настроение отличное с самого утра, он разобрался со всеми вопросами еще пару часов назад и сидел в офисе, откровенно бездельничая. Рану повезло меньше: тот не выспался, успел разругаться с Санзу, а потом укатил на встречу, с которой младший Хайтани и приехал его забирать. Риндо выходит из машины, опирается бедрами о капот и курит, лениво наблюдая за проходящими по тротуару людьми. На его губах – рассеянная улыбка, которая, кажется, возникает абсолютно беспричинно, но это не так: Риндо перебирает в голове идеи, как именно поднять брату помимо настроения кое-что еще.       Ждать Рана долго не приходится: его высокая, и как всегда, идеальная фигура сразу бросается в глаза младшего Хайтани, стоит только ему выйти из здания. Риндо улыбается и идет навстречу, мимоходом выбрасывая сигарету. Он останавливается напротив брата, видя недовольное лицо, нахмуренные брови и фиолетовые глаза, в которых сквозит раздражение и усталость.       – Домой хочу, – бросает Ран вместо приветствия, обнимает младшего за плечо и идет вместе с ним к машине. – Иди садись, я сам поведу.       – Ладно, – Риндо не спорит, тем более, решение старшего сесть за руль полностью совпадает с планами младшего. – Прошло, я так понимаю, не очень?       – Было дикое желание выкинуть всех в окно поочередно, – вздыхает Ран. – Кое-как сдержался. Остановило только то, что Майки меня потом бы самого выкинул.       – Аргумент, – усмехается младший Хайтани, а потом его слегка уносит в сторону – брат слишком резко поворачивает влево. – Да не нервничай ты так.       – Я бы посмотрел на тебя, если б ты там с ними три часа проторчал!       – О, я твоим терпением не отличаюсь, поэтому пример неудачный. К чему пришли-то хоть в итоге?       – Блять, Риндо, ну спроси ты о чем-то другом, – Ран кидает раздраженный взгляд в сторону брата, а потом хочет снова отвернуться к дороге, но видит шальную улыбку на любимых губах. – Ты же абсолютно не об этом думаешь, да?       – Мне похуй, что там было, – честно признается младший и тянется, чтобы оставить на щеке Рана поцелуй. Одним поцелуем он не ограничивается: поворачивает голову и ведет языком по бледной коже на шее, чувствуя, что уже заводится.       – Сейчас будешь мне стресс снимать, –сообщает старший Хайтани перед тем, как отпустить одну руку с руля и зарыться пальцами в длинные волосы брата.       – Именно этим и планировал заняться, – по Риндо отчетливо видно – он нисколько не против такого поворота событий. Младший расстегивает молнию на брюках брата торопливо, сжимает пока еще скрытый тканью член и начинает наглаживать, при всем этом не сводя с лица Рана игривого взгляда аметистовых глаз. Он пользуется тем, что брату приходится отвлекаться на дорогу: ехать до дома им еще очень далеко.       – Займись уже делом, любимый, – старший Хайтани поднимает бедра, чтобы Риндо было удобнее немного стянуть вниз брюки вместе с бельем, а потом останавливается на перекрестке и наконец накрывает чужие губы своими, скользя языком глубоко в рот младшего. Мысли о работе и о том, как сильно ему все надоели, вытесняются из головы нарастающим с каждой секундой возбуждением, пока теплые ладони брата забираются под его рубашку и ласкают, вызывая мурашки по всему телу.       Младший выглядит подозрительно довольным – словно задумал что-то. Но в машине, даже несмотря на то, что ее размеры позволяют с относительным комфортом любить друг друга на заднем сидении, все равно не так удобно, как в их спальне. Рану не хочется гадать, что именно пришло в хитрую чужую голову на этот раз: он сжимает на руле пальцы и изо всех сил старается сосредоточиться на дороге, пока Риндо старательно ведет языком по его члену – словно мороженое облизывает, а потом выпрямляется, показательно облизывая губы.       – Ну как, все еще нервничаешь? – он невинно хлопает ресницами, уже понимая, что раздразнил брата, однако вечер еще только начался.       – Если только из-за того, что ты остановился, – отвечает Ран, обхватывая затылок младшего и снова направляя вниз. – Не отвлекайся.       Через несколько минут он успевает пожалеть о том, что повелся на провокации Риндо – надо было все-таки сначала доехать до дома, а потом уже устраивать все это! Но поздно: младший сосет так, словно они не несколько часов назад виделись, а неделю, пошло и громко причмокивает, насаживается на член до основания, а потом медленно поднимает голову только для того чтобы выдать хриплое:       – Такой вкусный, – он вновь – уже в который раз за эти несчастные минут пятнадцать поездки облизывает губы, слегка распухшие и блестящие от слюны. – И такой большой… Хочется перед тобой на колени встать – так намного удобнее.       – Ты сам подождать не мог, – старший Хайтани с удовольствием поставил бы Риндо перед собой, чтобы полностью наслаждаться картиной того, как его член скользит в чужой рот, но это можно будет сделать чуть позже. – Тебе, по-моему, и так ничего не мешает – заглатываешь полностью.       – Поможешь мне? – они вновь останавливаются на перекрестке и младший Хайтани покорно ждет, пока Ран убирает ему с лица волосы и наматывает их на кулак. – Обожаю, когда ты так делаешь.       – Иллюзия нежности перед тем, как грубо поиметь тебя в горло? – усмехается Ран, но в контраст грязным словам, которые только еще больше разжигают желание в них обоих, проводит второй рукой по мягкой щеке брата действительно нежно и ласково – и Риндо сразу же подставляется под это движение, прикрывая от удовольствия глаза. – Ты меня уже довел, слышишь?       Секунды на светофоре меняются так долго, что, наверное, водители в других машинах раздраженно закатывают глаза, нервно отстукивая по рулю пальцами в ожидании разрешающего сигнала, но старший Хайтани этому ожиданию только рад, потому что занят тем, что жадно целует младшего брата. Он отрывается от него только когда поток машин приходит в движение и надеется, что им удастся доехать до дома без происшествий – Риндо наклоняется и вновь принимается активно двигать головой, на этот раз двигаясь в темпе, который задает рука брата, сжимающая его волосы.       Младший Хайтани чувствует, как от неудобного положения начинает слегка ныть челюсть, но не собирается останавливаться. Ему в целом всегда нравилось доставлять Рану удовольствие таким образом, но когда старший, как сейчас, начинал думать только о себе, не заботясь о том, насколько Риндо комфортно – ему вообще сносило голову. Он знал, что если действительно станет больно, брат остановится, но пока что происходящее более чем устраивало. Собственное возбуждение становилось болезненным – член неприятно натягивал ткань брюк; Риндо не смог удержаться, хотя знал, что Рану вряд ли это понравится: молния расстегнулась с тихим звуком и младший Хайтани застонал.       – Риндо, руки убери.       Движение, естественно, не осталось незамеченным, но он проигнорировал слова старшего, не прекращая себя ласкать. Ран раздраженно сжал его волосы сильнее и заставил ниже опустить голову, насаживая на себя полностью – Риндо не остановился, пользуясь тем, что брат при всем желании ничего ему сделать сейчас не мог.       – Я сказал, убери руки!       Младший протестующе застонал, пытаясь отстраниться – ему не позволили. Риндо прерывисто вдохнул, понимая, что еще минуту и начнет задыхаться, а с Рана станется продолжать держать его в таком положении, пока он не подчинится. Но ему безумно сильно хотелось кончить, и прекратить сейчас быстро и рвано двигать рукой по собственному члену казалось просто невозможным. Поэтому он перестал сопротивляться – старшему осталось только смириться и ослабить хватку, позволив брату нормально вдохнуть.       Риндо втягивает щеки, создавая вокруг члена вакуум, и слышит над головой глухой стон – Рану нравится подобное. Он ведет языком по выступающим венам, а потом опускается вниз, ускоряя движения. Старший толкается ему в рот, немного поднимая бедра и на языке появляется терпкий, уже давно знакомый Риндо вкус – он жадно глотает, ощущая, как теплая сперма стекает по собственной руке – удовольствие, как снежная лавина, накрыло его в тот же момент, что и Рана.       – Ох и отхватишь ты дома! – обещает ему старший Хайтани, когда брат отрывается от его члена, который облизывал, собирая все капли. – Решил, что можешь меня игнорировать?       – Тебе не понравилось? – улыбается абсолютно расслабленный и довольный Риндо, открывая пачку влажных салфеток.       – Знаешь, что понравилось, – усмехается Ран. – С темы не съезжай.       – А что ты хотел, чтобы я терпел до дома, пока мы тут с тобой катаемся? Это несправедливо, нам еще минут тридцать ехать, как минимум!       – Значит, нужно было попросить меня, – старший гладит ладонью чужое колено и поднимается чуть выше, к бедру. – Сказать, как сильно тебя возбуждает сосать мне, и что сдержаться ты не можешь.       – Считай, что я упростил систему, – Риндо перехватывает чужие пальцы, которые успевают добраться до только что застегнутого ремня брюк. – Ты же не смог бы мне что-то запретить, верно?       – Тогда – нет, а вот сейчас думаю над этим, – делится Ран и возвращает руку на руль. – Оставить тебя вечером без секса, что ли?       – Сам первый прибежишь, – ехидно огрызается младший, прекрасно зная – они оба не смогут сдержаться. – Вот тогда и посмотрим, кому еще просить придется.       – Ой, как самоуверенно, – смеется старший Хайтани. – Я-то не скрываю, что постоянно умираю от желания вставить тебе, а вот ты всегда выделываешься, пока на члене не окажешься. Зато потом выглядишь особенно красиво – такой раскрытый, покорный и податливый.       – Я всегда красивый, – фыркает Риндо, но внутри снова появляется теплая волна – возбуждение затапливает тело по новой от одних только слов Рана. Тот, судя по хитрой улыбочке, говорит это все не просто так – мстит за недавнюю самостоятельность. Ну вот любит старший Хайтани все контролировать, в том числе и младшего брата: Риндо ничего против не имел, потому что властность в голосе старшего в моменты их близости ему очень нравилась.       – Конечно, но когда раздвигаешь передо мной ноги и выгибаешься, всем видом умоляя тебя поиметь – особенно. Даже не пытайся спорить – ты сам это видел, пока я тебя перед зеркалом трахал.       Риндо и не пытается. Он смотрит на старшего брата, сходя с ума от разрывающих его на части мыслей: с одной стороны, ушатать бы чем-нибудь по этой любимой и до безумия довольной роже, а то наглая улыбка уже глаза слепит, а с другой – хочется, чтобы Ран взял его прямо здесь и сейчас, и младшему Хайтани абсолютно все равно, что они все еще на дороге. Риндо поражается тому, как Ран может говорить ему все это и спокойно вести машину, в то время как его самого уже почти дрожь прошибает: как вообще можно настолько сильно любить и хотеть человека?       Однако им обоим уже давно прекрасно известно, что можно. Пока вокруг них кто-то постоянно менял партнеров в поиске новых ощущений, Хайтани не могли представить себя с кем-то другим. Зачем, если они есть друг у друга и чувства, что становились с годами только сильнее и крепче, были для обоих неиссякаемым источником энергии, которая позволяла им справляться с любыми трудностями и всегда добиваться желаемого?       – По глазам вижу, как ты меня хочешь, – улыбается Ран и Риндо не может удержаться – тянется ближе и чувственно целует.       – Как и ты – меня, – младший, вдоволь насладившись вкусом чужих губ, выпрямляется и вдруг наклоняется, чтобы разуться. Ран смотрит то на него, то на машины вокруг, не понимая, что взбрело брату в голову на этот раз. Риндо, закончив с обувью, забирается на сиденье, а потом, едва не дав Рану локтем в глаз – не удержал равновесие на повороте, перебирается назад.       – Что ты делаешь? – возмущенно спрашивает старший Хайтани, наблюдая в зеркало, как младший начинает раздеваться – сначала в сторону летит пиджак, а потом Риндо расстегивает рубашку. Ран кидает быстрые взгляды на дорогу, а потом снова на брата, чтобы увидеть, что на нем остались только брюки. Но и они вскоре исчезают с подтянутого тела вместе с бельем, а младший брат – полностью обнаженный, устраивается прямо за водительским местом и обвивает его плечи руками.       Отвечать на поставленный вопрос Риндо, видимо, не планирует – он дотягивается до пуговиц и расстегивает несколько верхних, чтобы ничего не мешало ему добраться до бледной кожи Рана. Старший Хайтани чувствует, как чужие пальцы самым наглым и бесцеремонным образом ползут ниже, спускаются от линии ключиц к груди и ласкают, разжигая в крови огонь. В зеркало заднего вида лучше бы вообще не смотреть, но удержаться невозможно: Риндо прогибается в пояснице, кидая на брата полный похоти взгляд, и Ран в который раз радуется, что за тонированными стеклами не видно происходящего сзади: а происходит там, по мнению старшего Хайтани, то, что даже цензурным словом назвать трудно.       – И почему ты за рулем выглядишь всегда так возбуждающе? – шепчет младший, и его горячее дыхание касается шеи Рана, вызывая волну мурашек. – Невозможно заводишь…       Он двигается ближе, чтобы было удобнее оставлять на чужой шее поцелуи и укусы, не забывая при этом постанывать и ерзать по сидению коленями, сильно расшатывая старшему грань его самообладания. Спустя несколько минут Ран начинает ненавидеть и дорогу, и машины вокруг, и перекрестки, на которых зеленый свет загорается слишком быстро: он не успевает разглядеть, как Риндо сводит ноги от возбуждения, и как его пальцы до побелевших костяшек сжимают ткань рубашки Рана. Младший сдерживается, чтобы не начать снова трогать себя, поэтому с удвоенной настойчивостью принимается ласкать брата, у которого выдержка начинает с треском ломаться.       – Блять, что ты творишь? – выдыхает старший Хайтани, перехватывая чужую руку, которая уже почти что накрывает давно вставший член.       Не то чтобы он ждал в ответ чего-то адекватного от абсолютно невменяемого от возбуждения Риндо, но тот окончательно сводит Рана с ума, начиная хриплым шепотом рассказывать, что если бы он мог, то вообще бы с его члена не слезал. Дальше идет подробное объяснение, в каких позах бы все это происходило и как глубоко бы ему хотелось чувствовать старшего внутри, пока тот его долго и жестко…       Прерваться Риндо все же приходится: взбешенный и доведенный до крайней точки старший Хайтани резко сворачивает на парковку первого попавшегося по пути торгового центра, проезжая почти до конца – туда, где машин намного меньше. Все стремятся занять место поближе к входу, поэтому там даже проехать можно с трудом, а вот подальше почти никого нет, и это сейчас только на руку.       – Трахни меня, Ран, – скулит младший, и это становится финальным аккордом: дверь водительского места с грохотом закрывается (как только стекла не вылетают?) и старший Хайтани буквально падает на заднее сиденье рядом с Риндо, что тянется к нему, чтобы поцеловать, но Ран сюда не целоваться пришел.       – Если бы ты только знал, как сильно доводишь, – шипит старший, рывком разворачивая брата спиной к себе. – Лучше бы не меня всю дорогу трогал, а хоть немного растянул себя, потому что я сейчас этим заниматься вообще не собираюсь.       – Не думаю, что в этом есть необходимость, – стонет Риндо, шире расставляя колени. – Мы же утром… Блять!       Возможно, в чем-то старший был прав – впрочем, как обычно. Ран даже не раздевается: лишь расстегивает брюки, доставая болезненно твердый член и входит в чужое, дрожащее от возбуждения тело. Ему и в самом деле хочется засадить резко и до конца, но он кое-как сдерживается, потому что даже сейчас не может допустить мысли о том, чтобы сделать Риндо по-настоящему больно. Тот хнычет, когда Ран оказывается внутри, чувствует дискомфорт, но все равно пытается насадиться сам – старший хватает его за бедра, пресекая эти попытки: он знает, что в таком состоянии Риндо что-то делает, но не думает о последствиях в погоне за удовольствием.       – Ты хотя бы иногда можешь быть послушным? – шипит Ран, глядя на то, что младший так и напрашивается на то, чтобы быть резко и грубо заполненным. – Я же о тебе забочусь, Рин!       – Знаешь, что могу, – младший Хайтани хрипло выдыхает и поворачивает голову, чтобы видеть брата. – Но сейчас – не буду.       – Ладно, – член все же оказывается полностью внутри, и на этот раз они стонут оба, наслаждаясь этим чувством. Ран сразу же начинает двигаться, потому что сейчас уж точно больше нет сил сдерживаться.       – Что, даже не накажешь меня? – аметистовые глаза хитро блестят, пока Риндо смотрит на брата: то, что старший Хайтани полностью одет, а на младшем ни одного элемента одежды, заводит безумно. Риндо вообще любит, когда они трахаются так – такой секс ассоциируется у него со вспышками ревности старшего, когда тот раздражается от какой-нибудь мелочи вроде кинутого на младшего Хайтани кем-нибудь взгляда. Риндо плевать на чужое внимание, но как же приятно, когда брат затаскивает его куда-нибудь подальше от чужих глаз и вбивается сильно, грубо, заставляя снова и снова произносить одно и то же: «Я – только твой, Ран».       – Обязательно, но чуть позже, – обещает старший Хайтани, не собираясь сейчас растягивать удовольствие – ему просто хочется хорошенько отыметь Риндо в ответ на столь откровенные и наглые провокации. Но кое-что он все же позволяет себе сделать сейчас: берет младшего за волосы и отворачивает от себя, заставляя его уткнуться лицом в стык между дверью и пассажирским сиденьем.       Младший Хайтани захлебывается стоном и прикусывает ребро ладони, чтобы приглушить звуки, рвущиеся из груди, хотя бы немного – да, их в машине не видно, но вот слышно будет прекрасно. Риндо чувствует себя счастливым донельзя, когда наконец добивается того, чего хотел – Ран вбивается сзади так часто, сильно и до дрожи приятно, и уже все равно на ноющую от неудобного положения поясницу и на то, что левое колено то и дело норовит соскользнуть с края сидения вниз. Брат отпускает его волосы, но Риндо положения не меняет, продолжая опираться на локти – лишь еще больше выгибается, ощущая, как член проникает глубже.       Ран думает, что их совместное с младшим решение купить машину побольше было, определенно, лучшим. Не сказать, что ему очень комфортно: наверное, раздеться все же стоило бы, и постоянно съезжающую ногу Риндо приходится придерживать, но пока его от основания до головки обхватывает тугое, с ума сводящее тепло, на все эти мелочи даже внимания обращать не хочется. Он с жадностью смотрит, как младший изгибается под ним и глушит стоны, мысленно делая себе пометку снова взять его, как только они окажутся дома – и чтобы там уже не смел себя сдерживать!       – Ран, – младший сбивчиво выдыхает это, поворачивая голову. – Ра-а-н…       – Что, малыш?       – Я хочу сверху, – тянет Риндо, и подается бедрами навстречу чужим движениям внутри, которые даже не замедляются. – Ран, пожалуйста!       Старший Хайтани позу менять не планировал, но отрицать, что вид младшего брата, прыгающего на его члене – что-то запредельно прекрасное, глупо. Вообще, по-хорошему, надо бы проигнорировать эти просьбы в отместку за откровенно возмутительное поведение Риндо во время всей их поездки, но Ран выходит из него, тянет за плечо на себя, а потом помогает устроиться на собственных бедрах.       Но он это делает не потому, что Риндо попросил, нет. Старшему Хайтани самому так хочется.       Младший со стоном опускается вниз, до самого основания, и ненадолго замирает, чувствуя приятное распирание внутри. Потом он обнимает брата за шею, прячет лицо на его плече и начинает двигаться – сначала медленно, но вскоре темп быстро сменяется на быстрый, рваный: они оба на пределе, и растягивать удовольствие сейчас – выше их сил. Ран придерживает его за бедра, сжимает смуглую кожу длинными пальцами и целует, без лишних слов давая понять Риндо, насколько сильно тот желанен и любим. Не то чтобы младший Хайтани этого не знал – когда на протяжении последних лет пятнадцати тебе говорят о своих чувствах и не устают доказывать любовь поступками, тут не засомневаешься, но сердце, давно отданное старшему брату, каждый раз замирает от восторга.       Он выпрямляется, чтобы заглянуть в фиолетовые глаза и сразу же тонет в огромной волне бушующих в них эмоций: кажется, его запросто может снести ей, как цунами. Ран взгляда не отводит, точно так же ныряя в глубину аметистовой радужки, чей цвет для него – самый прекрасный на свете. Старший Хайтани поднимает руку, касается пальцами распухших, приоткрытых губ, и Риндо обводит их языком.       – Знал бы ты, как выглядишь сейчас, – Ран произносит это тихо, словно кто-то может их подслушать. – Одним взглядом с ума сводишь…       – Я знаю, любимый, – улыбается в ответ младший. – Ты постоянно мне об этом говоришь.       – Так и хочется тебе снова в рот кончить, – признается старший Хайтани, следя на тем, как брат обхватывает подушечки его пальцев губами и двигает головой.       – Сделаешь это дома, – обещает ему Риндо, и сжимается так, что в голове не остается ни одной связной мысли.       Младший обхватывает свой член ладонью и двигает ей в том же ритме, доводя себя до оглушительного оргазма. Он весь дрожит, полностью поглощенный собственными чувствами, поэтому не сразу понимает, что его целуют во взмокший висок, ласково убирая с лица спутанные волосы, а по внутренней стороне бедра стекает что-то горячее, вязкое и влажное.       – Сделаю, если мы туда наконец доедем, – смеется Ран, отрываясь от брата. – Мы же доедем?       – Теперь – да, –Риндо перекидывает ногу через старшего и разваливается рядом. –Вообще, ты сам виноват – нечего было таким недовольным появляться.       – То есть, это я, – подчеркивает старший Хайтани, – виноват в том, что мы чуть не попали в аварию несколько раз?       – Ну, а кто? – хмыкает младший, принимаясь искать разбросанную по всей машине собственную одежду. – Я-то вообще просто рядом сидел, какие ко мне вопросы?       – Домой, – произносит Ран. – Домой, блять. И я тебе подробно объясню, какие.       – Как скажешь, старший брат, – Риндо прикусывает губы и выглядит очень довольным угрозой.