Выбор без выбора

Больница никогда не бывает тихой, когда в её стенах сходятся две семьи, привыкшие решать всё силой. Коридор был наполнен напряжением. Кочари стояли у одной стены, Фортуны — у другой. Между ними — несколько шагов и целая пропасть ненависти. — Это не авария, — резко сказал Гезеп, сжимая кулаки. — Слишком вовремя. Слишком «случайно». — Следи за языком, — холодно ответила Зерифе. — Ты сейчас не у себя дома. — А ты не у себя во дворце, — огрызнулся он. — Здесь кровь, а не власть решает. Шериф молчал. И это молчание было опаснее крика. — Машина вылетела прямо на мосту, — наконец произнёс он. — Такое бывает. — Бывает? — Адиль шагнул вперёд. Его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Бывает, когда кто-то помогает. Зерифе усмехнулась. — Ты сейчас на что намекаешь? — Я не намекаю, — Адиль посмотрел ей прямо в глаза. — Я предупреждаю. Ширин не выдержала: — Из-за ваших игр они сейчас между жизнью и смертью! — Не смей, — отрезала Зерифе. — Мой сын тоже там. — Сын? — Адиль горько усмехнулся. — Тогда почему ты стоишь здесь, а не падаешь на колени рядом с ним? Шериф резко повернулся: — Хватит! Коридор на секунду замер. — Я не знаю, кто это сделал, — продолжил Адиль, уже не сдерживаясь. — Но клянусь, это так не закончится. Кто бы ни был за рулём той машины — я найду его. И он пожалеет. Элени вышла из операционного блока, бледная. — Тише… — сказала она. — Вы мешаете. Фадиме, до этого сидевшая в стороне, резко встала. — Где он? — Всё ещё в операционной, — ответила Элени. — Состояние нестабильное. Эти слова будто выбили воздух из её груди. Она пошла сама. Никто не остановил. За стеклом операционной был ад. Мониторы пищали неровно. Врачи двигались быстро, напряжённо. Исо лежал бледный, почти чужой. Трубки. Кровь. Аппараты. — Давление падает! — Подготовьте адреналин! — Сердечный ритм нестабилен! Фадиме прижала ладони к стеклу. — Нет… нет… пожалуйста… Зерифе подошла сзади, впервые — не как хищник. — Исо… — прошептала она, и голос дрогнул. Ширин закрыла лицо руками. — Он не может… он не имеет права… Монитор издал резкий, протяжный звук. — Асистолия! — Мы теряем его! Фадиме закричала. — Исо! Слышишь меня?! Ты обещал! Ты сказал, что будешь рядом! Слёзы текли без остановки. — Пожалуйста… я больше не боюсь… я сплю спокойно… только не уходи… Зерифе сорвалась: — Сын! Ты Фортуна! Ты не имеешь права умирать! Ширин, рыдая: — Ты ещё не пожил… ещё не успел… — Разряд! — крикнул врач. Тело Исо дёрнулось. Секунда. Две. Вечность. Монитор снова подал сигнал. — Есть пульс! — Он возвращается! Фадиме осела на пол, не чувствуя ног. Она плакала, смеялась и дрожала одновременно. Через несколько часов его перевели в палату. Белая. Тихая. Почти святая. Исо лежал неподвижно, но грудь медленно поднималась и опускалась. — Он выжил, — сказала Елени. — Но впереди долгий путь. Фадиме подошла ближе. Осторожно взяла его за руку. — Я здесь… — прошептала она. — И теперь ты не уйдёшь. За дверью семьи всё ещё ненавидели друг друга. Мир всё ещё был жесток. Но сердце Исо билось. А значит — эта история ещё не закончена.