Макияж

Был вечер, когда во входной двери начали шуршать ключами, отворяя её. Впуская холодный воздух из подъезда, в прихожую прошла девочка-подросток, заперев дверь. Кинув тяжёлый рюкзак на пол, она принялась раздеваться, попутно здороваясь с мамой, которая кричала «привет» с кухни. Ботинки были сняты, тонкая рыжевато-дерзкая осенняя куртка была повешена в шкаф. Она пошла в ванную, помыла руки, пошла в комнату. Девушка переоделась в немного поношенную домашнюю одежду, отложила школьную форму, крикнула маме, что пока не хочет есть, отвечая на вопрос «будешь кушать?», пошла в ванную снова.  Она была уставшей, глядела сейчас на себя в зеркало. На веках её были оранжеватые тени, по уголкам обведённые сине-желтыми блёстками, губы были накрашены бордовой помадой приемлемого приглушённого оттенка, на щеках были лёгкие румяны, ресницы были очерчены тушью, рядом были прорисованы коричневатые стрелки. Она смотрела на себя долго, молча. Каждое утро она подкрашивала себя в более яркие цвета, нанося косметику. Ей казалось, что она так выглядит лучше, да и другие не заметят её кожных несовершенств, которые иногда проскакивают на лице. Вздохнув, она потянулась к крану, включая воду. Набрав немного воды в ладоши, она умыла лицо, протирая глаза и губы. Подняв глаза, она заметила, что косметика не смылась. Она не придала этому никакого значение, просто капнула на руку жидкого мыла и проделала тоже самое, пошоркав уже посильнее. Смыв мыло, она увидела, что всё осталось на месте. Согнувшись над раковиной, она смотрела в отражение. Резко она опять умылась и ничего. Подняв голову, она смотрела на свои оранжевые тени, тушь, стрелки, губы…Она «наплевала» на это, вышла из ванной.  Сегодня был такой себе день. Конечно, можно было выделить какие-нибудь весёлые моменты из него, но противоположных было больше. Девочка почти всегда старалась быть весёлой с другими, любила смеяться. Но сегодня она как-то разочаровалась в тех, кому улыбалась. Учительница сделала замечание, когда она сильно развеселилась с подругой, за что было стыдно, потом какие-то её одноклассницы, с которыми она общалась нейтрально, ни с того, ни с сего, начали подшучивать над ней. А потом даже её подруга сказала что-то похожее на слова тех девочек, словно поддерживая их. Если бы это всё было просто случайными обстоятельствами, она бы сейчас не сидела тихо на кровати в своей комнате, смотря в пустоту. Было задано какое-то количество уроков, она пока не смотрела сколько, на душе было как-то гадко. Напротив было большое зеркало, сейчас она видела себя в нём. Она обняла свои колени, в комнате было прохладно, свет был приглушённый, родители были заняты своими делами.  Она была одна. Что-то солёное чувствовалось во рту, что-то одновременно и сладкое, и очень горькое. Концентрированная капля скатилась по щеке, когда что-то заныло в горле. Можно было иногда позволить себе поплакать, она проводила такую практику, когда никто не видел. Уперевшись лицом в колени, она могла расслабиться. Домашние штаны быстро намокли, но ничего страшного. По комнате гуляли тихие всхлипы, но это тоже ничего.  Она окончила свой «сеанс». Почти наплакавшись, уже близкая к успокоению, она подняла глаза и невольно посмотрела в сторону зеркала. Глаза её выражали удивление, когда она увидела потекшую тушь. Она подполза ближе, протёрла глаза, шмыгая. На лице была грязь, однако косметические продукты быстро сползали с лица, будто бы смываясь сильной стихией. Она встала и нашла на столе какую-то салфетку, она поводила ей по лику, смотрела в зеркало. Лицо было почти чистым, только нос с глазами были красными и чересчур живыми. Она успокоилась, проведя рукой по лицу, убрав последние остатки туши. Она вдруг вспомнила, что не оттёрла макияж мылом. Конечно, она тогда просто поленилась достать мицелярку и планировала смыть всё позже, но тут она увидела что-то большее своего отражения. Словно в самой зеркальной поверхности она увидела мысль. Неужели только искренними слезами она могла смыть с себя эту пудровую оболочку? Девочка красилась уже довольно давно. Чем больше она взрослела, тем больше в её туалетном столике появлялось разных скляночек и палеток, для любого настроения или настроя. Но ни одни тени или туши не подошли бы к её настрою быть сильнее. Всегда было проще скрыться за массой других, слиться с остальными девочками, раскрашенными не хуже неё. Было намного проще отшутиться, когда она слышала что-то, на что не знала ответа. Но сейчас, в плохо освещённой комнате, она могла быть спокойной. Хотя бы, когда рядом не было кого-то иного, она могла быть без макияжа, начав думать «зачем мне это?». С уверенностью можно заявить, что ей ещё только предстояло научиться краситься так, чтобы косметика не затмевала её родинку на щеке или слабые веснушки, отходящие после лета…Научиться уживаться в толпе так, чтобы её макияж её подчеркивал, а не затмевал.