Без названия

Глава 1. Я не люблю плохие финалы

      — Ну ты посмотри, они снова расстались,- недовольно фыркнула Алекс, показывая на экран телевизора,- Мы открывали этот фильм, потому что он с счастливым концом. А это что?       Мерцающий свет единственной в комнате лампы — телевизора падал на лицо девушки, позволяя увидеть возмущение на её лице.       — А это уже их третьего расставание по тупой причине,- ответила Сона спокойным тоном, уткнувшись подбородком в согнутые колени, — Она будет реветь, убиваться, а потом его простит. Как обычно и бывает.       — Я не люблю плохие финалы,- проговорила Алекс, в её голосе чувствовалась некая досада, — А если ещё и окажется, что счастливый финал у них — это расставание...       — Давай досмотрим до конца и узнаем, хорошо?        Сона перехватила чужие руки, яро указывающие на экран, в свои. Ладони возлюбленной были прохладными, слегка шероховатыми и конечно же без маникюра, в отличие от Соны, которая постоянно этим занималась вечерами. Слегка сжала ладони, передавая поддержку без слов: это всего лишь фильм, успокойся.        Алекс выдернула одну руку, не со злостью, а чтобы лишь снова показывать на экран, где главная героиня рыдала в подушку.       — Я не хочу, чтобы наш финал был плохим и никогда этого не допущу. Обещаю.        Она сказала это не как клятву, а как констатацию факта. Твёрдо и уверенно, в её стиле. Алекс повернулась в сторону девушки, потом наклонилась к ней и оставила поцелуй на виске, совсем невесомый, но закрепляющий обещание. На лицах обеих расцвела улыбка. В том миг, укрывшись одеялом с глупыми оленями и сидя в объятьях друг друга, они обе верили, что именно все так и будет.       — Эй, Сона, земля вызывает. Ты опять в облаках летаешь?       Резкий толчок в бок − все воспоминания рассеялись. Уютная квартира, фильм, чужие тёплые объятья исчезли. А на их смену пришла суровая реальность: поздний вечер, полумрак кабинета, жужжащий проектор где-то вдалеке, что-то монотонно говорящий преподаватель и Яна, как луч света в этом помещении, но неумолкавшая ни на минуту.       — Препод уже на тебя несколько раз смотрел, а ты сидишь и смотришь в одну точку,- прошептала одногруппница, косясь в сторону того самого преподавателя, в её шёпоте пробивалось беспокойство,- Снова воспоминания нахлынули?        Сона лишь на это кивнула, сконфуженно, будто она ещё была не тут, где-то в воспоминаниях. Она попыталась прийти в себя, но буквы плыли перед глазами, а руки дрожали от беспокойства. Не получалось включиться в работу который день подряд. И как на зло — пятница. Казалось, последний рывок перед выходными, но нет. Именно в этот день её попросили выйти в вечернюю смену в кофейню. На самом деле место чудесное, но сейчас ей никуда не хотелось. Она нормально не спала эту неделю. Сон был короткий, поверхностный, а утром было тяжело вставать.       —...а это мы видим классический пример чередования гласных. О, я вижу вы проснулись. Уж будьте добры, запишите правила в тетрадь. Вам же все таки сдавать экзамен у меня,- прямо над ухом прозвучал голос профессора, он находился так близко, что можно было почувствовать едкий запах его одеколона. Очередное даже не напоминание, а самая настоящая, отточенная издёвка.       — Да, конечно. Извините,- только это получилось из себя выдавить, чувствуя, как жар поднимается к щекам.       — Извинения оставьте, повторите последнее, что было сказано.       Мозг, секунду назад витавший в воспоминаниях о недавних хороших моментах, был пуст и звенел. Яна, быстро сориентировавшись, тыкнула пальцем в свой конспект, где было аккуратным почерком и обведено, только она вела так тетради, написано: «и// ноль звука», связано с наличием в древнерусском языке редуцированного «и», который в слабой позиции утратился.       —И… ноль звука… — начала Сона, запинаясь. — Как в словах лить- льёт, бить- бьёт.       — Достаточно, — отрезал профессор, уже отворачиваясь и идя в сторону рабочего стола. — Присутствие у вас выборочное. Советую выбрать не такое присутствие, иначе оценка на экзамене тоже будет весьма избирательной.        Лекция продолжилась, будто ничего не произошло минуту назад. Сона выдохнула, словно камень с души свалился. Она обязательно напишет конспект - попросит у Яны или ещё кого-то,- но не сейчас. На данный момент её волновало лишь воспоминание, которое нахлынуло так внезапно и не вовремя. Оно было таким реальным, будто девушка снова оказалась там, в квартире Алекс, когда они решили посмотреть очередной фильм поздним вечером в выходной. Ощущение такое, что протяни руку и ты дотронешься до ворса того самого пледа. Хотелось снова туда вернуться, где единственной проблемой был финал фильма. Но Сона понимала: нет. Туда уже она не сможет никогда вернуться. Дверь в то место закрыто на всегда, а ключ потерян.        "Нужно отвлечься",- пронеслось в голове. Фраза была выучена уже наизусть за последнее время. Она звучала каждый раз, когда сердце начинало бешено биться, а тишину внутри вытеснял гул паники. Сона выработала свой алгоритм для такого: занять себя чем-то. Без разницы чем, главная задача - отвлечься. Включить фильм, чтобы переместить своё внимание на героев. Начать делать задания по учёбе, выполнить все долги, что накопились. Или рисовать какие-то фигуры в тетради на парах. Но самым главным ритуалом были дыхательные упражнения. Единственное что помогало вернуться в реальность.        Она сделала глубокий, почти болезненный, вдох, досчитав до трёх, а затем медленный выдох на четырёх счетов. Повтор. И ещё раз. Когда пульс наконец нормализовался, а руки перестали дрожать, она перевела взгляд на свою тетрадь, на белом листе рядом с правилами чередования гласных её же рукой было выведено одно единственное, теперь уже чужое слово "обещаю". Сона провела пальцем по надписи, синие чернила размазались по тетради и оставили отпечаток на руке. Та самая фраза Алекс вновь пронеслась в голове. Вот он, самый настоящий чередующийся корень. "Обещаю"- в прошлом, уютном времени. "Так будет лучше"- в настоящем, холодном и безликом.        Звонок с пары стал спасением, не дав снова увязнуть в воспоминаниях и обрывая навязчивые мысли. Девушка по привычке быстро собрала вещи, с детства не любовь медленно что-то делать, и направилась к выходу из аудитории.       — Стоять, куда ты несёшься? - сзади спешила за ней Яна, впопыхах застёгивая свою сумку и чуть толкая каждого человека встретившегося на пути, — Когда ты начнёшь меня слышать вообще?       Сона повернулась именно в тот момент, когда Яна чуть не врезалась в неё.       — Я конечно все понимаю,- Яна вздохнула, поправляя ту самую сумку на плече, со всей серьёзностью, ей не подходящей, она взглянула на подругу, — Мы каждый день в облаках летаем. Но нельзя так, пойми. Ты сама себе делаешь хуже.       — Яна,- девушка пыталась подобрать слова,- я пытаюсь. Учусь. Работаю.       — Но ты делаешь это механически, без интереса. Вспомни, какой ты счастливой приходила на пары. Или когда я забегала к тебе в кофейню перед закрытием, а ты спешила, чтобы...,- на этой фразе Яна остановилась, осознав, что говорит лишнее.       — Соночка-а-а,- протянула она и в этом протяжном "а" было столько раскаяния, что Соне стало неловко, — Совсем из головы вылетело.       Сона посмотрела на неё- на непоседу, где-то по-детски наивную, но никогда не желающую зла,- и постаралась улыбнуться, Приобняв её за плечи, девушки пошли по коридору.        Когда они вышли из университета на улице начинало смеркаться. Воздух, недавно тёплый и дремотный, теперь стал цепким, пробирался почти до груди. Непривычная погода для сентября. Сона поёжилась и все же решила надеть куртку, которую взяла на всякий случай и не прогадала.        Начало осени - странная и обманчивая штука. Днём тепло, как летом, а вечером уже пробирает холод до костей. И погода меняется чуть ли не каждый день. Сегодня был такой день: прохладный и пасмурный, небо затянутое серыми тучами, навевало лишь тоску и уныние. Попрощавшись, девушки разошлись: Яна домой, потому что жила рядом, а Сона пошла к остановке, чтобы вовремя доехать до работы.        Место, в котором работала девушка последние полгода, называлось "У камина". На первый взгляд самая обычная кофейня, да и название не самое оригинальное. Но в тоже время от него веяло уютом и теплом, прохожие замедляли шаг при виде него и непременно туда заходили. Кофейня располагалось в том же районе, что и жила Сона, поэтому не приходилось беспокоиться, как добраться до дома поздней ночью.       Открыв тяжелую дубовую дверь, девушку встретил привычный звон колокольчиков над её головой. Она не задержалась на пороге, скорее закрывая дверь и оказываясь будто в другом мире: негромкая и спокойная мелодия, идеально подходящая для этого места, тихие переговоры гостей и запах. Запах — цельнозернового кофе, ванили и едва уловимой хвои. Последнее девушка любила больше всего. В этом месте царил покой и тишина, будто шумный мир оставался за стенами этого места.       — Соночка, ты уже тут! Моё спасение пришло,- прозвучал голос Юли, а потом и показалась виноватая улыбка, за барной стойкой, которая уже снимала свой фартук,- Прости, что тебе приходится меня подменять сегодня. Мама себя очень плохо чувствует, поэтому придётся побыть с ней.       — Все в порядке, я понимаю. Беги, конечно.        Девушка махнула рукой, прекрасно зная, что в такие моменты нужно быть с семьёй, работа подождет. Она пробралась за стойку и стала завязывать фартук с вышитым логотипом - стилизованным язычком пламени. Завязала тесёмки сзади на бантик, который непременно развяжется в неподходящий момент, особенно вовремя выноса заказа гостям. Юля уже собрала вещи и выбежала за дверь. Тишину на короткое время нарушил только звон колокольчиков. Теперь наступала очередь Соны, её смена. Нужно молоть, дозировать, утрамбовывать, варить, взбивать молоко до идеального состояния, и конечно же отдавать заказы. В этих отложенных движениях отвлекаешься от навязчивых мыслей в голове. Особенно в первые минуты, нужно втянуться в работу, а не витать в облаках, чётко слушая заказ и выполняя его.               Звон колокольчиков снова раздался над дверью: зашла пожилая пара. Те самые постоянные клиенты, приходящие каждую неделю к ним. И сегодня, как по иронии судьбы, их визит выпал на смену Соны. Это были уже не просто клиенты, а целая история, которую можно было не просто читать или слышать, а наблюдать в этих стенах.        Он, высокий, чуть немного сутулый, ему было около семидесяти лет, придерживал дверь, чтобы зашла она, хрупкая, с улыбкой на лице, будто ей было не шестьдесят семь, а только восемнадцать. Он помогал и снять пальто, задерживаясь на её плечах из-за привычки. В их движениях, немых диалогах взглядов невооружённым глазом, была видна не просто жизнь, прожитая вместе, а искренняя и настоящая любовь, сохранившаяся сквозь года.       — Добрый вечер,- Сона подошла к их столику, в её голосе прозвучала лёгкая смущённость, не хотелось врываться и мешать этой истории.       — Здравствуй, милая,- их лица одновременно озарила улыбка, от неё невольно хотелось улыбнуться в ответ.       — Решили, что будете заказывать?       — Для меня - капучино, с сахаром, пожалуйста. А для Маргариты Петровны - латте, она его очень любит,- он произносил это, не глядя в меню, а на свою спутницу с нескрываемым восхищением, — И кусочки вашего фирменного пирога на этой неделе.       — Конечно, скоро все будет готово.        Они выбрали столик у камина - ненастоящего, но сделанным именно под это место. Сам хозяин кофейни подбирал каждую деталь для этого места, а особенно камин: с электрическими поленьями, от которых исходило свечение, которое в позднее время падало на столик и кресла.       Этот столик можно было назвать их. Они всегда выбирали лишь его и никто не был против. Со стороны не было укора, лишь тихое уважение к еженедельному ритуалу, к такой любви и олицетворению слова "вместе".        Вернувшись за стойку, Сона ещё раз бросила на них взгляд. В груди появилось двоякое чувство. Грусть − глубокая и безмолвная, осевшая тяжёлым грузом на дне души. Но поверх неё ещё одно чувство - болезненная, но искренняя радость за них. За их тихие разговоры между собой, когда их взгляды устремлены только друг на друга. За нежные, почти невесомые, касания рук и поглаживания.       Пока кофемашина, громко шипя, приготавливала латте, а Сона доставала из витрины тот самый пирог, который Юля приготовила ещё до открытия кофейни, в голове вновь возник кадр. Снова из прошлого, снова с Алекс.               Та самая весна, любимая Соной. Яркая, с пением птиц и распускающимися цветами. Алекс тащила её в то самое кафе, о котором она твердила вечность. Они делили на двоих шаурму- смешно и глупо, но в этом они находили свою романтику. Сона возмущалась, что она не съест всю, и эти фразы тонули в её же радостном смехе. В такие моменты им было все равно на мнение других, кто и что скажет. Девушки делили совсем не еду, а время, проведённое рядом, каждую минуту счастья. Они пили коктейли, смеялись до слёз, и, как та пара из кофейни, не отрывали взгляда друг от друга. И у них тоже был свой столик.               Щёлк. Кофемашина оповестила о завершении приготовления. Воспоминание рассеялось так же быстро, как и появилось. То самое кафе, ставшее их маленьким миром, и шаурма на двоих исчезли, а в груди осталась лишь тяжесть. Сона оглянулась: посетители о чем-то разговаривали, ожидая заказа. Вот один, в дорогом пальто, говорил по телефону о несостоявшейся сделке, и в его голосе звучала сдержанная ярость. А в дальнем углу сидели парень и девушка - неловкие и смущенные, видимо, пришедшие на первое свидание. У каждого из них свои проблемы, каждый о чем-то думает, переживает или радуется. А у Соны - боль, не желающая затихать, и пустота. И с этими ощущениями она пошла к столику тех самых посетителей.       — Ваш капучино и латте,- Сона поставила аккуратно чашки на стол, — И пирог. Сегодня наш работник приготовила его безумно вкусным, приятного аппетита.       — Благодарим,- мужчина кивнул. Его взгляд на секунду встретился с Сониным. И почему-то в нём девушка прочла немую поддержку, фразу «все у тебя будет хорошо».               Кофейня постепенно опустела. Колокольчики прозвенели в последний раз: та самая пара ушла, поблагодарив за кофе. Сона неспеша обошла зал, собирая чашки с опустевших столов. Она принялась сразу за уборку — не любила откладывать дела на потом, только прибавляется их больше, а разрешаются они редко. К тому же, пока руки заняты делом, голова не воспроизводит злополучные картинки. Сона вытерла столики мягкой тканью, расставила небольшие свечи, которые были для создания большего уюта. Затем барная стойка: протереть столешницу, привести в порядок кофемашину, заложить посуду в посудомойку. Сначала была работа. Потом - все остальное.        Когда всё было готово к утренней смене, Сона позволила себе остановиться, выдохнуть. Девушка включила чайник для сотрудников и положила в кружку - ту самую, с глупой лягушкой, которую на день рождение ей подарила Аля, лучшая подруга - пакетик зелёного чая. Странная вещь: Сона работала в кофейне, но кофе не любила, предпочтение отдавала чаю.        Пока чай заваривался, девушка опёрлась на столешницу и взглянула в окно. Уже была глубокая ночь. Фонарь, находящийся на другой стороне дороги, отбрасывал на асфальт растёкшийся свет. Изредка проезжали машины — они будто не спешили домой, наслаждаясь этой особой тишиной наступившего времени. Мелькали люди, уже не в лёгких кофтах, а первых, непривычных тёплых куртках, сгорбленные от ночного холода. И каждый из них был погружён в свои мысли и планы, не подозревая, что за ними кто-то наблюдает. В стекле, поверх маячивших силуэтов людей и машин, проступало слабо заметное собственное отражение. Безрадостное лицо, светлые волосы завязаны в пучок, как ей всегда нравилось, промелькнувший блик от очков, которые были не просто украшением, а незаменимым аксессуаром из-за плохого зрения.        Сона обхватила пальцами кружку и пар окутал её лицо влажным, теплым облаком. Она сделала глоток, горячее, почти обжигающее питьё разлилось по телу.        "Финал"— подумала она, глядя вдаль ночного города. - Вот он, болезненный, мучительный и скучный. Это длинный путь, который нужно пройти. Теперь одной.