её счастье пахнет мятой и шоколадом

Саша проснулась от того, что в нос ударил знакомый аромат - мята с горьким шоколадом, сегодня особенно насыщенный. Она открыла глаза и посмотрела на спящую рядом Лизу. Та прижалась к ней всем телом, фиолетовые волосы растрепались по подушке, а рука крепко обнимала Сашу за талию. «Так вот почему мне снилось, что я - шоколадка, завернутая в мяту», - подумала Саша с едва заметной улыбкой. Осторожно высвободившись, она надела халат и отправилась на кухню. За окном июльское утро уже разогревало Москву, и Саша включила кондиционер, прежде чем начать готовить завтрак. Она знала: Горе ненавидит жару больше, чем неожиданных гостей. Через полчаса на столе стояли два кофе - капучино для Лизы, эспрессо для себя, - и тарелки с омлетом. Саша только собиралась идти будить омегу, как услышала: - Блять, уже жарко. Горе стояла в дверях кухни в одной из Сашиных футболок и сердитым выражением лица. Но глаза, карие и еще сонные, смотрели на Сашу мягко. - Кондиционер включила, - спокойно сказала Саша, подходя и поправляя непослушную фиолетовую прядь. - Иди есть. - Ты святая, - проворчала Лиза, но прижалась к ее ладони, как кот. - И омлет, бля, идеальный. Как ты так умудряешься? - Секрет, Саша поцеловала ее в макушку - Садись, пока не остыло. За завтраком Горе, оживившись, рассказывала о кошмаре, где ее преследовала гигантская солнечная батарея, и материлась так изобретательно, что Саша тихо фыркнула в кофе. - Смешно, да? - Горели сверкнула глазами. - Я там, блять, чуть не сгорела, а ты ржешь. - Я не ржала, - Саша дотронулась до ее ноги носком под столом. - Я оценила твою богатую лексику. Это восхитительно. - Восхитительно, блять, - Лиза покраснела и нацелилась вилкой в ее омлет. - Дай кусочек твоего, у тебя вкуснее. Саша молча поменяла их тарелки местами. Горе ела, украдкой наблюдая, как альфа пьет кофе, глядя в окно. Спокойная, надежная. Ее каменное лицо, которое другие боялись, было для Горе самой безопасной гаванью. - Сань. - М? - Спасибо. - За что? - Да просто. Саша кивнула, понимающе. Она всегда понимала.

***

Вечером Лиза вернулась с работы красная и злая. - Всё, я эмигрирую. В Сибирь. Завтра. Один поезд, и я дома, где приличный минус, - она швырнула сумку и повалилась на пол в прихожей, прямо на прохладный паркет. Саша, не говоря ни слова, принесла влажное полотенце, бутылку воды и легла рядом. Положила полотенце Лизе на лоб. - Идиотка, - беззлобно прошептала Горе. - Да, - согласилась Саша. Она перевернулась на бок и начала гладить Лизу по спине, медленно, ритмично. Через несколько минут напряженное тело омеги расслабилось, а запах горечи уступил место привычному шоколадно-мятному. - Не поедешь одна, - тихо сказала Саша. - Ага, возьму с собой ромашки, они там замерзнут. -Приживутся. Рядом с мятой. Горели фыркнула, но перевернулась и зарылась лицом в Сашину шею, в самый безопасный в мире запах - ромашки, дом, альфа. - Люблю тебя, -прошептала она в ее кожу, слова приглушенные, как всегда, когда эмоции перехлестывали через край ее взрывного характера. Саша не ответила словами. Она просто крепче обняла ее, сплетя их ноги вместе на прохладном паркете, и положила подбородок на макушку младшей. Ее рука продолжала медленно водить по спине Горе, рисуя невидимые узоры. За окном еще стояла московская жара, но здесь, на полу их прихожей, было прохладно и совершенно. Как раз достаточно места для двоих - мятной омеги, которая ругалась, как сапожник, и любила, как преданый щенок: безгранично и преданно. И альфы с каменным лицом, которая для одной только девушки умела становиться мягче лепестков.