Часть 1
8 февраля 2026 г., 14:20
Новым шерифом Пилтовера была интересная женщина. Год назад Вандер бы не испытывал к ней ничего, кроме ненависти, но в последнее время ему пришлось значительно пересмотреть свои взгляды. Если он хотел, чтобы и к заунитам относились лучше, чем предписывал стереотип, ему стоило следовать такой же логике, пусть это и было непросто.
— Что делает столь уважаемая дама в такое время в подобном месте? — совершенно спокойно произнёс он, переворачивая последний стул, чтобы водрузить его на столешницу.
Грейсон сдержанно посмотрела на него.
— Пришла выпить. Это же бар, разве нет?
— В этом баре не слишком жалуют миротворцев. Но тебе, — показал жестом руки Вандер, — я налью.
Грейсон прикрыла дверь и с долей сарказма ответила:
— Приятно чувствовать себя особенной.
На первый взгляд, с её крайнего визита «Последняя капля» не слишком изменилась — разве что на парочке столов появились изломы, которых не имелось раньше. Впрочем, учитывая, какой тут обычно выпивал контингент, удивляться подобному было бы глупо. Однако, по её глазам Вандер быстро подметил, что автомат для проигрывания граммофонных пластинок все же не остался без её внимания.
— Музыкальный автомат прикупил? — озвучила вслух Грейсон, присаживаясь на нелепый стул у барной стойки.
— Да. Люди любят отдыхать в приятной обстановке, знаешь ли, — обошёл стойку Вандер с другой стороны, вставая около пивных кранов. — Боюсь, вина или шампанского предложить не могу. Есть пиво, пиво и…
— Пиво?
Несмотря на тон Грейсон, не было похоже, что она заявилась в «Последнюю каплю» нажраться в слюни. Голос её, может, и звучал достаточно позитивно, но на лице читалась некая серьёзность.
Вандер закинул мокрое полотенце себе на плечо.
— Верно. Ничего от тебя не утаишь. Но ты ведь, — благоразумно улыбнулся он, — пришла не веселиться, правда?
— Ничего от тебя не утаишь, — повторила Грейсон его собственные слова.
— Обдумала моё предложение?
— Да. Но, знаешь, обманывать женщину при знакомстве — это дурной тон. На лжи добрососедских отношений не построишь.
Ну, это был вопрос времени. Вандер даже не скрывался, на самом деле — наоборот, постарался занять относительно легальную нишу, чтобы детям ничего не угрожало. А доказать что-либо для миротворцев представляло проблему, ведь у заунитов даже документов не имелось. Кто угодно мог назвать себя как угодно: если бы стражи «порядка» захотели кого-то отправить в Тихий Омут, им не понадобились бы никакие бюрократические процедуры.
Был человек — и пропал человек. Вот так обстояли дела.
Грейсон сложила руки на барной стойке. Поза её была исключительно расслабленной, но Вандер не сомневался: если бы требовалось вступить в бой, Грейсон понадобилось бы не больше пары секунд, чтобы «влиться» в процесс.
— Я знаю, что ты был на том мосту, Вандер, — добавила она.
Любопытный нюанс: Вандер представлялся ей Джеком. Видимо, Грейсон и правда не предположила, а достоверно установила озвученный факт.
— Вандер в Зауне не один, — пожал плечами Вандер.
— Возможно. Но другого человека, который бы столь точно подходил под описание из документов миротворцев, принимавших участие в том противостоянии, я не нашла. Да и сентиментальности тебе не занимать: сдаётся мне, это единственные, — показала она пальцем под потолок бара, — перчатки такого рода.
Чугунные перчатки на верёвке едва заметно качнулись, видимо, из-за внезапного сквозняка. Увы, откуда он взялся в баре, оставалось решительно непонятно.
Грейсон была права, на самом деле. Но наверняка прекрасно понимала, что просто так Вандер сдаться не согласится. Несмотря на отличную физическую подготовку, сила была не на стороне Грейсон, не говоря уже о том, что она находилась на его, Вандера, территории. Во всех смыслах.
— Это было в прошлой жизни, — медленно подобрал каждое слово он. — Сейчас у меня бар и две дочки.
Грейсон хмыкнула. Как ни странно, но, кажется, она его не боялась. Это было приятно, потому что к насилию Вандер прибегать не желал.
— Удивительная прыть. За год сразу две. Поздравляю, — стукнула Грейсон пальцем по столешнице стойки пару раз.
— Ты знаешь, откуда берутся дети в Зауне?
На сей раз Грейсон не сдержала смешок:
— Подозреваю, что оттуда же, откуда и в Пилтовере.
— В Зауне, — немного нахмурился Вандер, — мы их находим. Тут почти все, — показал он на дверь бара, — беспризорники. Мой отец спился, а мою маму убили миротворцы, — прижал ладонь к груди, — и родителей моих дочерей тоже убили миротворцы. На том самом мосту.
— У миротворцев, которые погибли там, тоже остались дети.
Замечание было весьма резонное. До недавних событий Вандер не думал о том, что жители Пилтовера — тоже люди. Ну, то есть, в буквальном смысле это было так, конечно, но он просто считал их своими кровными врагами. А то, что у пилтоверцев имелись семьи, друзья и близкие, казалось ему чем-то вроде ширмы.
Это копилось, копилось, копилось — и вылилось в бойню, из которой никто не вышел победителем. Похороны были по обе стороны реки — с той лишь разницей, что заунитам не удалось закопать большую часть тел. Они так и остались там, на мосту.
— Я устал от этого, — чуть тише произнёс Вандер. — Поэтому я и хочу изменить все, понимаешь? Чтобы дети жили в мире, а их родители не погибали в замкнутом круге насилия.
Грейсон вздохнула — не тяжело, но и вовсе не легко, — а после кивнула. Глаза её при этом стали грустными.
— Понимаю. Поэтому я решила, — сделала она паузу, — принять твоё предложение. Я прошлась по ближайшим районам, и ты неплохо справляешься. Сможешь распространить своё влияние?
С облегчением Вандер расправил плечи. В комнате будто стало проще дышать.
— Сделаю все возможное.
Обманывать смысла не имело — они оба понимали: стоял вопрос не только желания, но и удачи. Но пока что у Вандера получалось, и он был уверен: рано или поздно победа будет за ним.
— Славно, — приняла его ответ Грейсон, а потом сложила пальцы в замок. — Так… Долго мне ждать моё пиво?
Вандер покосился на краны справа от себя. Взял полотенце с плеча и аккуратно вытер пятнышко на крайнем.
— А тебе какое? Есть из левого крана, — предложил он, — из правого и из центрального. К сожалению, они все из одной бочки, так что разницы нет.
— Невероятно богатый ассортимент, — усмехнулась снова Грейсон. — Не знаю, какой выбрать, так что на твой вкус.
— Я работаю над расширением меню, — отшутился Вандер и отвернулся, чтобы взять кружку со стеллажа позади себя. Как раз несколько чистых высохли после мойки.
Он подставил кружку под центральный кран, а второй рукой вынул из широких штанин трубку; задумчиво положил в рот и, взяв из глубины стойки спички, нажал на рычаг локтем, параллельно закуривая.
Для пущего эффекта выпустил дым через нос и покосился на медленно поднимающийся в кружке уровень пены.
— Знаешь, мне нравятся честные женщины, которые могут позволить себе выпить, — прозвучало немного глуховато, потому что трубку все ещё нужно было зажимать в зубах. Вандер отпустил рычаг и поднял тару с напитком, ставя её перед Грейсон. — Твоё пиво.
— Благодарю, — невозмутимо сказала Грейсон, пододвигая кружку к себе. — Мне тоже по вкусу честные мужчины, которые думают о будущем. Особенно о будущем детей.
Вандер затянулся ещё одной порцией дыма; из-за него уже даже горло не свербило. Впрочем, после шахт такое вообще можно было считать наичистейшим воздухом.
— Ладно, если серьёзно, я хотел предложить свой диван на ночь. Потому что твои же, — покачал он головой, — подчинённые тебя и застрелят на подходе к Пилтоверу.
Грейсон пригубила кружу, а потом сделала несколько мощных громких глотков. Похоже, в пивном поединке она бы смогла потягаться даже с Севикой.
— Боюсь, меня устроит только кровать, — лукаво протянула она. — И то, — показала она на Вандера пальцем, — если сможешь меня перепить.
Она определённо точно не забыла, что говорила с владельцем бара: во взгляде это читалось. А Вандеру пришлось сделать вид, словно он совершенно точно не поперхнулся табачным дымом.
— О как, — после мгновения молчания протянул он, а потом вслепую у мойки нащупал ещё одну чистую кружку. — В таком случае, себе я тоже налью.
— Отлично. Значит, выпьем за долгосрочное сотрудничество? — проследила Грейсон за тем, как Вандер подставил под кран вторую кружку и нажал рычаг.
— Выпьем за долгосрочное сотрудничество, — без тени сомнения согласился он.