Моя причина

«Медведи», как того хотели и заслуживали, выигрывают финал МХЛ, и после этого Андрей, как капитан «Медведей», устраивает посиделку в спорт-баре для самих «Медведей» и «Титана» с Макеевым, которую с радостью поддерживают окружающие его хоккеисты — все же, в «Титан» перешло немалое количество «Медведей», которые хотят единения с бывшими одноклубниками. Сергей приходит с превеликим счастьем и присоединяется к массовому мероприятию и про себя отмечает, что Андрей действительно изменился, и Сергей только рад, что он стал таким — таким, каким бы он его давным-давно хотел видеть. *** Сердце Андрея щемит каждый раз, когда Яна уезжает то к «заболевшей тете в другой город», то когда ее прихватывает на «почве» беременности. Оставаться наедине со своими мыслями становится невыносимо и Андрей порывается вырвать клок и без того не сильно густых волос на своей голове, лишь бы перестать мучаться и наблюдать за мучениями. Да, Яна в его понимании не была той самой любимой и единственной, он был рядом с ней, ну, будем откровенными, благодаря хитро-сделанному плану отцов, которые тут же подсуетились и вернули Яночку в город, как только Лата из него уехала. Андрей не любил ее, и четко это признавал. Андрей любил… ее любовь к нему. И даже это не скрывал. Но полностью принимал взвалившуюся на него ответственность как дань и в некоторой степени как гордость. Всё таки малыш! К мысли, что Яна беременна малым, Андрей давно свыкся и не противился. За свои поступки нужно отвечать и он был готов принять эту ответственность с лихвой, не стараясь увильнуть. Может, Яна — его судьба? Может, Яна — действительно его человек? И несмотря на все эти частые ругани, ссоры из-за тени присутствия Латы в его жизни даже после ее отъезда в Москву, неопознанный гнев, ревность Яны ко всем и к каждой, а к мыслям о Лате уж и подавно — может, оно все мимолетно и незначительно? Может, она действительно его судьба и ему просто стоит принять ситуацию? Может… Эти мысли перекрывают другие, не сильно радужные: он сейчас должен быть на тренировке перед финалом и слушать очередные указания Макеева, но тот, увидев его состояние, уточнил причину всех его бед, отпустил в больницу, к Яне. В голове — решительное ничего, когда Андрей, идя по больничному коридору, пытался свыкнуться с мыслью, что Яна беременна его малышом, но в связи с почечной недостаточностью, легко точно не родит: во всяком случае, не без помощи медиков, а для этого нужно отправиться в Германию на лечение. Вопрос с отъездом Яны в Германию и до этого не стоял ребром, поэтому решился быстро и твердо — не без участи Федора Михайловича: Яна едет и точка, а деньги всегда найдутся. А вот Андрей… Вся его душа, тело и мысли рвались в бой и умело сражались с противником в виде Самойлова: Андрей не мог оставить жену и будущего ребенка без защиты, а лучшая защита, как он считал и преданно был уверен, это он сам. В тот момент, когда он узнал про ее почечную недостаточность, ему было наплевать на команду, хоккей и всех остальных в целом — единственное важное для него было здоровье Яны и малыша. Но все были категорически против его отъезда: у него тут хоккей, финал на носу, «да и зачем лишний раз себе нервы-то трепать, а?» Все кричали в одну дудку ему, оглушали, но Андрей стойко отстоял позицию — он едет с ней и точка. Он, конечно, догадывался, что Федор Михайлович найдет и использует любую лазейку, чтобы только оставить строптивого Андрея тут, в Москве, на «Кубке», но продолжал гнуть линию до победного конца. До отъезда время есть — а там прикинут. Андрей устало протирает глаза. Так, времени задерживаться нет резона — от Яны все равно выгнали, ей нужен отдых, да и Макеев поступил с ним по-человечески, войдя в положение и отпустив сюда… Нечего пренебрегать вниманием тренера. — А к нему можно? — сквозь пелену своих мыслей Андрей услышал теплый и мягкий голос девушки, которая обращалась к медсестре. И этот голос показался ему смутно знакомым… — Девушка, вот вы журналистка?! — гневно воскликнула медсестра, чем и привлекла внимание рассеянного Андрея. Далее последовали некоторые фразы, которые в шуме и гаме Андрей не смог распознать и отличить, но последнюю он услышал четко: — Но всё равно к нему не положено! Пререкания и препирания этой самой журналистки с медсестрой были вялыми и даже нерешительными, но во всей этой больничной суете его привлекла эта мелодраматическая сцена с какой-то... бывалой для него схожестью непонятно в чем. А с каждым новым словом и по мере его приближения к ним голос строптивой и упертой журналистки отдавал чем-то уютным и таким родным. Андрей решил приглядеться и подойти чуть ближе. Дыхание сперло, когда он столкнулся взглядом с этой журналисткой, которая решила отстать от медсестры. Лата. Она. Так близко впервые за эти четыре года. Насколько близко, что, если постараться и ступить пару шагов к ней, безумно ошарашенной и такой по-прежнему родной, можно ее коснуться. Вдохнуть ее запах и обнять крепко-крепко, так, чтобы у нее не было шанса улизнуть. В голове хороводы водят мысли, которые только и сводятся к одному его истинному желанию уже как пятый год — прижать ее к себе и никуда не отпускать. Больше никогда. Стоять сейчас, и смотреть на нее, такую свою и чужую одновременно, было невыносимо, но уйти он не мог: ноги буквально приросли к полу и не хотели смириться с мыслью, что она может запросто развернуться и уйти. — Андрей, всё в порядке? Это первое, что она издает, посылая пресловутое «привет» куда подальше. Посылает все приемлемые «как папа? Как сам?» куда подальше, интересуясь только его состоянием. И сейчас, сокращая расстояние до минимума, приближаясь, едва останавливая сердечный порыв не коснуться к его плечу, она беспокоится. Так истинно и верно. «Какие там «приветы», когда они встретились за все эти четыре года именно в городской больнице?» — Уже да, — тяжело сглотнув, ответил Андрей и устремил на нее взгляд, полный верности, преданности и сжимающей сердце в тиски боли. «Уже да, после того, как я увидел тебя», — расширил предложение голос разума Кисляка. Непозволительно близко, а от этого не весь как трудно. Лата кивнула и выдавила из себя улыбку. У него все хорошо. И это единственное, что ее заботит. Кисляк снова тяжело сглотнул. После стольких потерянных лет на расстоянии он не мог ее так просто упустить. Нужно было как-то развить диалог и побыть с ней еще хоть пару минут, лишь бы снова увидеть ее улыбку. Андрей сперва отвел взгляд, а затем снова вернул на Лату. — Яна просто… она… Ее прихватило, поэтому я тут. Да уж, развил диалог! Да еще и тему подобрал… Лата сдержанно кивнула. Яна. Значит, они всё-таки вместе. Значит, Оля не соврала и даже не убавила при диалоге по телефону — хорошо, что не пожалела ее психику. Макеева уже хотела добавить пару слов-пожеланий скорейшего выздоровления Яне, как того полагали приличия, хотя, где-то в глубине души Лата действительно желала, чтобы у человека, который будет рядом с Андреем, было всё хорошо, но Андрей оборвал ее задумку и заговорил первым: — Скоро поедет на лечение в Германию и там-то и с ней, и с малышом все будет хорошо. — С малышом? — изумленно воскликнула Лата и сразу же прикусила язык, понимая, что это прозвучало слишком истерично и резко. Значит, Оля не всё рассказала… Андрей, не переставая рассматривать совсем не изменившуюся — учитывая тот факт, что он постоянно мониторил все ее страницы в соцсетях и гуглил всё, что было связано с ней — Лату, ответил заторможенной реакцией: — Ну да. Яна беременна. — О, — тихо воскликнула Лата и поджала губы. Ну теперь все, пиши пропало. Шансов никаких. Андрей ведь всегда ей говорил, что хочет ребенка от любимого человека. Любит, получается?.. В груди болезненно защемило и Лата попыталась унять эту боль и причинить себе другую физическую — она сжала руку в кулак аж до побеления костяшек, надеясь, что Кисляк не заметит ныне полюбившийся ей маневр. Девушка улыбнулась изо всех сил и, проталкивая ком в горле, ответила, как того вынуждали правила и моральные нормы приличия: — Поздравляю. Андрей сдержанно кивнул, оценивая ее реакцию: улыбка эта была вымучена до нельзя и он знал это как никто другой. «Могла бы и не врать». И они оба знали, в каком месте она соврала. Он слишком хорошо ее знал, чтобы верить в то, что она сказала это без всякого волнения и боли. В ее поступке, как и словах, хорошо прослеживалось желание сохранить хоть какие-то адекватные взаимоотношения. Она качнула головой, едва ориентируясь, как можно продолжить диалог после такого смелого и яркого заявления, ведь жутко не хотелось отпускать от себя Андрея. Дикое желание просто прижаться к нему и никогда не отпускать настигло ее очень быстро, но Лате пришлось сохранить здравый рассудок и очень быстро послать эту идею. — Мальчик, девочка? — Мальчик, — кивнул Андрей без всякого энтузиазма и отвел взгляд в сторону, стараясь не циклиться на картинке-воспоминании, которая снова и снова возникала у него в голове. Лата опустила голову и углубилась в воспоминания. — А ты же родишь мне девочку? Лата выскользнула из его не слишком крепких, но таких нужных объятий и серьезно посмотрела на Андрея, который всячески старался одарить ее шею горячими поцелуями. — Андрей, ты серьезно? — Ну а почему нет? — улыбнулся он. — Я никогда бы не подумала, что ты... Ну, видишь меня мамой своих детей и все в этом роде. Андрей хмыкнул и ответил с улыбкой на лице: — Похоже, это точка невозврата. «А вот и возврата», промелькнуло в голове у Латы, когда она вынырнула из своих мыслей и встретилась со взглядом Андрея. «Похоже, дочку от любимого человека я все-таки не буду иметь», подытожил Андрей, вырываясь из воспоминаний и глядя на Лату. Он столкнулся с ней взглядом и до него дошло: они подумали об одном и том же. В его голове промелькнула еще одна мысль, но он счел ее безумно бредовой и переключился на другую: он не может оставить Яну. Да, Андрей ее не любит и никогда не любил, но бросить ее он не в состоянии. Он с себя ответственности не снимает и снимать не собирается, хотя к Яне ничего не чувствует. Сейчас, возможно, проскакивает какая-то искренняя жалость вперемешку с одобрением ее поступков — все-таки, не пошла и не сделала аборт, не лишила маленького человечка жизни. (Хотя, возможно, именно этим и привязала к себе). Все эти четыре чертовых года Андрей пытался забыть Лату. Пытался забыться, используя для этого Яну, утопая в ее возможно даже искренней любви. Нырял с головой в другие отношения, скорее вынужденно, после известия о том, что Яна беременна, предложил ей выйти замуж. Яну бросить не может, к Лате приблизится и допустить вольность, которая потом ему в самых сладких снах будет сниться, тоже. Черт! Почему ж, блин, так сложно?! — А ты тут чего? — кивает он, раздробив тишину, которая создала пропасть между ними. Кисляк уж сильно сомневался, что Лата решила сгонять в больничку и по чистой случайности решила заглянуть в самую дорогую из возможных — Яну же в другую отвезти даже чисто теоретически не могли. Лата нахмурилась. Ее причина местонахождения здесь — буквально раздутый пустяк, в отличии от его. У него тут Яна… с ребенком, а у нее... старый хрыч. Или молодой. Лата не знала и знать не хотела, проклиная Свету, свою напарницу, которая решила ногу себе сломать прям перед выездом в городскую лечебницу. — Тут одна известная шишка лежит... Поэтому и послали проведать, обстановку узнать, да и на интервью как-то уломать, но, в общем, не судьба. Андрей улыбнулся, заприметив, как она увлеченно делится своей новой-давно забытой старой жизнью. — Смотрю, ты вся в работе, — констатирует Андрей с искренней улыбкой на лице. — Ну да, — Лата усмехается и то ли Андрею показалось, то ли в ее голосе действительно засквозило грустью да подуло тоской. Он бы хотел ошибаться… Лата пытается избежать зрительного контакта с ним: — У меня как-то все, кроме того, что надо. — Тоже самое, если честно, — усмехается Андрей в ответ. У него есть все: карьера, любимое увлечение и работа как одно единое целое, здоровые отношения в семье, — то есть с отцом, — любящая его жена… а вот любви искренней нет. А может… нет вообще этой любви гребанной, а? Может это все иллюзия из бульварного чтива, заполонившая мозги всех кого не попадя, и Андрей тоже попался на эту удочку шесть лет назад, когда стал проявлять знаки внимания Лате? Именно Лата снова вырывает его из пучины мыслей: — А ты, кстати, как здесь? У вас же финал на носу. — Да так... Сергей Петрович отпустил, — Андрей стреляет в Лату один пронзающий насквозь взгляд, и Лата может поклясться, что он никогда ни на кого больше так не смотрел — с такой привязанностью и какой-то трепетностью и... любовью? Насчет последнего она не уверена… как и первого и второго. Но видеть и ощущать это до жути хотелось. — Дела, видимо, слишком серьёзны, раз Серёжа отпустил, — соглашается Лата. Серёжа по пустякам людей с важных тренировок за несколько дней до финала не отпускал. — Ну, видимо, вид у меня не самый лучший, раз он согласился. Потому что никто ему об этом не говорил. — Порой он бывает сострадателен к тем, кто ему верен, — кивает Лата, а затем переводит на него свой взор: — Ты на выход уже? — когда услышала «мугу», продолжает: — Тебя подвезти? — Лат, ну я... Она обрывает все его безуспешные попытки противостоять ее вспыльчивому и конкретному нраву и улыбается: — Я могу сделать для тебя что-то хорошее? Андрей улыбается: — Ты уже сделала. Когда появилась в моей жизни шесть лет назад. Лата открывает рот, чтобы возразить, но тут же прикусывает язык, осознавая, что он сказал. Он, черт возьми, помнит. И судя по точной цифре, помнит то, где она сбилась со счета. Лата встречается с преданным взглядом Андрея и ощущает, как ее сердце не по ее воле ухнуло в пятки, а затем застучало так громко и шумно, что она не сомневалась — он тоже слышал этот стук. — Лат, я не хочу быть неудобным. — Даже не думай. Я ведь сама это предложила, — настаивает она. — Если только я тебя не напрягаю... — Никогда, — категорично отрезает Лата. Да простит ее Светка!.. Ребята выходят из помещения рука об руку. Внутренности Латы сжимаются в один смелый комок, а Андрей пытается скрыть неловкость и дикое желание ее обнять или хоть как-то коснуться. Уже так катастрофично неловко, и это они еще никуда не поехали… Что будет дальше? Андрей спускается на пару ступенек вниз и, чтоб утолить разрывающее его желание, а также сберечь колени Латы, которые она всегда предпочитала сбивать в кровь или украшать их синяками, протягивает ей руку в качестве поддержки. Она пускает свою руку в его, внимательно всматриваясь в трещину в асфальте. Кисляк чуть качает своей и перехватывает ее взгляд на себе. Их лица оказываются в непозволительной близости, и Лата старается прогнать все каверзные и слишком откровенные мысли прочь, которые так долго высиживались в ней, но выходит слишком вяло. Андрей наклоняется ближе к ней, но всю его задумку и их общее желание разрушает до боли знакомый голос: — Кислый, ты там долго еще тереться будешь?! Карета не ждёт! — Смирный? — Андрей переводит нахмуренный взгляд на некогда конкурента… не только на хоккейном поле. — Ты чё тут забыл? — Гонец от Макея, — прикрикивает тот, опираясь на свой роскошный автомобиль, подаренный богатым папочкой. — О, Лата! Привет подающим надежды журналистам! — Таки подающим? — Лата улыбается и выгибает бровь. К Смирнову она никогда не питала трепетных чувств и уже на первом спонтанном, но четко запланированном интервью поняла, что ожидать от него чего-то не пошлого и наглого, если ему это не выгодно, не стоит. Парень был толковый, смазливый, действительно умный, но растрачивал он свою энергию совсем не на то, что стоило бы: он периодически баловался «не тем, чем надо», и Лата искренне надеялась, что с этим пагубным делом он давненько завязал — как минимум с середины своего участия в «Молодежке». Лата предполагает, что просто так Макеев не мог пригласить его в сборную, а значит, какие-никакие, но изменения все же произошли. — С каких это пор ты стал интересоваться судьбами и творчеством журналисток? — Твоей, Лата, я интересуюсь давно. Лата откровенно хмыкает и скрещивает руки на груди. — Польщена, но почему-то не удивлена. — Всё для тебя, дорогая, — самодовольно ухмыляется Лёша, заметив чуть надменное выражение лица Макеевой, и ходячие желваки Кисляка. — Так, гонец от Макея, ты сюда зачем через пол Москвы ехал?! Неужто со мной поболтать? Не думаю, что Сергей Петрович это оценит. — Макеев небось уже рвет и мечет? — вставляет Андрей, тем самым давая понять Смирнову, что он все еще тут. — Если ты не поторопишься, точно будет, — резонно отмечает Смирнов. Андрей усмехается: — Кто еще из нас тормозит процесс. Парень оборачивается к Лате, заметно изменившись в лице — с Латой он не мог общаться так, как с этим нагловатым типом: — Ты прости, что так вышло… — Я все понимаю, — Лата касается его руки и улыбается — С ним ты скорее доедешь. Да и Серёжа ждет тебя именно с ним. — Ну, думаю, он не откажется в удовольствии увидеть тебя рядом, — отметил парень. — И то правда, но мне еще в редакцию тулить… — Секунду! То есть ты была готова поехать в другой конец города и получить по шапке, лишь бы… Лата отводит взгляд и чешет затылок. — Кислый, рожай уже! — окликает его недовольный Смирнов, что оперся на бампер машины. — Родят через пару месяцев, — прикрикивает он в ответ, — А я сейчас подойду. Леша кивает, но, увидев беглый взгляд Латы в его сторону, расплывается в самодовольной улыбке и подмигивает ей. Лата, ничего не ответив, отводит взгляд. Андрей видит все эти переглядки, но решает заговорить к Лате лишь спустя время: — Лат, я, может, не имею никакого права тебе это говорить, но... Я тебя прошу, будь с ним аккуратна. Лата расплывается в улыбке. — Не понимаю, почему ты это говоришь мне. Не я же с ним проведу ближайшие полчаса... не считая пробок. Андрей усмехается, но после быстро сосредотачивается только на ней: — И всё же. Ты поняла меня. — Я тебя услышала. — До встречи. — Надеюсь, что до скорой. Удачи на финале! И им обоим очень бы хотелось верить в то, что их новая встреча действительно произойдет скоро…