Моя причина

Следующая неделя проходит в активной реабилитации Андрея, включая силовые нагрузки — он прикладывает всевозможные усилия, чтоб как можно скорее встать на ноги. Лата не может не нарадоваться уверенным успехам Андрея и искренне преклоняется терпению и его неугасаемой силе воли. В один из ее приходов Андрей собирается качать пресс. Ей бы тоже не мешало позаниматься — все ее физические нагрузки заключаются в перебежках мелкой рысью между работой и Андреевой и своей квартирой, а также периодическими поднятиями тяжестей. Да и Андрею явно будет веселее. Поэтому она с запалом предлагает предлагает ему позаниматься вместе. Они принимают упор лежа, соприкасаясь ногами, и вместе по счету поднимаются в сидячее положение. Андрей начинает юморить по мере того, как они делают упражнение, а Лата едва посмеивается и говорит, что ей будет трудно разговаривать и заниматься делом — ее дыхалка, в отличии от его, более натренированной, не выдерживает. Лата сдалась на 45 разе, но Андрей пошел дальше, не сбавляя ритма, и она досиживает с ним до упора, заодно пытаясь отдышаться. Когда Андрею остается пару подходов к крупному числу, и он поднимается наверх в исходное положение, Лата улыбается и быстро целует его в нос. Андрей только и успевает вскинуть брови, как тут же возвращается в положение лежа. До Латы доходит, насколько привычным и милым оказался этот жест — такое часто происходило, когда они занимались вместе спортом, — и, чтобы как-то унять себя, она подрывается с места, резко интересуясь состоянием своей прически. "О боже, Кисляк, мы с тобой никогда такими не были!" Лата внезапно увлекается стопкой книг о праве, а Андрей выдыхает и скрещивает руки на коленях. Они оба пытаются делать вид, что в очередной раз ничего не произошло. Так как Андрей ужасно не хочет, чтоб кто-то видел его на коляске, а выходить на улицу и дышать свежим воздухом надо, Виктор Анатольевич придумывает решение проблемы — вывозит его и Лату на набережную сюрпризом в поздний вечер. Лата помогает Андрею объехать горбыли на тротуаре, выруливая коляску в нужное направление. Андрею неловко: — Лат, может не надо? Я сам. — Андрей, мне не тяжело. Тем более, ты сам помогаешь. Вместе легче. Виктор Анатольевич начинает незатейливую беседу, и Андрей с Латой с легкостью ее подхватывают и развивают. По мере разговора Кисляк-старший делится рассказами из своей молодости, проводя параллели с нынешней реальностью. Андрей не перестает шутить по поводу папиных историй, которые он слышит впервые, и тот "в отместку" делится с Латой историями детства Андрея. Вечер только в самом разгаре, а Лата уже успела от души нахохотаться. Простые, ни к чему не обязывающие разговоры с Виктором Анатольевичем сквозь шутки Андрея, нечаянные и больно осторожные, почти невесомые касания с Андреем, и очень приятное ощущение, что преследует ее всю их прогулку — всё это делало этот вечер таким незабываемым и.. семейным. Их двоих искренне интересует мнение Латы на ту или иную вещь или ситуацию, они оба беспокоятся по делу — или без дела — не замерзла ли она, и не хочет ли она передохнуть. В эти моменты Лата ощущает себя их семьей. А уходить с этого атмосферного и тихого места так не хочется — и Виктор Анатольевич предлагает им переместиться на крайнюю лавочку, не прерывая беседу. Пока они ходили и разговаривали, сами не заметили, как оказались в парке. Парк находится на небольшой горке, а оттуда открывается вид на набережную и реку. Андрей показывает отцу умения и пересаживается со своего, как он шутит, вынужденного трона на лавочку, опираясь на руки. Теперь-то Лата понимает, зачем он так усиленно подкачивает руки. По мере развития разговора они переводят взгляд в небо и начинают рассматривать звезды. Виктор Анатольевич не спешит разделять с ними этот момент — уходит за водой и мороженым. Андрей рассказывает Лате факты о звёздах, на ходу их придумывая и соединяя в одну историю, а Лата хохочет с каждого острого словесного оборота, наслаждаясь, с каким запалом и легкостью он рассказывает любую историю и делает ее такой захватывающей и яркой. Андрей не считает свои шутки уж больно удачными — Лата ему, скорее, больше льстит, — но не улыбнуться, заметив ее искреннюю и широкую улыбку в эту ночь, он не может. Никогда не сдерживается. Андрею кажется, что Лата светит ярче солнца. Они продолжают хохотать, глядя друг другу в глаза, и Андрей зависает. Какая же она все таки невероятная! Лата на грани того, чтоб бесследно утонуть в омутах глаз Андрея: пытается быстро отвести взгляд — она не выдержит еще одного порыва влюбленных переглядок без возможности поцеловать его. — Лат, — он тихо зовет ее, не отрывая своего очарованного взгляда. Она решает дать себе — и своей выдержке — шанс и возвращает на него взгляд. Но тут же тает от нежности и честности момента. — А? — Спасибо тебе. Андрей без понятия, как бы он справился, не будь бы рядом Латы. Она дарит ему столько беспрекословной поддержки и веры, столько необъятной заботы и нежности просто находясь рядом! Она для него — как светлый маяк. Она искренне удивляется. — За что? За неутомимую поддержку. Выдержку его нелегкого характера. Терпение. Любовь. — За все. Лата поджимает губы, не в силах собрать все слова, что хочет ему озвучить, в один монолог, улыбается и сжимает его ладонь. Он соприкасается с ней взглядом, и они одновременно переплетают пальцы. Андрей и Лата незаметно и синхронно отпускают друг друга, только когда на горизонте появляется Виктор Анатольевич с обещанным мороженным.