Моя причина

Сергей удивленно качает головой, когда замечает Кисляка-старшего недалеко от разгорячившейся толпы поклонников “Бурых медведей”. Еще совсем недавно Виктор Анатольевич до упора был против рвений сына вернуться в большой спорт. И Макеев его с отцовской стороны абсолютно понимает, но только не с хоккейной. У Андрея — очень большой потенциал, и откровенно пренебрегать этим и засовывать в его голову идею отдать себя юриспруденции — кощунственно. Поэтому Бурые под его чутким руководством приняли Кисляка в основной состав почти сразу после его полного восстановления. Что же изменилось для Виктора Анатольевича? Учитывая тот факт, как лихо и бесповоротно изменились отношения Виктора Анатольевича и Латы с учтиво-холодного уровня до крайне теплого и почти семейного, нетрудно предположить, что это произошло не без ее участия. — Рад вас видеть, — он пожимает его руку, улыбаясь. — Я вас тоже! — Виктор Анатольевич заряжен энтузиазмом, и это радует. И раз он тут, то не мешало бы попросить о помощи. Сергей без обиняков интересуется: — Виктор Анатольевич, мне жутко неудобно у вас просить, но.. Вы не могли бы пробить один номерок? Виктор Анатольевич кивает: — Сергей Петрович, ну мы ж с вами всё-таки не чужие люди… — Тоже заметили эти рвения, Виктор Анатольевич? Андрей и до этого выпускал шуточки по поводу будущей женитьбы с Латой и не раз подкалывал по поводу будущего родства. Но в последнее время это изрядно зачастилось. Макеев пускает многозначительный и проницательный взгляд на Андрея и Лату, что стоят поодаль. Виктор Анатольевич делает тоже самое. Лата одним движением стаскивает с Андрея очки и одевает на себя. Он комментирует это и, нежно притягивая ее к себе за талию, целует в щеку. Виктор Анатольевич усмехается и обращается к Макееву. — Давайте за кофе все обсудим. Сережа вскидывает брови: — Всё — это мою просьбу или и Лату с Андреем тоже? — Без них мы никак не обойдемся! После матча Лата отходит в соседний магазинчик за водой — холодильник в буфете ледового накрылся, а после такого ора во все горло после двух шикарных шайб Кисляка ужасно хочется холодненького. Но и после хоккея, как оказалось, было на что поглазеть. Лата видит перед собой Виктора Анатольевича, Андрея и Яну. Яна корчит из себя паиньку — это видно издалека. Взгляд Андрея плещет лютым гневом, сметая все на своем пути. Нормальное кино! Виктор Анатольевич не встревает в их словесные баталии — уж слишком разъяренным выглядит Андрей и слишком жертвой выглядит Яна, что оказаться здесь крайним — проще простого. Виктор Анатольевич взялся за старое? Лата нахмуренно смотрит на это зрелище не для слабонервных. Андрей не мелочится — сразу же после приветствий — и укоризненных взоров в сторону отца с подтекстом "Что она здесь забыла?!" — подстрекает: — Как там Кирилл? Яна корчит из себя беззащитную паиньку и жертву ситуации — ей, впрочем, не привыкать. — Андрюша, о чем ты.. Андрею эти приемы уже в печенках сидят — слишком хорошо ее знает, чтоб поверить в очередную "это не мое, это мне подкинули” ситуацию. — Ян, не падай тут на дурочку. Самойлова реабилитируется со скоростью порывистого ветра, что смело обдает их здесь, прямо под входом в ледовый. — У нас с ним уже давно всё! Андрей усмехается: — А, так ты поэтому здесь? — Андрюша, ну что ты такое говоришь... Он продолжает с участием: — С ним случаем ничего не случилось? — Яна отрешенно качает головой, смутившись от внезапного вопроса. — Странно, — Кисляк хмурится. — Тогда что ж случилось, что он перестал быть в кондиции? Германия накрылась медным тазом? Яна не теряет попыток достучаться до Андрея — состраивает жалостливую мину и едва слышимо приговаривает, напрочь игнорируя его прошлые комментарии: — Я же переживаю за тебя! Андрей хмыкает. Яна и переживает? Стёб высшего сорта. Он обрубает все ее попытки на корню: — Расскажи это кому-то более податливому. И желательно, чтоб человек тебя совсем не знал. А то не поверит. И в этот момент Кисляк краем глаза замечает Лату с разгневанным выражением лица и бутылкой воды в руках вдалеке. Первое, что он хотел увидеть после победного матча, так это Лату, кидающуюся ему на шею, а не вот это вот все. Нужно как-то выруливать из этой ситуации. И Лате он несказанно рад — она ведь вырвалась из водоворота столичных событий и приехала на матч только ради него! Ну, еще к Макееву, но это уже мелочи. Парень летит к ней сломя голову с довольной улыбкой на лице, сгребая в охапку. С момента, как Андрея приняли в Бурые, прошло шесть месяцев, и все это время они постоянно на поездах — то он к ней мчится между тренировками, когда есть промежуток в пару дней, то она к нему, когда позволяет музыкальная жизнь города и свободные дни. Но ни один из них не испытывает дискомфорта — они готовы рваться к друг другу хоть каждый день, только бы побыть вместе. Даже если их встреча будет длинною в пару минут. Их встречи частые, периодами — безбожно короткие, но от этого не менее желанные. Иногда этого хватает, чтоб передать цветы и пообниматься, а иногда — чтобы узнать, как по-настоящему дела у друг друга и что они при этом чувствуют. Выходные они проводят вместе по уже намеченному плану — выезжают за пределы города в надежде найти новые места и приключения. — Лат... — он подмечает ее краткий, но прыткий и точечный взгляд в сторону места, где стоит отец и Яна. Андрею хочется так много ей сказать и все объяснить!... Сказать, что Яна тут мимоходом, — или нет — и что ему на нее плевать с большой колокольни — в общем, сделать все, чтобы Лата даже не задумалась о чём-то каверзном. Но вслух рождается другое, не менее отчаянное: — Прости. Лате хочется плюнуть Яне в глаза, но еще больше — не упасть духом и не потерять самообладание. Поэтому она, пересиливая внутреннюю беспомощность от ситуации и гнев на Андрея — или на Виктора Анатольевича — кто-то из них явно должен был знать о пришествии Самойловой — улыбается и щелкает Андрея по носу. — Андрей, я все понимаю, — Кисляк по взгляду видит, что не все. — Расслабься. Ему не трудно догадаться, что Лата злится от увиденного, но подавляет в себе эти эмоции, чтобы не устраивать сцену и резкую беседу прямо здесь. Он хочет утешить ее и объяснить, как все было, но Лата, заранее увидев его извиняющееся выражение лица, останавливает его и целует. Один поцелуй Латы отгоняет все дурные мысли. Она замечает, что Андрей выскочил к ней в легкой ветровке, в тот момент когда она кутается в свое излюбленное бежевое пальто. Солнце хоть и прорывается сквозь тучи, но холодный ветер резко дает о себе знать. — Ты не замерзнешь? — она поправляет его ветровку. Андрей игнорирует ее милую заботу. Он слегка наклоняется к ней и трется носом об ее нос. Она морщится, а Андрей усмехается и целует ее. — Знаешь, для кого были те две шайбы? — Мм, даже не догадываюсь, — смеется она и довольно целует его в ответ. Виктор Анатольевич внимательно следит за реакциями Яны на каждое новое действие Андрея и Латы: Яна сцепливает зубы, а взгляд превращается в стервозный — паиньки и синдрома жертвы как и не бывало. Кисляк-старший устремляет взгляд на парочку. даже глядя издалека, хорошо заметно, что Лата с Андреем пылают влюбленностью и обожанием к друг другу. А вот от дуэта Яны и Андрея таким никогда и не пахло. Как он мог это проглядеть? Чего они себе в головы вдолбили, будто Яна и Андрей — идеальная партия? И вообще, чего она сюда явилась? Ее появление около Ледового было по меньшей мере неожиданным — наверное, и на матче где-то восседала, томно глядя на ледовую коробку. Неужто действительно в Германии все полегло? В нем загорается искреннее желание отгородить Лату и Андрея от возможных фееричных выходок Яны. — Латочка с Андреем к свадьбе готовятся, — понимает, что приврал, но знает, что это сбудется в обозримом будущем. — Латочка?! — фыркает Яна, а затем, замечая укоризненный взор Виктора с толикой непонимания, исправляется и деланно состраивает невинный вид, — В смысле, Лата... Внезапно как-то просто.