Ты–моя погибель

Чёртов Драко Малфой. Пропади он пропадом, сука. Козёл. Ублюдок. ‎ ‎Эти мысли роились в голове Шарлотты, как рассерженные пикси, пока она яростно тёрла плотную ткань своей школьной мантии. Руки уже ломило от холодной воды, а пальцы покраснели, но это вонючее, неоново-зелёное пятно, кажется, только сильнее въедалось в волокна, издевательски поблескивая в тусклом свете туалета Плаксы Миртл. ‎ ‎Шарлотта уже трижды пыталась применить «Эскуро», но вместо того чтобы исчезнуть, пятно только начинало пузыриться и испускать едкий дым, от которого слезились глаза. Малфой явно подсыпал в котел какую-то дрянь сверх рецепта, что-то такое, что вступало в реакцию с магией. Этот белобрысый выродок продумал всё: он хотел, чтобы она страдала, чтобы оттирала это дерьмо руками, как последняя сквибка. ‎ ‎— Ублюдок… — прошипела она сквозь зубы, в очередной раз окуная мантию в раковину. ‎ ‎А всё из-за Снейпа. Этот сальноволосый придурок сегодня явно встал не с той ноги (хотя когда он вставал с той?). На совместном уроке Гриффиндора и Слизерина Снейп решил устроить «социальный эксперимент» — рассадил всех парами: один со львиного факультета, другой — со змеиного. «Для укрепления межфакультетских связей», — проскрипел он, хотя все знали, что он просто хочет посмотреть, как они перегрызут друг другу глотки. ‎ ‎И, конечно, по какой-то запредельной, кармической «везучести», Шарлотте выпал жребий сидеть с самим Драко Малфоем. Пф, надо же. Весь урок он цедил сквозь зубы оскорбления, мешал ей нарезать корень мандрагоры и демонстративно отодвигал свои учебники, будто её прикосновение могло заразить его чем-то смертельным. ‎ ‎Драко Малфой ненавидел её с первого курса. Шарлотта это знала, чувствовала кожей каждый раз, когда ловила на себе его брезгливый взгляд. Как только этот холеный аристократишка узнал, что она «грязнокровка», она стала для него чем-то вроде досадного насекомого под сапогом. ‎ ‎— Что, Грейнджер номер два? — прошипел он ей в самое ухо, когда они начали варить Укрепляющий раствор. — Стараешься выслужиться перед своим любимым деканом? Твои руки всё равно пахнут магловской помойкой, сколько бы зелий ты ни перемешала. ‎ ‎Шарлотта тогда лишь крепче сжала палочку, пообещав себе не вестись на его провокации. Но Малфой не был бы Малфоем, если бы не довел дело до конца. В самый ответственный момент, когда зелье должно было приобрести жемчужный оттенок, он «случайно» толкнул её локтем и одновременно подбросил в её часть котла горсть сушеной чешуи змеи. ‎ ‎Раздался хлопок, шипение, и густая, склизкая субстанция фонтаном выплеснулась прямо на её грудь и колени. Слизеринцы заржали, как стадо гиппогрифов, а Снейп лишь холодно вычел десять очков с Гриффиндора за «неаккуратность и порчу казенных ингредиентов». ‎ ‎— Ой, Шарли, какая досада, — Малфой состроил сочувственную гримасу, в которой читалось торжество. — Ты теперь выглядишь именно так, как и должна. Как кусок болотной тины. ‎ ‎Шарлотта вздрогнула от воспоминания и с новой силой вцепилась в мантию. Мыло щипало мелкие царапины на руках, а в груди клокотала такая ярость, что она готова была прямо сейчас выскочить в коридор и запустить в эту белобрысую голову чем-нибудь потяжелее «Риктусемпры». ‎ ‎Этот ублюдок думает, что он выше всех. Что его чистая кровь дает ему право вытирать об людей ноги. Шарлотта швырнула мыло в раковину, тяжело дыша. Пятно стало чуть светлее, но мантии всё равно наступил конец. ‎ ‎— Ну погоди, Малфой, — прошептала она, глядя на свое отражение в треснувшем зеркале. — Ты еще узнаешь, на что способна «грязнокровка», когда её по-настоящему доведут. ‎ ‎Она не собиралась это так оставлять. Если Драко хотел войны, он её получит. И никакие связи его папочки в Министерстве не помогут ему отмыться от того, что она для него приготовит. Она ведь тоже неплохо справлялась с зельями, и в её запасе было кое-что поинтереснее, чем неоновые пятна. ‎ ‎Шарлотта вышла из туалета, дрожа от сырости и едва сдерживаемого бешенства. Мантия, мокрая и тяжелая, висела у неё на руке безформенной тряпкой. Она накинула поверх школьный джемпер, который едва спасал от сквозняков подземелий, и зашагала в сторону башни Гриффиндора. ‎ ‎Но судьба сегодня явно решила окончательно её доканать. ‎ ‎На повороте к главной лестнице она увидела его. Малфой стоял, прислонившись к каменной стене, и лениво вертел в руках свою палочку. Рядом не было ни Крэбба, ни Гойла — видать, отправил этих двух дебилов в столовую. Драко выглядел до тошноты безупречно: идеально уложенные платиновые волосы, выглаженная сорочка и эта его дебильная, высокомерная ухмылка, от которой Шарлотте хотелось вцепиться ему в глотку. ‎ ‎— О, глядите-ка, — протянул он, выпрямляясь. — Наша замарашка выползла из канализации. От тебя всё еще несет тухлыми яйцами, Шарли. Или это твой естественный аромат? ‎ ‎Шарлотта остановилась в двух шагах от него. Гнев внутри неё перешел из стадии кипения в стадию холодного, расчетливого желания убивать. ‎ ‎— Завались, Малфой, — тихо и четко произнесла она. — Пока я не скормила тебе твою палочку по частям. ‎ ‎Драко картинно вскинул брови, делая шаг навстречу. Он был выше, и сейчас его присутствие ощущалось как холодный фронт. От него пахло дорогим парфюмом, зеленым яблоком и какой-то элитарной заносчивостью. ‎ ‎— Ого, какие мы зубастые, — он внезапно протянул руку и брезгливо кончиками пальцев коснулся края её мокрой мантии, которую она сжимала в кулаке. — Ты это дерьмо теперь только на помойку выбросишь. Магия не берет «Зелье Инертности», детка. Его нужно было смывать нейтрализатором, а не тереть как прачка в викторианском приюте. Но откуда тебе знать, маглам ведь не выдают инструкции к мозгам при рождении. ‎ ‎Шарлотта почувствовала, как по руке пробежал разряд тока. Она резко дернула мантию на себя, заставляя Малфоя чуть качнуться вперед. ‎ ‎— Ты думаешь, ты такой умный, Драко? — она сделала шаг в его личное пространство, сокращая дистанцию до минимума. — Ты думаешь, что если твой папаша скупил половину Министерства, ты можешь безнаказанно портить чужие вещи? Ты просто трусливый выродок, который прячется за котлами и спинами своих горилл. ‎ ‎Лицо Малфоя на мгновение окаменело. Ухмылка сползла, обнажив настоящую, неприкрытую злость. Он резко схватил её за предплечье, сжимая пальцы до боли. ‎ ‎— Не смей открывать свой грязный рот в сторону моей семьи, — прошипел он ей прямо в лицо. — Ты здесь никто. Ошибка природы, которую пустили в школу из жалости. Ты — мусор, Шарлотта. И если я захочу, ты будешь отмывать мои ботинки языком до самого выпуска. Поняла? ‎ ‎— Пошел ты нахуй, — выплюнула она, глядя ему прямо в серые, как грозовое небо, глаза. ‎ ‎В этот момент между ними искрило так, что казалось, камни вокруг начнут плавиться. Шарлотта видела каждую чертову ресничку на его глазах, видела, как дернулась жилка на его виске. Она ненавидела его каждой клеткой своего тела, но в этой ненависти было что-то болезненно-острое, что-то, что заставляло сердце колотиться в самом горле. ‎ ‎Малфой медленно отпустил её руку, но не отошел. Он опустил взгляд на её губы, и на секунду Шарлотте показалось, что он сейчас либо ударит её, либо… ‎ ‎— Увидимся на отработке, гриффиндорская дрянь, — бросил он, внезапно восстанавливая свою маску безразличия. — Снейп назначил нам обоим «уборку лаборатории без магии» на восемь вечера. Раз уж ты так хорошо набила руку на своей мантии, тебе будет полезно. ‎ ‎Он развернулся на каблуках и зашагал прочь, бросив через плечо: ‎— Постарайся хотя бы к вечеру не выглядеть как помоечная кошка. Бесит. ‎ ‎Шарлотта стояла в пустом коридоре, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Отработка. Вместе. В восемь вечера. В закрытом классе Снейпа. ‎ ‎— Ну всё, Малфой, — прошептала она, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Сегодня вечером ты пожалеешь, что вообще родился на свет. ‎ ‎Она знала, что в лаборатории Снейпа хранятся ингредиенты, которые при неправильном смешивании могут вызвать зуд такой силы, что человек готов содрать с себя кожу. И она не собиралась упускать шанс подсыпать эту дрянь в перчатки этого холеного ублюдка. ‎ ‎План мести начал обретать четкие очертания. Она не просто «отмоется». Она заставит его ползать. И никакая «чистая кровь» не спасет его. ‎ ‎Восемь вечера в подземельях — это отдельный вид ада. Здесь всегда было на пару градусов холоднее, чем в остальном замке, а стены, казалось, пропитались запахом формалина, дохлых крыс и высокомерия профессора Снейпа. ‎ ‎Шарлотта стояла у двери кабинета Зельеварения, сжимая в кармане маленькую склянку. Внутри плескалась бесцветная, вязкая жидкость — её маленькое «произведение искусства». Экстракт сушеной крапивы, смешанный с соком иглокожих тентакул. Стоило этой дряни попасть на кожу, и через пять минут жертва начинала чесаться так, будто её засунули в муравейник к огненным муравьям. ‎ ‎— Готова к унижению, Джонс? — раздался за спиной ленивый, растягивающий гласные голос. ‎ ‎Шарлотта даже не обернулась. Она знала этот голос слишком хорошо. Малфой подошел вплотную, обдав её запахом дорогого мыла и той самой яблочной свежести, которая сейчас вызывала у неё только рвотный рефлекс. ‎ ‎Дверь распахнулась. Снейп, похожий на огромную летучую мышь, выплыл из кабинета. ‎— Внутри десять котлов. На полках — тридцать стеллажей с банками. К утру всё должно сиять. Без магии. Палочки — на мой стол. ‎ ‎Шарлотта стиснула зубы, выложила свою палочку из вишни, стараясь не смотреть на Снейпа. Малфой с крайне брезгливым видом положил свою из боярышника рядом. ‎ ‎— Начинайте, — бросил Снейп и, взмахнув мантией, исчез в темноте коридора, заперев дверь снаружи заклинанием. ‎ ‎Они остались одни. Тишина была такой густой, что слышно было, как в одной из банок на полке шевелится какая-то консервированная дрянь. ‎ ‎— Ну, чего стоишь? — Малфой вальяжно уселся на один из столов, закинув ногу на ногу. — Бери ведро, тряпку и приступай. Я не собираюсь пачкать руки в этой жиже. ‎ ‎— Ты совсем, Драко? — Шарлотта швырнула тяжелое ведро на пол, и грязная вода выплеснулась прямо на его начищенные ботинки. — Снейп сказал — оба. Так что подними свою аристократическую задницу и хватай гребаную щетку. ‎ ‎Малфой медленно перевел взгляд на свои забрызганные ботинки. Его лицо исказилось от ярости. Он спрыгнул со стола и в два шага преодолел расстояние между ними, хватая её за горло джемпера и вжимая в холодную стену. ‎ ‎— Ты, блядь, только что испортила обувь, которая стоит больше, чем весь твой нищебродский дом со всеми твоими маглами-родителями, — прошипел он. Его глаза сузились до ледяных щелок. — Ты сейчас вылижешь эти ботинки, гриффиндорская сука, а потом я, может быть, позволю тебе закончить уборку. ‎ ‎Шарлотта чувствовала, как его пальцы упираются ей в ключицы. Она видела ярость в его глазах, но внутри неё вместо страха пульсировало торжество. Она незаметно вытащила склянку из кармана и, пока он прижимал её к стене, вылила пару капель себе на ладонь. Она знала, что у неё есть около минуты, прежде чем начнет зудеть у неё самой — нужно было действовать быстро. ‎ ‎— Знаешь, в чем твоя проблема, Малфой? — она дерзко улыбнулась ему в лицо, игнорируя то, как тяжело стало дышать. — Ты думаешь, что страх — это уважение. Но ты вызываешь только брезгливость. Ты — красивая обертка, внутри которой гниль. ‎ ‎Она резко вскинула руку и с силой прижала ладонь к его щеке, размазывая состав по его холеной коже. А затем, не дожидаясь реакции, с силой коленкой ударила его между ног. ‎ ‎Малфой охнул, согнувшись пополам, и отпустил её. ‎ ‎— Это тебе за мантию, ублюдок, — выдохнула Шарлотта, отскакивая к раковине, чтобы быстро смыть остатки зелья со своей руки. ‎ ‎Драко тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Он поднял голову, его лицо было пунцовым от боли и ярости. ‎— Тебе пиздец...Джонс... Ты... ‎ ‎Он осекся. Его рука непроизвольно потянулась к щеке. ‎— Что... что это за дрянь? — он потер кожу, и это было его роковой ошибкой — он только глубже втер состав. ‎ ‎— Это твоё новое лицо, Драко, — Шарлотта со смешком привалилась к столу. — Через пять минут ты будешь чесаться так, что захочешь содрать с себя кожу. И знаешь что? Нейтрализатор — в кладовой Снейпа. А палочек у нас нет. И дверь заперта. ‎ ‎Малфой замер. По его лицу поползли красные пятна. Он снова коснулся щеки, потом шеи. ‎— Сука... — выдохнул он. — Ты... ты хоть понимаешь, что ты сделала? ‎ ‎Он бросился к ней, но на полпути его снова скрутило. ‎ ‎Зуд явно начал действовать. Он начал яростно тесать щеку, оставляя на ней белые полосы от ногтей. ‎— Отдай... отдай противоядие, грязнокровка! — его голос сорвался на хрип. ‎ ‎— Нет его у меня, — Шарлотта наблюдала за его мучениями с холодным удовлетворением. — Мы же в одной лодке, помнишь? Отработка. Вместе. Наслаждайся, Малфой. ‎ ‎Драко уже не скрываясь чесал шею, лицо, грудь под сорочкой. Он выглядел жалко, вся его напыщенность слетела, как шелуха. Он метался по кабинету, сбивая склянки. ‎ ‎— Пожалуйста... — это слово далось ему с таким трудом, будто он жевал битое стекло. — Шарлотта... блядь... оно жжет... сделай что-нибудь... ‎ ‎Он упал на колени перед ней, его руки дрожали. Шарлотта смотрела на него сверху вниз, и вдруг что-то внутри неё дрогнуло. Не жалость — скорее странное, извращенное чувство власти. Она подошла к нему, наклонилась и схватила за подбородок, заставляя смотреть на себя. ‎ ‎Его лицо было в красных пятнах, глаза слезились. Он был полностью в её власти. ‎— Повтори, — прошептала она. — Скажи, кто я. ‎ ‎— Ты... — он сглотнул, его тело дернулось от очередного приступа зуда. — Ты... лучшая в зельеварении... пожалуйста... Шарли... убери это... ‎ ‎— Нет, Малфой. Скажи, кто я для тебя. ‎ ‎Он посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто помимо боли. Что-то темное, тягучее, чего она не видела раньше. ‎— Ты — моя личная катастрофа, — прошипел он, внезапно хватая её за талию и притягивая к себе, несмотря на зуд. — И если я сдохну здесь, я заберу тебя с собой. ‎ ‎Он резко дернул её на пол, и они оба повалились на каменные плиты, среди разлитой воды и осколков. Малфой, тяжело дыша, навис над ней, его руки горели от зелья, но он сжимал её запястья с такой силой, что кости хрустели. ‎ ‎— Я ненавижу тебя, — прошептал он ей в губы. — Ненавижу так, что дышать больно. ‎ ‎— Взаимно, Малфой, — выдохнула Шарлотта, чувствуя, как его жар передается ей. — Взаимно. ‎ ‎И в этом холодном, провонявшем смертью подземелье, между ними вспыхнуло что-то посильнее любой ненависти и любой магии. Это был чистый, незамутненный пиздец. ‎ ‎Холодный камень пола обжигал через джемпер, но Шарлотта этого почти не чувствовала. Всё её внимание было сосредоточено на Малфое, который прижимал её к плитам с такой яростью, будто хотел впечатать в сам фундамент Хогвартса. Его лицо, обычно бледное и холеное, сейчас пошло пунцовыми пятнами, а глаза горели лихорадочным, почти безумным блеском. ‎ ‎— Ты... чёртова... сука... — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. Его пальцы на её запястьях дрожали — зуд становился невыносимым, пробираясь под кожу, в самую кровь. — Сделай... что-нибудь... или я клянусь, я вытрясу из тебя душу прямо здесь. ‎ ‎— Ой, Малфой, напугал ежа голым задом, — Шарлотта дернулась, пытаясь высвободиться, но он навалился на неё всем весом. — Что, аристократическая выдержка дала сбой? А как же твоё хваленое самообладание? Где твоё «мой отец узнает об этом»? ‎ ‎Драко резко наклонился ниже, так что их носы почти соприкоснулись. Она чувствовала его прерывистое, горячее дыхание, пахнущее мятой и яростью. Его зрачки расширились, практически затопив серую радужку. ‎ ‎— Если я сейчас начну сдирать с себя кожу, — прошипел он, — я начну с того, что прижмусь к тебе так плотно, что ты будешь чесаться вместе со мной до конца своих дней. Ты этого хочешь? Хочешь разделить со мной этот ад, Джонс? ‎ ‎Его рука сорвалась с её запястья и судорожно впилась в её плечо, сминая ткань. Драко зажмурился, его тело содрогнулось от очередного приступа зуда. Он буквально задыхался, и в этом его состоянии было что-то пугающе интимное. Весь его лоск, вся эта слизеринская броня осыпались, оставив только оголенные нервы и чистую, первобытную агрессию. ‎ ‎— Блядь... — Малфой уткнулся лбом в её плечо, и Шарлотта почувствовала, как он мелко дрожит. — Дай... противоядие... Шарли, пожалуйста... я больше не могу... ‎ ‎Этот надлом в его голосе подействовал на неё сильнее, чем любая угроза. Шарлотта замерла. Она победила. Она довела этого высокомерного ублюдка до того, что он скулил у её ног (или, точнее, на ней). Торжество должно было быть сладким, но вместо этого она чувствовала странный, тяжелый ком в горле. ‎ ‎— В моём кармане... — тихо сказала она. — Правый карман джемпера. Там маленькая синяя склянка. Это нейтрализующий бальзам. ‎ ‎Малфой не заставил себя ждать. Он дрожащими руками полез в её карман, едва не разорвав ткань, выхватил флакон и зубами выдрал пробку. Он начал мазать лицо и шею густой, прохладной субстанцией прямо пальцами, размазывая её по коже с такой жадностью, будто это была живая вода. ‎ ‎Через минуту его дыхание начало выравниваться. Краснота не ушла полностью, но он перестал содрогаться. Драко всё еще сидел на ней, тяжело нависая, и теперь, когда боль отступила, в воздухе повисла другая, куда более опасная тишина. ‎ ‎Он медленно опустил руки, глядя на неё сверху вниз. Его лицо было измазано синим бальзамом, волосы растрепаны, сорочка расстегнута на пару пуговиц. Он выглядел как человек, переживший катастрофу. И в этом беспорядке он был чертовски, несправедливо красив. ‎ ‎— Ты понимаешь, что я тебя уничтожу за это? — его голос вернул свою ледяную сталь, но в нём появилась какая-то новая, глубокая хрипотца. ‎ ‎— Попробуй, — Шарлотта выдержала его взгляд. — Ты уже пытался. И посмотри, где ты сейчас. Сидишь на коленях перед «грязнокровкой». ‎ ‎Малфой сузил глаза. Он медленно протянул руку и коснулся пальцами, всё еще пахнущими бальзамом, её подбородка. ‎— Ты думаешь, это победа? — прошептал он. — Ты просто разбудила во мне то, что тебе не по зубам. Ты думала, я ненавижу тебя за кровь? ‎ ‎Он наклонился еще ближе, его губы почти касались её уха. ‎— Я ненавижу тебя за то, что ты — единственная в этой гребаной школе, кто не отводит глаз. Единственная, кто смеет со мной так разговаривать. И за то, что я... ‎ ‎Он осекся, резко отстранился и встал на ноги, поправляя одежду. Вся его напускная холодность вернулась за секунду, но руки всё еще немного подрагивали. ‎ ‎— Домывай котлы, — бросил он, не глядя на неё. — Я не притронусь к этой грязи. И не дай Мерлин ты кому-нибудь расскажешь о том, что здесь было. Живой ты из этого кабинета не выйдешь. ‎ ‎— Ой, боюсь-боюсь, — Шарлотта поднялась с пола, отряхивая джинсы под мантией. Сердце всё еще колотилось где-то в районе солнечного сплетения. — Иди уже, Малфой. Умойся, а то выглядишь как недобитый аватар. ‎ ‎Драко подошел к двери, пнул пустое ведро и замер. ‎— Склянку я оставлю себе, — он показал пустой флакон. — На память о том, как ты сдалась. ‎ ‎— Я не сдалась, я проявила милосердие к жалкому насекомому! — крикнула она ему в спину. ‎ ‎Он ничего не ответил, лишь усмехнулся, и в этой ухмылке Шарлотта прочитала что-то такое, от чего у неё по спине пробежали мурашки. Это была не последняя их стычка. Это было только начало войны, в которой пленных брать явно не собирались. ‎ ‎Снаружи послышались шаги Снейпа. Шарлотта схватила тряпку и начала яростно тереть ближайший котел, чувствуя, как лицо горит — и явно не от холода подземелий. Она ненавидела его. О да, она ненавидела его до смерти. И именно это пугало её больше всего. ‎ ‎Субботнее утро в Хогвартсе выдалось на редкость пакостным: небо затянуло серыми, как старое корыто, тучами, а с Чёрного озера дул такой пронизывающий ветер, что казалось, он хочет содрать кожу с лица. Но Шарлотту это не остановило. Квиддич она любила до дрожи в коленях — не летать сама (высота вызывала у неё стойкое желание обняться с землей), а именно смотреть. В этом было что-то дикое, первобытное: скорость, азарт и риск свернуть шею на глазах у всей школы. ‎ ‎Жаль только, что сегодня играли Пуффендуй и Слизерин. Зрелище обещало быть либо до тошноты честным, либо до омерзения грязным. ‎ ‎— Давай, Седрик, вправь этим змеям мозги! — прокричала Шарлотта, кутаясь в свой красно-золотый шарф, который явно выделялся на фоне желто-зеленой толпы на трибунах. ‎ ‎Она знала, зачем она здесь. Точнее, врала себе, что пришла поддержать «добрых соседей» пуффендуйцев. На самом деле её взгляд то и дело примагничивался к изумрудному пятну, которое на бешеной скорости рассекало воздух на другом конце поля. ‎ ‎Драко Малфой на своем «Нимбусе-2001» выглядел как оживший кошмар любого игрока. Он не просто летал — он издевался. Делал крутые виражи в паре дюймов от загонщиков, опасно подрезал охотников и скалился так, будто это не спортивный матч, а его личная карательная операция. ‎ ‎— Посмотри на этого ублюдка, — прошептала Шарлотта, когда Малфой пронесся мимо её трибуны, обдав её потоком холодного воздуха и запахом победы. — Мало я ему в подземельях всыпала. ‎ ‎Игра была жесткой. Слизеринцы играли в своем репертуаре: локти в ребра, подножки метлами, «случайные» столкновения. Малфой парил выше всех, высматривая снитч, и выглядел так, будто весь этот мир принадлежит ему по праву рождения. ‎ ‎В какой-то момент Седрик Диггори заметил золотистый блеск у самого основания трибун. Малфой среагировал мгновенно. Они неслись вниз, как два пушечных ядра. Шарлотта невольно вцепилась в деревянные перила, подаваясь вперед. ‎ ‎— Ну же, Седрик! ‎ ‎Но Малфой был быстрее. Или просто безбашеннее. Он подрезал Диггори так агрессивно, что тот был вынужден затормозить, чтобы не вписаться в опору трибуны. Драко вытянул руку и с победным воплем сжал в кулаке трепещущий золотой шарик. ‎ ‎Слизеринская трибуна взорвалась ревом. Шарлотта выругалась. ‎— Сука. Опять ему везет. ‎ ‎После матча, когда толпа начала медленно стекать к замку, Шарлотта старалась пробраться через затор из ликующих змей. Она хотела быстрее оказаться в теплой гостиной Гриффиндора, подальше от этого изумрудного триумфа. ‎ ‎— Куда так спешим, Лотти? Не терпится поздравить чемпиона? ‎ ‎Этот голос она узнала бы из тысячи. Малфой стоял у самого выхода с поля, еще в своей квиддичной форме, растрепанный, потный, с горящими от адреналина глазами. В руках он всё еще сжимал снитч, который отчаянно бился в его пальцах. Рядом, как верные псы, маячили Крэбб и Гойл, но Драко жестом отослал их прочь. ‎ ‎— Иди к черту, Малфой, — бросила Шарлотта, пытаясь пройти мимо. — Твоя победа воняет так же сильно, как и твой одеколон. Ты подрезал Диггори, это был фол. ‎ ‎Драко преградил ей путь, сделав шаг навстречу. От него исходил жар, несмотря на холодный ветер. Он выглядел опасно — не как тот нытик из подземелий, а как хищник, который только что поймал добычу. ‎ ‎— Фол? — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то новое, от чего у Шарлотты предательски екнуло сердце. — Это называется стратегия. Но откуда тебе знать, ты ведь только смотреть и умеешь. Пришла полюбоваться на меня в обтягивающей форме? Признайся, Джонс, ты весь матч с меня глаз не сводила. ‎ ‎— Я смотрела, не расшибешь ли ты свою пустую голову об кольцо, — огрызнулась она, вскидывая подбородок. — И, честно говоря, надеялась на это. ‎ ‎Малфой внезапно сократил дистанцию. Он наклонился к ней, так близко, что она видела капли пота на его висках. ‎— Врешь, — прошептал он, и его голос был хриплым от недавнего крика на поле. — Ты пришла проверить, не остались ли на моем лице следы твоей «милости». Видишь? Всё чисто. Но я всё помню. ‎ ‎Он вдруг поймал её за руку, ту самую, которой она терла мантию, и с силой притянул к себе. ‎— Хочешь секрет, гриффиндорка? — он поднес снитч к самому её лицу. Золотые крылышки защекотали её кожу. — Снитч поймать легко. А вот удержать то, что действительно хочется... ‎ ‎Он замолчал, глядя на её губы, и в этот момент Шарлотта почувствовала, как её ярость смешивается с чем-то темным и тягучим. Это было неправильно. Это был Малфой. Козел, ублюдок, слизеринец. ‎ ‎— Отпусти меня, — выдохнула она, но голос прозвучал подозрительно слабо. ‎ ‎— А то что? — Драко не отпускал. Напротив, его пальцы сжались на её запястье крепче. — Опять отравишь? Или, может, в этот раз придумаешь что-нибудь поинтереснее? ‎ ‎В его глазах не было ненависти. Там был азарт — тот же самый, с которым он только что гнался за снитчем. И Шарлотта поняла, что в этой игре правила изменились. Она больше не была просто «грязнокровкой» для него. Она стала его новой целью. ‎ ‎— Знаешь, Малфой, — она резко вырвала руку и сделала шаг назад. — Снитч — это просто мячик. А я тебе не по зубам. Подавишься. ‎ ‎Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя его взгляд, который жег ей спину сильнее, чем огонь в камине. ‎ ‎Драко остался стоять на холодном ветру, глядя ей вслед. Он медленно раскрыл ладонь, выпуская снитч. Золотой шарик тут же взмыл в небо и исчез, но Малфой даже не посмотрел на него. Его интересовала совсем другая добыча. ‎ ‎— Посмотрим, Джонс, — прошептал он сам себе. — Посмотрим, кто из нас первым сорвется. ‎ ‎Вечер после матча тянулся как пережженная патока. В гостиной Гриффиндора было слишком шумно: все обсуждали «грязную» игру Слизерина и то, какой Диггори на самом деле герой, хоть и проиграл. Шарлотту это бесило. Она не могла сидеть на месте. В голове, как заезженная пластинка, прокручивался взгляд Малфоя — этот шальной азарт и то, как он прижал её к себе там, у поля. ‎ ‎Ей нужно было остыть. Буквально. ‎ ‎Шарлотта выскользнула из башни, надеясь, что Филч со своей облезлой кошкой застрял где-нибудь в подземельях. Она шла по темным коридорам, сворачивая к старой гобеленовой галерее — там почти никогда никого не было. ‎ ‎— Опять бродишь по ночам, Шарлотта? Ищешь приключений на свою гриффиндорскую задницу? — Голос раздался из тени за статуей рыцаря. ‎ ‎Шарлотта вздрогнула и резко обернулась, уже нащупывая палочку в кармане. Малфой. Снова он. Переоделся в школьное, но всё еще выглядел каким-то взвинченным. Он сидел на подоконнике, одна нога свисала вниз, а в руке он вертел то самое яблоко — его вечный атрибут. ‎ ‎— Ты за мной следишь, что ли, выродок? — огрызнулась она, не убирая руку с палочки. — Или у тебя радар на грязнокровок настроен? ‎ ‎Драко спрыгнул с подоконника. Его движения были бесшумными, как у кошки. Он медленно пошел к ней, откусывая кусок яблока и с хрустом пережевывая его. ‎ ‎— Слишком много чести — следить за тобой, — процедил он, останавливаясь в паре шагов. — Просто в этом замке слишком мало мест, где не воняет твоими дружками-неудачниками. Видел тебя сегодня с тем пуффендуйцем... как его... Диггори? Что, утешала его после проигрыша? ‎ ‎Шарлотта почувствовала, как внутри закипает привычная ярость. ‎— А тебе-то какое дело, Малфой? Ревнуешь? Смотри, а то твоя чистая кровь скиснет от таких эмоций. ‎ ‎Малфой внезапно швырнул яблоко в стену. Глухой удар, и огрызок отлетел в сторону. Он сократил расстояние между ними за один рывок, так быстро, что Шарлотта не успела даже выхватить палочку. Он вжал её в стену, прямо между двух пыльных гобеленов. Его руки уперлись в камень по обе стороны от её головы, отрезая пути к отступлению. ‎ ‎— Ревную? — прошептал он, и в его голосе послышалось опасное рычание. — Ты хоть понимаешь, как нелепо это звучит? Ты — ничто. Пыль под моими ногами. Но почему-то эта пыль лезет мне в глаза и мешает дышать. ‎ ‎Он наклонился так близко, что Шарлотта видела, как бешено расширяются его зрачки. От него всё еще пахло тем самым яблоком и чем-то острым, холодным. ‎ ‎— Знаешь, что я хочу сделать прямо сейчас? — Его голос стал совсем тихим, вибрирующим где-то у неё под кожей. — Я хочу стереть эту твою дерзкую ухмылку. Стереть так, чтобы ты забыла, как произносить слова «грязнокровка» и «ублюдок». ‎ ‎— Так сотри, — выдохнула Шарлотта, глядя ему прямо в глаза. — Чего ты ждешь, Драко? Тебе ведь всегда нужно разрешение папочки, чтобы что-то сделать? Или ты просто боишься, что я тебе опять физиономию разукрашу? ‎ ‎Малфой выругался — грязно, совсем не по-аристократически. ‎— Ты... чёртова... сука... — выдохнул он и, не выдержав, впился в её губы поцелуем. ‎ ‎Это не было похоже на романтику. Это было похоже на драку. Он кусался, он давил, он пытался подчинить её себе, как будто вымещая всю ту ненависть, что копилась годами. Шарлотта на секунду оцепенела, а потом начала отвечать с той же яростью. Она вцепилась пальцами в его платиновые волосы, дергая их, заставляя его глухо стонать ей в рот. ‎ ‎Она ненавидела его. Каждой гребаной клеткой. Она ненавидела то, как он пахнет, как он говорит, как он смотрит на людей. И она ненавидела то, что её тело сейчас предательски горело от его прикосновений. ‎ ‎Драко оторвался от её губ на миллиметр, тяжело дыша. Его лоб упирался в её. ‎— Ненавижу тебя, — прошептал он, и его пальцы больно сжали её плечи. — Ненавижу за то, что ты такая. За то, что ты гриффиндорка. За то, что я не могу выкинуть тебя из головы. ‎ ‎— У нас это взаимно, Малфой, — Шарлотта попыталась восстановить дыхание, хотя сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. — Ты — самое худшее, что случалось с этой школой. Ты — кусок дерьма в дорогой обертке. ‎ ‎— Знаю, — он вдруг криво ухмыльнулся, и в этой ухмылке было столько боли и азарта, что ей стало страшно. — Но ты ведь любишь вляпаться в дерьмо, Джонс? Ты ведь настоящая гриффиндорка — лезешь в самое пекло. ‎ ‎Он медленно отстранился, поправляя воротник своей сорочки. Его лицо снова превращалось в холодную маску, но глаза... глаза всё еще выдавали его. ‎ ‎— Завтра в семь, — бросил он, разворачиваясь. — В кабинете Зельеварения. Снейп оставил мне ключи для «дополнительных занятий». ‎ ‎— И что, ты думаешь, я приду? — крикнула она ему в спину. ‎ ‎Драко остановился на мгновение, не оборачиваясь. ‎— Придешь. Ты ведь не можешь устоять перед возможностью снова попытаться меня уничтожить. А я... я дам тебе этот шанс. ‎ ‎Он скрылся в темноте коридора, оставив Шарлотту стоять у стены, дрожащую и совершенно сбитую с толку. Она прикоснулась пальцами к своим губам — они горели и немного припухли. ‎ ‎— Чёртов Драко Малфой, — прошептала она в пустоту. — Чтоб ты сдох, ублюдок. ‎ ‎Но она знала, что в семь вечера она будет там. ‎ Семь вечера. Подземелья встретили Шарлотту привычной сыростью и гробовой тишиной, которую нарушало только отдаленное капание воды где-то в стоках. Она шла к кабинету Зельеварения, и каждый шаг отзывался в голове гулким «нахрена?». ‎ ‎— Ты полная идиотка, Шарлотта, — прошипела она себе под нос, поправляя сумку на плече. — Тебе мало было вчерашнего? Хочешь, чтобы этот белобрысый выродок окончательно вытер об тебя ноги? ‎ ‎Она толкнула тяжелую дубовую дверь. Кабинет был погружен в полумрак, только над одним из дальних столов горело несколько свечей, отбрасывая длинные, пляшущие тени на ряды банок с заспиртованными уродцами. ‎ ‎Малфой уже был там. Он стоял спиной к двери, сняв мантию и оставшись в одной жилетке поверх сорочки. Рукава были закатаны до локтей, обнажая бледные, жилистые предплечья. Он что-то сосредоточенно толок в ступке, и ритмичный звук ударов пестика о камень эхом разносился по классу. ‎ ‎— Ты опоздала на семь минут, — не оборачиваясь, бросил он. Его голос в тишине прозвучал как щелчок кнута. — Гриффиндорская пунктуальность — это миф, или ты просто слишком долго выбирала, какой из своих уродливых свитеров надеть? ‎ ‎— Пошел ты нахуй, Малфой, — Шарлотта с грохотом бросила сумку на соседний стол. — Я вообще не обязана была приходить. И если ты позвал меня сюда, чтобы упражняться в остроумии, то я сваливаю прямо сейчас. ‎ ‎Драко медленно повернулся. В тусклом свете свечей его лицо казалось почти прозрачным, а глаза — двумя холодными монетами. Он облокотился на стол, поигрывая пестиком. ‎ ‎— Куда ты уйдешь, Шарли? — он прищурился, и в уголке его рта заиграла та самая мерзкая ухмылка. — Ты ведь всю ночь не спала, думая о том поцелуе в галерее. Тебя трясет от одной мысли, что я сейчас подойду ближе. ‎ ‎— Меня трясет от брезгливости, ублюдок, — огрызнулась она, хотя внутри всё действительно предательски сжалось. — Ты вчера просто застал меня врасплох. Это была... физиологическая ошибка. Не более. ‎ ‎Малфой издал короткий, лающий смешок и в три шага преодолел расстояние между ними. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его пальцы были холодными, как лед, но взгляд обжигал. ‎ ‎— Ошибка, значит? — прошептал он. — Тогда давай проверим, насколько ты «ошибаешься» сегодня. Снейп поручил мне подготовить основу для Жидкой Смерти. Это сложная работа, требующая... точности. Но я подумал, что тебе будет полезно научиться чему-то поинтереснее, чем твои дурацкие приворотные зелья. ‎ ‎Он отпустил её и кивнул на котел, в котором уже побулькивала какая-то серая жижа. ‎ ‎— Режь корни валерианы. Только мелко. Если куски будут больше миллиметра, котел взорвется и превратит твою симпатичную мордашку в кусок жареного мяса. Хотя, может, так ты станешь даже привлекательнее. ‎ ‎— Козел, — выдохнула Шарлотта, хватая нож. ‎ ‎Они работали в тишине минут двадцать. Напряжение в воздухе можно было резать тем же ножом. Каждый раз, когда Малфой проходил мимо, чтобы взять ингредиент, он «случайно» задевал её плечом или бедром. От него пахло дорогим табаком, кожей и какой-то горькой травой. Этот запах дурманил, злил и заставлял Шарлотту раз за разом резать корни с такой яростью, будто она кромсала самого Драко. ‎ ‎— Ты делаешь это слишком грубо, — внезапно раздался его голос прямо у неё над ухом. ‎ ‎Малфой накрыл её руку своей, перехватывая нож. Его грудь прижалась к её спине, и Шарлотта на секунду забыла, как дышать. ‎ ‎— Смотри, замарашка. Нужно вести лезвие плавно. Как будто ты... ласкаешь его. ‎ ‎Его пальцы медленно скользили по её ладони, направляя нож. Это было невыносимо. Шарлотта чувствовала его жар каждой клеточкой кожи. Она резко развернулась в его руках, всё еще сжимая нож в руке. ‎ ‎— Прекрати это, — прошипела она, упираясь свободной рукой ему в грудь. — Хватит этих игр, Драко. Что тебе от меня нужно? Хочешь поиздеваться? Хочешь, чтобы я признала, что ты лучше? Да, ты чертов гений в зельях, ты богат, ты чистокровный, а я — «грязнокровка» из Гриффиндора. Тебе полегчало? ‎ ‎Малфой не отстранился. Напротив, он навалился на неё, вжимая в край стола. Котел за её спиной опасно забулькал, испуская фиолетовый пар. ‎ ‎— Мне плевать на зелья, — выдохнул он, и его голос сорвался на какой-то дикий, незнакомый хрип. — И мне плевать на твой факультет. Я хочу знать, почему, когда я вижу тебя в Большом зале с этим идиотом Уизли, мне хочется сжечь всё к чертям собачьим. Почему я каждое гребаное утро ищу твое лицо в толпе? ‎ ‎Он выхватил нож из её руки и с силой воткнул его в деревянную столешницу рядом с её бедром. ‎ ‎— Ты — зараза, Шарлотта. Ты — гниль, которая пробралась в мою голову. И я не успокоюсь, пока не выжгу тебя оттуда. ‎ ‎Он снова впился в её губы, но в этот раз поцелуй был еще более яростным и отчаянным. Это была настоящая война. Драко толкнул её на стол, сметая склянки и весы, которые со звоном полетели на пол. Шарлотта обхватила его за шею, задыхаясь от этой смеси ненависти и дикого, животного желания. ‎ ‎Он рванул край её джемпера, его ладонь, горячая и грубая, скользнула по её ребрам. ‎ ‎— Ненавижу тебя... — простонал он ей в шею, оставляя там болезненный засос. — Ненавижу... сука... ‎ ‎— Я тебя тоже... — выдохнула она, выгибаясь под его руками. — Ненавижу сильнее всего на свете... ‎ ‎Этот стон, сорвавшийся с губ Шарлотты, в тишине подземелий прозвучал как выстрел. Он был позорным, слишком громким и до краев наполненным тем, в чем она боялась признаться даже самой себе. ‎ ‎Драко, услышав этот звук, окончательно сорвался с цепи. Его ладонь, широкая и горячая, с силой сжала её грудь через плотную ткань джемпера. Он не церемонился — его пальцы впивались в неё почти до боли, грубо, по-хозяйски, как будто он пытался забрать то, что принадлежало ему по какому-то извращенному праву. ‎ ‎— Что, Джонс? — прохрипел он ей прямо в рот, не разрывая контакта, обжигая губы своим лихорадочным дыханием. — Нравится, когда этот «ублюдок» тебя трогает? Что скажет твой святоша Поттер, если увидит тебя сейчас? На столе в подземельях, под Слизеринским выродком? ‎ ‎— Пошел ты… к черту… Малфой… — выдохнула Шарлотта, пытаясь оттолкнуть его, но руки предательски ослабли, пальцы лишь судорожно сжали воротник его сорочки, притягивая еще ближе. ‎ ‎Он рванул её на себя, заставляя окончательно лечь на стол среди разбросанных записей и пролитых чернил. Стеклянная реторта с тихим звоном покатилась по столешнице и разбилась о пол, но им было плевать. Драко втиснулся между её бедер, его колено больно уперлось в пах Шарлотты, создавая то самое невыносимое давление, от которого внизу живота всё окончательно скрутило тугим узлом. ‎ ‎Его губы переместились на её шею. Он не целовал — он кусал, оставляя багровые метки на нежной коже, метя её, как свою территорию. ‎ ‎— Ты — дрянь, Шарлотта, — рычал он, его пальцы теперь дергали край её юбки, задирая её выше колен. — Чёртова, невыносимая дрянь. Я должен тебя ненавидеть. Я должен презирать саму мысль о том, чтобы к тебе прикоснуться. ‎ ‎— Так ненавидь! — она вцепилась ногтями в его спину через тонкую жилетку, чувствуя, как его мышцы под пальцами напрягаются, как стальные тросы. — Ненавидь меня, Малфой! Но ты не можешь, да? Ты, блядь, подыхаешь от желания, когда я просто прохожу мимо! ‎ ‎Драко резко замер, подняв голову. Его лицо было искажено маской первобытного, яростного желания, смешанного с глубоким отвращением к самому себе. Его платиновые волосы рассыпались по лбу, серые глаза потемнели до цвета графита. ‎ ‎— Да, — выплюнул он, и в его голосе было столько боли, что Шарлотта на секунду замерла. — Подыхаю. Каждый гребаный день. Ты как яд, Джонс. Ты просочилась мне под кожу, и я не знаю, как тебя оттуда вырезать. ‎ ‎Он снова приник к её губам, но теперь это было еще жестче. Его рука скользнула под джемпер, обжигая кожу холодом пальцев, которые тут же нашли податливую плоть. Шарлотта выгнулась, закидывая голову назад, её пальцы зарылись в его волосы, дергая, заставляя его рычать от смеси боли и удовольствия. ‎ ‎В этот момент в кабинете Зельеварения не было ни чистоты крови, ни вражды факультетов. Были только два сошедших с ума подростка, которые пытались уничтожить друг друга единственным доступным им способом. ‎ ‎Внезапно в коридоре послышался приглушенный звук — скрип половицы или шарканье подошв. Филч? Или, не дай Мерлин, Снейп вернулся за забытым свитком? ‎ ‎Драко замер, придавливая Шарлотту своим весом к столу. Его сердце колотилось о её грудную клетку так сильно, что казалось, оно сейчас проломит ребра. ‎ ‎— Тише... — прошептал он, накрывая её рот ладонью. ‎ ‎Они замерли в темноте, тяжело дыша, среди разбитого стекла и запаха разлитого зелья. Звук в коридоре затих, но напряжение между ними никуда не делось. Оно вибрировало в воздухе, тяжелое, грязное и совершенно невыносимое. ‎ ‎Малфой медленно отстранился, его рука неохотно покинула тепло её тела под одеждой. Он встал, поправляя брюки, и отвернулся, тяжело опираясь руками о стол. ‎ ‎— Уходи, — бросил он, не оборачиваясь. Его голос снова стал холодным, но в нем слышалась предательская дрожь. — Уходи, пока я не сделал что-то, о чем мы оба будем жалеть до конца жизни. ‎ ‎Шарлотта села на столе, поправляя задранную юбку и дрожащими пальцами пытаясь пригладить волосы. Её губы горели, шея пылала, а внутри было такое чувство, будто её вывернули наизнанку и бросили на холодном полу. ‎ ‎— Мы уже это сделали, Драко, — тихо произнесла она, спрыгивая со стола. Её ноги едва держали. — Мы уже всё испортили. ‎ ‎Она подхватила свою сумку и, не оглядываясь, бросилась к выходу, чувствуя на своей спине его тяжелый, лихорадочный взгляд. В этом сражении не было победителей. Только двое проигравших, которые только что подписали себе смертный приговор. ‎ ‎Чёртов Драко Малфой. ‎ ‎Всю следующую неделю Шарлотта чувствовала себя так, будто шла по тонкому льду над бездной, заполненной гремучей смесью из ртути и битого стекла. Шея, где этот белобрысый зверь оставил свои «автографы», горела под высоким воротником свитера, напоминая о каждом движении его губ. Она куталась в гриффиндорский шарф даже в теплых кабинетах, ловя на себе подозрительные взгляды Гермионы, но ей было насрать. ‎ ‎Главное было — не сдохнуть от собственного стыда и той дикой, неправильной тяги, которая выкручивала суставы каждый раз, когда в Большом зале раздавался его самодовольный смех. ‎ ‎Малфой вёл себя так, будто ничего не произошло. Он всё так же цедил гадости, всё так же паясничал в окружении своих дегенератов Крэбба и Гойла, и только иногда — на долю секунды — Шарлотта ловила на себе его взгляд. Тяжелый, мутный, какой-то лихорадочный. От этого взгляда по спине пробегал холодный пот, а низ живота сжимался в тугой, болезненный узел. ‎ ‎Развязка наступила в четверг, в переполненном коридоре после Истории магии. ‎ ‎— Эй, Джонс! — выкрикнул Малфой на весь этаж. Он стоял у окна, окруженный своей свитой, и выглядел как оживший плакат «чистокровного совершенства». — Что это ты так кутаешься? Неужели подцепила какую-то магловскую заразу и пытаешься скрыть свои язвы? ‎ ‎Слизеринцы дружно загоготали. Шарлотта замерла, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Она знала, что он делает. Он выстраивал стену. Он пытался стереть то, что было между ними в подземельях, затаптывая её в грязь перед всеми. ‎ ‎— Закрой пасть, Малфой, — выплюнула она, разворачиваясь к нему. Её руки в карманах мантии сжались в кулаки. — Занимайся своими делами. Например, поиском новых способов подлизать Снейпу. ‎ ‎— О, какая агрессия, — Драко сделал шаг вперед, его глаза опасно сузились. — Может, тебе просто не хватает внимания? Ты в последнее время какая-то дерганая. Может, тебе нужно... расслабиться? ‎ ‎Он подошел почти вплотную. Толпа вокруг затихла, предвкушая очередную стычку. Малфой внезапно протянул руку и резким движением дернул край её шарфа, обнажая воротник. ‎ ‎— Что ты прячешь, Шарли? — прошептал он так, чтобы слышала только она, но для остальных это выглядело как очередное издевательство. — Свои грязные секреты? ‎ ‎Шарлотта не выдержала. Она с силой толкнула его в грудь, заставляя отшатнуться. ‎ ‎— Пошел ты нахуй, Драко! Оставь меня в покое, слышишь? Ты мне противен! Ты и твоя тупая рожа, и твои дебильные шутки! ‎ ‎Она развернулась и бросилась прочь, расталкивая учеников. Слезы — не от обиды, а от бессильной ярости — застилали глаза. Она вылетела во двор, где под старым дубом было хоть немного свежего воздуха. ‎ ‎— Джонс, стой! — крик раздался сзади через минуту. ‎ ‎Малфой нагнал её у самого берега Черного озера. Он был один, запыхавшийся, маска безразличия сползла, обнажая то самое лицо из подземелий — злое, растерянное и одержимое. ‎ ‎— Чего тебе еще надо, ублюдок? — выкрикнула она, разворачиваясь к нему. — Мало поиздевался перед всеми? Хочешь еще что-нибудь добавить? ‎ ‎— Заткнись! — Драко схватил её за плечи и с силой встряхнул. — Просто замолчи хотя бы на секунду! Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я кайфую от того, что творю? ‎ ‎— А похоже, что да! Ты ведь у нас «принц Слизерина», тебе положено смешивать всех с дерьмом! ‎ ‎— Я подыхаю, Шарлотта! — рявкнул он, и его голос сорвался на хрип. Он прижал её к стволу дерева, нависая сверху. — Я не сплю! Я вижу тебя каждый раз, когда закрываю глаза! Твои стоны, твои губы, то, как ты выгибалась под моими руками... Я ненавижу себя за это! Я должен презирать тебя, должен ненавидеть каждую клетку твоего существа, но я... я хочу тебя так, что у меня кости плавятся! ‎ ‎Драко уткнулся лбом в её лоб, тяжело и прерывисто дыша. ‎ ‎— Ты думаешь, я хотел сорвать этот шарф? Я хотел задушить тебя им, потому что эти метки на твоей шее — они мои. И я не могу вынести мысли, что кто-то другой их увидит. ‎ ‎Малфой резко впился в её губы поцелуем — еще более горьким и отчаянным, чем раньше. В нем был вкус соли, холодного ветра и полного краха. Шарлотта пыталась сопротивляться, била его кулаками в грудь, но уже через секунду её руки зарылись в его платиновые волосы, притягивая еще ближе. ‎ ‎— Это кошмар, Драко... — прошептала она ему в губы, задыхаясь. — Мы оба сошли с ума. ‎ ‎— Плевать, — выдохнул он, спускаясь поцелуями к её шее, прямо к тем самым багровым пятнам. — Если это безумие, я не хочу лечиться. Ты — моя погибель. И я пойду на дно вместе с тобой. ‎ ‎Над Хогвартсом сгущались тучи, предвещая грозу, но этим двоим было уже всё равно. Они перешли черту, за которой не было правил, не было факультетов и не было возврата. Была только эта дикая, уничтожающая страсть двух врагов, ставших друг для друга единственным смыслом в этом прогнившем мире. ‎ ‎После того случая у Чёрного озера Шарлотта окончательно перестала узнавать саму себя. Она сидела на уроках, тупо уставившись в учебник, где буквы складывались не в заклинания, а в серые глаза Малфоя. Гермиона что-то увлечённо рассказывала о свойствах лунного камня, но Шарлотта слышала только хриплое «Ты — моя погибель» и чувствовала, как по коже бегут мурашки. ‎ ‎В субботу вечером она решила, что ей нужно уйти. Просто проветриться, подальше от шума гостиной, где Рон и Гарри до хрипоты спорили о тактике предстоящего матча. Она накинула мантию и вышла из башни, ноги сами несли её в сторону седьмого этажа. ‎ ‎— Блядь, Джонс, ты ищешь его? — прошептала она себе, остановившись у гобелена с троллями. — Ты реально конченая. ‎ ‎— Ищу кого, Шарли? — Глухой, насмешливый голос заставил её подпрыгнуть. ‎ ‎Малфой материализовался из тени, будто всегда там был. Он выглядел паршиво: темные круги под глазами, воротник рубашки расстегнут, галстук Слизерина болтался где-то в кармане. Он подошел к ней вплотную, и Шарлотта почувствовала знакомый запах яблок и дорогого табака. ‎ ‎— Ты следишь за мной? — она попыталась придать голосу твердость, но он предательски дрогнул. ‎ ‎— Скорее, я просто знал, что ты придешь сюда, — Драко криво ухмыльнулся, прижимая её к холодной стене. — Ты ведь теперь без этого не можешь, да? Без этой грязной, неправильной хрени, которая происходит между нами. ‎ ‎Он резко выхватил палочку и трижды провел ею перед пустой стеной. Появилась дверь. Выручай-комната. ‎ ‎— Заходи, — приказал он, хватая её за локоть и буквально заталкивая внутрь. ‎ ‎Комната превратилась в некое подобие уютной, но мрачной гостиной: камин с зеленым пламенем, тяжелые кожаные кресла и куча пыльных книг. Дверь за ними захлопнулась с тяжелым щелчком. ‎ ‎— Какого черта, Малфой?! — Шарлотта развернулась к нему, её трясло от смеси страха и возбуждения. — Ты совсем берега попутал? Ты думаешь, можно вот так меня затаскивать в подсобки?! ‎ ‎— Закрой свой рот! — рявкнул Драко, швыряя палочку на стол. Он подошел к ней, его лицо было искажено гримасой боли. — Ты хоть понимаешь, что со мной происходит? Мой отец прислал письмо. Они... они ждут от меня определенных действий. А я не могу сражаться, Шарлотта! Я не могу думать ни о чем, кроме того, как твоя кожа пахнет ванилью и гребаным гриффиндорским мылом! ‎ ‎Он схватил её за лицо, впиваясь пальцами в щеки. ‎— Я должен тебя презирать. Ты — нищебродка, грязнокровка, ты — всё то, что мне велели ненавидеть с пеленок. Но когда я вижу тебя, мне хочется сжечь этот чертов замок к ебеням, лишь бы ты смотрела только на меня! ‎ ‎Шарлотта смотрела в его глаза, где плескалось чистое, незамутненное безумие. Она вдруг поняла: он сломлен. Этот «принц Слизерина» внутри просто разлетался на куски под весом своей фамилии и этого дикого желания. ‎ ‎— Так сожги, Драко, — прошептала она, накрывая его руки своими. — Сожги всё. Но ты ведь трус, да? Тебе проще мучить меня, чем пойти против своих. ‎ ‎Малфой зарычал — это был звук раненого зверя. Он толкнул её на диван, нависая сверху, и начал лихорадочно расстегивать пуговицы на её мантии. ‎ ‎— Ненавижу тебя... ненавижу за то, что ты делаешь меня слабым! — выдохнул он ей в шею, оставляя там очередной багровый след. — Сука, Шарлотта... за что ты мне такая? ‎ ‎Он сорвал с неё джемпер, его руки, холодные и жадные, скользнули под тонкую ткань сорочки. Шарлотта выгнулась навстречу, её пальцы впились в его спину, разрывая рубашку. Она кусала его плечи, пытаясь выместить всю ту боль и унижение, что он ей причинял. ‎ ‎Это было похоже на ритуал саморазрушения. Они целовались так, будто завтра их обоих ждал эшафот. Драко сжимал её бедра, прижимая к себе с такой силой, что кости ныли. ‎ ‎— Скажи это, — прошипел он, отрываясь от её груди. Его глаза были затуманены. — Скажи, что ты тоже этого хочешь. Что тебе насрать на Гриффиндор, на Поттера, на весь этот правильный бред. ‎ ‎— Мне насрать на всё, когда ты так на меня смотришь, — выдохнула Шарлотта, задыхаясь. — Ты, Малфой. Самый последний козёл во вселенной. Но я хочу тебя... так, что сдохнуть проще. ‎ ‎Он снова впился в её губы, и в этом поцелуе было больше отчаяния. ‎ ‎Малфой стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё сверху вниз так, будто всё ещё пытался решить — придушить её прямо сейчас или позволить этой пытке продолжаться. Его пальцы судорожно сжимали край стола, костяшки побелели. Когда Шарлотта опустилась на колени, его взгляд стал совсем диким, лихорадочным. ‎ ‎— Что ты задумала, чертовка? — хрипло выдохнул он, ухмыляясь, хотя его голос заметно дрогнул. ‎ ‎Шарлотта не ответила. Она лишь вызывающе вскинула подбородок, глядя ему прямо в серые, помутневшие от желания глаза. В её ухмылке было столько дерзости, что любого другого это бы взбесило, но Драко это доводило до экстаза. Она медленно, почти издевательски потянула застежку его джинсов вниз. Звук молнии в тишине Выручай-комнаты прозвучал как приговор. ‎ ‎Когда она достала его член, Малфой судорожно выдохнул, запрокидывая голову. Шарлотта обхватила его ладонью и начала медленно, уверенно дрочить, чувствуя, как пульсирует его кровь. ‎ ‎— Возьми его уже... — прорычал Драко, впиваясь пальцами в её плечи. Его аристократическая маска окончательно треснула, сползла, обнажая голое, животное нетерпение. — Сука, Шарли... не тяни... ‎ ‎Просить дважды её не требовалось. Шарлотта, не разрывая зрительного контакта, подалась вперед и взяла его глубоко, сразу, заставляя Малфоя захлебнуться собственным стоном. ‎ ‎— Блядь... — Малфой зажмурился, его тело натянулось как струна. ‎ ‎Она сосала жадно, умело, вымещая в этом процессе всю ту злость, что накопилась за годы его издевательств. Это был её способ подчинить его, сделать этого гордого слизеринского принца зависимым от её губ, от её дыхания. Она чувствовала, как его руки зарылись в её волосы, не то толкая глубже, не то пытаясь удержать равновесие. ‎ ‎Драко стонал — громко, хрипло, не заботясь о том, как это звучит. Весь его гонор, все эти «чистокровные» замашки сейчас стоили не больше, чем пыль на полу. Он был просто парнем, который сходил с ума от девчонки, которую должен был презирать. ‎ ‎— Шарлотта... — выдохнул он, и в его голосе было столько отчаяния, что по её спине пробежали мурашки. — Ты... ты просто уничтожаешь меня... ‎ ‎Она ускорилась, чувствуя, как он близок к пределу. Малфой дергался под её руками, его дыхание стало рваным, прерывистым. Каждый её вдох, каждое движение языка заставляло его содрогаться. ‎ ‎Это было грязно. Это было неправильно. Гриффиндорка на коленях перед Слизеринцем, втайне от всей школы, в комнате, которая возникла из их общего безумия. Но в этот момент для них не существовало ничего, кроме этого тягучего, острого удовольствия. ‎ ‎Малфой внезапно схватил её за затылок, притягивая еще ближе, его таз непроизвольно двинулся навстречу. ‎— Всё... сейчас... сука... ‎ ‎Он кончил ей в рот, содрогаясь всем телом, выплескивая вместе с семенем всю ту ненависть и страсть, что выжигали его изнутри. Его пальцы до боли сжали её волосы, а из груди вырвался долгий, надрывный стон. ‎ ‎Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина, прерываемая только их неровным дыханием. Драко стоял, прислонившись спиной к столу, его глаза были закрыты, а на лице застыло выражение какого-то болезненного облегчения. ‎ ‎Шарлотта медленно отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони. Она поднялась с колен, всё так же глядя на него — дерзко, победно. ‎ ‎— Ну что, Малфой? — прошептала она, поправляя растрепанные волосы. — Полегчало? Или теперь ты ненавидишь меня ещё сильнее? ‎ ‎Драко открыл глаза. В них больше не было льда. Там было что-то темное, липкое и бесконечно опасное. Он медленно застегнул джинсы, подошел к ней вплотную и взял её за лицо, заставляя смотреть на себя. ‎ ‎— Теперь, Шарли, — тихо произнес он, и в его голосе послышалась сталь, — ты от меня никуда не денешься. Ты сама подписала себе приговор. ‎ ‎Он резко поцеловал её — жестко, с привкусом самого себя, заявляя права на её губы, на её душу, на всё её существо. Это не было концом. ‎ ‎Утро следующего дня накрыло Шарлотту тяжелым похмельем, хотя она не выпила ни капли сливочного пива. Тело ломило, губы припухли, а на шее, под слоем тщательно наложенных маскирующих чар, горели те самые метки, которые оставил этот белобрысый зверь. ‎ ‎В Большом зале она старалась не поднимать глаз от овсянки, но кожей чувствовала его взгляд. Малфой сидел за столом Слизерина, окруженный своей свитой, и выглядел на удивление бодрым. Он что-то небрежно вещал Пэнси Паркинсон, но его глаза то и дело соскальзывали в сторону Гриффиндорского стола. ‎ ‎— Джонс, ты сегодня какая-то пришибленная, — пробормотал Рон, набивая рот гренками. — Опять из-за Малфоя бесишься? ‎ ‎— Заткнись, Рон, — огрызнулась она, подхватывая сумку. — Просто не выспалась. ‎ ‎Следующим уроком было Зельеварение. Опять совместное со Слизерином. Шарлотта шла туда как на казнь. Она надеялась, что Снейп просто даст им задание и оставит в покое, но у сальноволосого ублюдка были другие планы. ‎ ‎— Сегодня мы будем работать над Противоядием от магических ожогов, — проскрипел Снейп, обходя класс. — И чтобы исключить… привычную халатность, я сам распределю пары. ‎ ‎Шарлотта замерла, молясь всем богам, чтобы её не посадили с Малфоем. Но реальность оказалась не лучше. ‎ ‎— Мисс Джонс — к мистеру Нотту. Мистер Малфой — к мисс Паркинсон. Живо. ‎ ‎Теодор Нотт. Тихий, бледный слизеринец с холодными пальцами и глазами, в которых читалось слишком много лишнего. Шарлотта молча перенесла свои вещи на его стол. Малфой, сидевший через два ряда, с такой силой сжал в руке пестик, что тот едва не хрустнул. Его челюсть была так плотно сжата, что на скулах ходили желваки. ‎ ‎— Привет, Джонс, — тихо произнес Нотт, не глядя на неё. Он методично нарезал корень мандрагоры. — Слышал, ты вчера задержалась на «дополнительных занятиях». ‎ ‎Шарлотта вздрогнула. ‎— Тебя это не касается, Тео. Занимайся своими корнями. ‎ ‎— Просто забавно, — Нотт внезапно наклонился к её уху, и от него пахнуло старыми книгами и чем-то металлическим. — У тебя маскирующие чары поползли на воротнике. Видимо, Драко был очень… настойчив. ‎ ‎Сердце Шарлотты пропустило удар. Она судорожно поправила воротник, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска. ‎ ‎— Пошел ты, Нотт, — прошипела она. ‎ ‎В этот момент она почувствовала на себе взгляд Малфоя. Он больше не скрывался. Он смотрел прямо на них, и в его глазах плескалась такая ядовитая ревность, что казалось, котел перед ним сейчас взорвется сам собой. Он видел, как Нотт шепчет ей на ухо. Видел, как она дернулась. ‎ ‎— Мистер Малфой, если вы продолжите так пристально изучать затылок мистера Нотта, ваше зелье превратится в яд, — лениво заметил Снейп, не оборачиваясь. ‎ ‎Драко выдохнул сквозь зубы и с грохотом бросил нож на стол. ‎— Да пошло оно всё, — пробормотал он так, чтобы слышала только его соседка Пэнси. ‎ ‎Весь остаток урока Шарлотта ощущала себя как на электрическом стуле. Теодор Нотт, словно специально, то и дело касался её руки, передавая ингредиенты, или склонялся слишком близко, проверяя консистенцию варева. Он явно играл на нервах Малфоя, и это ему удавалось блестяще. ‎ ‎Когда урок подошел к концу, Малфой первым выскочил из класса, даже не дождавшись Пэнси. Шарлотта начала медленно собирать сумку, надеясь проскользнуть мимо всех. ‎ ‎— Шарлотта, — Нотт придержал её за локоть, когда она уже выходила. — Будь осторожнее. Драко не умеет делиться. А ты теперь выглядишь как его любимая игрушка, которую он боится потерять. ‎ ‎— Я не игрушка, — Шарлотта вырвала руку. — И уж точно не его. ‎ ‎Она вылетела в коридор, но не успела пройти и десяти метров, как чья-то сильная рука схватила её за предплечье и буквально вволокла в пустой класс по Истории Магии. ‎ ‎Дверь захлопнулась с оглушительным щелчком. Малфой прижал её к двери, его лицо было белым от ярости. ‎ ‎— Ты совсем?! — прорычал он, нависая над ней. — Что он тебе говорил? О чем этот выродок шептал тебе на ухо весь урок? ‎ ‎— А тебе какое дело, Малфой?! — Шарлотта попыталась его оттолкнуть, но он только сильнее вжал её в дерево. — Какая тебе разница, с кем я сижу? ‎ ‎— Не смей, — Драко схватил её за лицо, его пальцы больно впились в щеки. — Не смей позволять ему касаться тебя. Слышишь? Только я имею право оставлять на тебе эти метки. Только я! ‎ ‎— Ты больной, Драко... — выдохнула она, глядя в его безумные глаза. — Ты просто больной ублюдок. ‎ ‎— Да, я больной! — он внезапно впился в её губы поцелуем, в котором было больше агрессии, чем страсти. — Я болен тобой, и я не позволю никому другому даже смотреть в твою сторону. Ты — моя, Шарлотта. Вчера, сегодня и пока я не решу иначе. Поняла? ‎ ‎Он сорвал с неё шарф, обнажая ту самую шею с поползшими чарами. ‎— Посмотри на себя, — прошептал он, кусая её за мочку уха. — Ты вся в моих следах. И Нотт это видел. Все это видят. Ты помечена Слизерином. ‎ ‎Она ненавидела его за это собственничество, за эту грубость, но её тело снова предательски отозвалось на его близость. В пустом классе, под звук капающего дождя за окном, война между ними вышла на новый круг. И на этот раз пленных точно не будет. ‎ ‎Шарлотта стояла, прижатая спиной к дубовой двери, и чувствовала, как дерево вибрирует от ярости Малфоя. Он дышал тяжело, рвано, и от этого звука у неё внутри всё переворачивалось. Его пальцы, всё ещё сжимавшие её лицо, были ледяными, но взгляд — этот безумный, серый пожар — обжигал до костей. ‎ ‎— Отпусти меня, Малфой, — прошипела она, пытаясь перехватить его запястья. — Ты ведешь себя как законченный псих. Тебе лечиться надо, а не по кабинетам меня зажимать. ‎ ‎— Я псих? — Драко издал сухой, надтреснутый смешок. — Да, Джонс, я псих. Потому что я готов вырвать Нотту кадык только за то, что он дышал рядом с тобой. Ты думаешь, он на тебя смотрел, потому что ты ему нравишься? Нет, сука. Он смотрел на тебя, потому что знал — это выбесит меня. Он метит в моё слабое место. ‎ ‎— Я не твоё слабое место! — выкрикнула Шарлотта, наконец вырвавшись. Она толкнула его в грудь, тяжело дыша. — Я вообще не твоя! Вчера в Выручай-комнате... это был просто способ выпустить пар. Не смей думать, что это дает тебе право собственности. ‎ ‎Малфой замер на секунду, а потом медленно, по-змеиному, начал надвигаться на неё. ‎— Способ выпустить пар? — его голос опустился до опасного шепота. — Значит, когда ты стонала моё имя, прижимаясь ко мне на коленях, ты просто «выпускала пар»? ‎ ‎Он резко сократил дистанцию, хватая её за талию и притягивая к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание. Его ладонь бесцеремонно нырнула под мантию, сминая ткань юбки и впиваясь в бедро. ‎ ‎— Ты лжешь, Шарлотта. Ты врешь самой себе. Ты подыхаешь по мне так же сильно, как и я по тебе. И этот страх в твоих глазах... это не страх передо мной. Это страх перед тем, что ты готова сделать прямо сейчас, лишь бы я не останавливался. ‎ ‎— Ублюдок... — выдохнула она, но уже чувствовала, как колени становятся ватными. ‎ ‎Драко не ответил. Он просто рванул её воротник еще сильнее, впиваясь губами в её шею, прямо там, где пульсировала жилка. Он кусал, оставляя новые следы поверх старых, будто пытался переписать историю их вчерашней ночи. ‎ ‎— Нотт видел чары? — прорычал он ей в кожу. — Пусть теперь смотрит на это. ‎ ‎Его рука скользнула выше, под сорочку, обжигая холодом пальцев её ребра. Шарлотта закинула голову назад, впиваясь ногтями в его плечи. Она ненавидела свою слабость. Ненавидела то, что один его запах — этот гребаный коктейль из яблок и ярости — выключал её мозг. ‎ ‎— Если кто-нибудь... зайдет... — прерывисто прошептала она, пытаясь удержаться на ногах. ‎ ‎— Плевать, — выдохнул Малфой, поднимая голову. Его глаза были затуманены, на губах — капля её крови от укуса. — Пусть заходят. Пусть все знают, что ты — гриффиндорская подстилка слизеринского принца. Пусть смотрят, как ты таешь в моих руках. ‎ ‎Он резко развернул её спиной к себе, прижимая лицом к двери. Шарлотта почувствовала холод дерева лбом и невыносимый жар его тела сзади. Его руки действовали грубо, лихорадочно. Он задрал её юбку, и Шарлотта услышала, как он расстегивает свои джинсы. ‎ ‎— Ты — моя, Джонс, — прошептал он ей на ухо, обжигая его дыханием. — И если ты еще раз позволишь Нотту или кому-то другому подойти ближе, чем на фут... я клянусь, я уничтожу их. И тебя вместе с ними. ‎ ‎Он вошел в неё резко, без малейшей подготовки, наотмашь. Без прелюдий, без единого ласкового жеста — только голая, сухая плоть против плоти. Шарлотта вскрикнула, и этот звук, надрывный и полный боли, утонул в пыльных шторах пустого кабинета. Она вцепилась пальцами в резную панель двери так сильно, что под ногтями заныло, а старое дерево, казалось, вонзилось щепками в её ладони. ‎ ‎Это была не любовь. Это была чистая, концентрированная одержимость, выплеснутая через край. Драко двигался жестко, почти механически, вбивая её в дверь с каждым коротким, яростным толчком. Каждый раз, когда его таз с силой впечатывался в её ягодицы, дверь со стоном вздрагивала на петлях, оглашая коридор приглушенным, ритмичным стуком. ‎ ‎Малфой вымещал на ней всё: свою ревность к Нотту, ледяной страх перед отцом, ненависть к этой проклятой войне и ту дикую, болезненную страсть, которая не давала ему дышать. Его пальцы до синяков впились в её бедра, оставляя четкие отпечатки, которые завтра станут иссиня-черными. Он уткнулся лицом в её затылок, вдыхая запах её волос, и его дыхание — горячее, рваное — обжигало ей шею. ‎ ‎— Моя... — хрипел он ей в самое ухо, перемежая слова грязными ругательствами. — Только попробуй... сука... еще раз на него посмотреть... ‎ ‎Шарлотта закусила губу до крови, чтобы не орать на весь этаж. Она чувствовала каждый его толчок — глубокий, болезненный, заполняющий её до самого дна. Она, гриффиндорка, которая всегда ценила свободу и гордость, сейчас была просто безвольным продолжением его ярости. Её тело, вопреки здравому смыслу, предательски отзывалось на эту грубость, расцветая под его ударами лихорадочным жаром. Внизу живота всё скрутилось в такой тугой узел, что каждый новый толчок отдавался вспышкой в глазах. ‎ ‎Драко ускорился. Его движения стали совсем неистовыми, рваными. Он схватил её за волосы, оттягивая голову назад, заставляя её выгнуться в пояснице. Его зубы впились в её плечо сквозь тонкую ткань сорочки, и этот укус заставил Шарлотту окончательно потерять связь с реальностью. Она уже не понимала, где кончается его гнев и начинается её собственное безумие. ‎ ‎Когда он кончил, прижимаясь к её спине всем телом и тяжело, надрывно содрогаясь, в кабинете воцарилась звенящая тишина. Только их хриплое дыхание и тихий стук дождя по стеклу. Малфой не отстранялся еще несколько секунд, уткнувшись лбом в её плечо, его сердце колотилось о её позвоночник как раненая птица. ‎ ‎Шарлотта почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза — горячая и горькая, как полынь. Это была слеза не от боли, а от осознания того, что она теперь окончательно сломлена. Она стала частью его тьмы. ‎ ‎Драко медленно отстранился. Звук застегиваемой молнии на его джинсах показался ей оглушительным. Он молча поправил её юбку, его пальцы на мгновение коснулись её кожи — уже без прежней агрессии, почти машинально. ‎ ‎— В семь вечера. Астрономическая башня, — его голос снова был ледяным, как зимнее утро в поместье Малфоев. В нем не осталось ни капли той страсти, что бушевала мгновение назад. — Не придешь — я сам приду за тобой в твою башню и вытащу тебя оттуда за волосы на глазах у Поттера. Мне уже плевать, кто что увидит. ‎ ‎Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Шарлотта осталась стоять у двери, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она медленно сползла по дереву на пол, обхватив себя руками за плечи. Юбка была смята, внутри всё ныло, а во рту стоял солоноватый вкус собственной крови. ‎ ‎— Чёртов Малфой... — прошептала она, закрывая глаза. — Будь ты проклят. ‎ ‎Но она знала, что придет. Этот яд уже был в её крови, и он убивал её медленно, сантиметр за сантиметром, не оставляя шанса на спасение. ‎ ‎Семь вечера. Астрономическая башня встретила её ледяным сквозняком, который пробирал до костей, выдувая остатки того жара, что ещё горел внутри после их «схватки» в пустом классе. Шарлотта поднялась на последнюю ступень, чувствуя себя выпотрошенной куклой. Её тело ныло, а на шее под шарфом пульсировала метка, которую этот белобрысый зверь оставил в порыве своей безумной ревности. ‎ ‎Драко стоял у парапета, вглядываясь в чернеющий лес. Его сорочка была расстёгнута, галстук Слизерина валялся на полу. Он выглядел как человек, стоящий на краю эшафота. ‎ ‎— Пришла, — бросил он, не оборачиваясь. Голос был пустым, как разбитый флакон из-под зелья. — Ты всегда приходишь, Шарли. Как покорная гриффиндорская собачка. ‎ ‎— Я пришла сказать, что ты — конченый, Драко, — выдохнула она, подходя ближе. — То, что было днём... это был предел. Дальше — только пустота. ‎ ‎Малфой резко развернулся. Его лицо было бледным, почти прозрачным в свете луны, а глаза — два куска битого графита. Он молча задрал левый рукав, обнажая то, что Шарлотта боялась увидеть в самых страшных кошмарах. ‎ ‎Чёрная метка. Уродливая, живая, извивающаяся на его коже. ‎ ‎— Это мой приговор, — прохрипел он, хватая её за плечи и встряхивая так, что зубы клацнули. — Понимаешь ты, девчонка?! Завтра я должен сделать то, от чего пути назад не будет. Я — убийца. Я — тень своего отца. А ты... ты просто ошибка в моих расчётах. ‎ ‎— Драко... — она потянулась к его лицу, но он наотмашь оттолкнул её руку. ‎ ‎— Уходи, Джонс! — выкрикнул он, и его голос сорвался на надрывный хрип. — Уходи. Проваливай к своему Поттеру, к своим правильным друзьям. Забудь мой запах, забудь мои руки. Между нами никогда ничего не было, кроме грязного траха и взаимной ненависти. Ты — грязнокровка, я — чистокровный наследник тьмы. Мы никогда не будем на одной стороне. ‎ ‎Он смотрел на неё с такой яростной, неприкрытой ложью в глазах, что Шарлотта поняла: он прогоняет её, чтобы спасти. Или чтобы не сойти с ума окончательно. ‎ ‎— Если ты сейчас уйдёшь, Малфой... — прошептала она, глотая слёзы. — Больше не возвращайся. Никогда. ‎ ‎— Я и не собирался, — бросил он, отворачиваясь. — Ты была просто удобным способом спустить пар. Прощай, замарашка. ‎ ‎Шарлотта стояла минуту, глядя на его напряжённую спину, а потом развернулась и побежала вниз. Слёзы жгли глаза, а в груди будто провернули ржавый нож. Это был самый настоящий конец. Финал. Точка. ‎

‎Два года спустя.

‎ ‎Лондон после войны был серым и пришибленным, как человек после долгой комы. Шарлотта работала в Министерстве, в отделе магических происшествий, пытаясь склеить свою жизнь из осколков. Она выжила в битве за Хогвартс, видела смерти друзей, но тот «яд» в её крови — яд Малфоя — так и не выветрился. Она всё ещё вздрагивала, чувствуя запах зелёных яблок или видя в толпе платиновые волосы. ‎ ‎В тот вечер шел проливной дождь. Она зашла в полупустой бар в Косом переулке, чтобы просто не возвращаться в пустую квартиру. ‎ ‎Он сидел в самом дальнем углу, в тени. Всё такой же бледный, но теперь с резкими морщинами у рта и взглядом человека, видевшего ад изнутри. Драко Малфой. Оправданный, но презираемый всеми, живущий в своём личном изгнании. ‎ ‎Шарлотта замерла. Сердце ударило в ребра, как обезумевшее. Она могла уйти. Должна была уйти. Но ноги сами понесли её к его столику. ‎ ‎— Ты всё ещё пьешь это дешёвое пойло, Малфой? — тихо спросила она, останавливаясь напротив. ‎ ‎Драко вздрогнул. Он медленно поднял голову, и в его серых глазах на мгновение вспыхнуло то самое пламя, которое грело и выжигало её в подземельях Хогвартса. ‎ ‎— Джонс, — выдохнул он. Голос стал ещё более хриплым. — Ты не меняешься. Всё такая же дерзкая и... гриффиндорская. ‎ ‎— А ты всё такой же ублюдок, — она присела напротив, не сводя с него глаз. — Слышала, поместье конфисковали? ‎ ‎— Плевать на поместье, — он поставил стакан и подался вперёд, сокращая расстояние. Между ними снова искрило так, что, казалось, стаканы на столе сейчас лопнут. — Я думал, ты меня возненавидишь. После всего. После той ночи на башне. ‎ ‎— Я и ненавидела, — Шарлотта криво ухмыльнулась, чувствуя, как по коже бегут знакомые мурашки. — Каждый гребаный день. А потом поняла, что эта ненависть — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой. Этот яд... он так и не вышел, Драко. ‎ ‎Малфой внезапно протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были холодными, но прикосновение отозвалось электрическим разрядом во всём теле. ‎ ‎— Я искал тебя, Шарли, — прошептал он, и в его взгляде больше не было масок. Только чистая, выстраданная правда. — Но боялся подойти. Думал, что окончательно тебя сломал. ‎ ‎— Ты сломал, — она переплела свои пальцы с его. — Но я оказалась крепче, чем ты думал. Мы оба оказались. ‎ ‎Он встал, не отпуская её руки, и вывел её на улицу, под проливной дождь. Там, прислонив её к кирпичной стене в узком переулке — точно так же, как тогда, у двери класса — он впился в её губы поцелуем. Но теперь это не было войной. Это было возвращением домой. ‎ ‎— Больше я тебя не прогоню, — прорычал он ей в губы, вжимаясь всем телом. — К чёрту кровь, к чёрту войну, к чёрту всё. Ты — моя погибель, Шарлотта. И я согласен умирать так каждый день. ‎ ‎— Заткнись и целуй меня, козёл, — выдохнула она, зарываясь пальцами в его мокрые волосы. ‎ ‎Теперь они были в нём вдвоём. И на этот раз — навсегда. ‎ Чёртов Драко Малфой. ‎