Вина

Зима.

Было ощущение, что она продолжается бесконечно. Холод и беспросветная тьма. Знающие люди назвали бы его состояние зимней депрессией. Вот только календарная зима не длится вечно, в отличие от зимы душевной.

Зима поселилась в нём навсегда с последней попытки бежать. Тогда на его глазах убили Рона. Его глаза, синие, широко распахнутые от боли и осознания скорой смерти, снятся ему в кошмарах. Он знал, что будет наказан, был готов к пыткам, но в голову не приходило, что он может тронуть Рона. Гермиона умерла давно. Гарри помнил, как друг нёс её тело к гробу у Норы, помнил как бросил землю в могилу, помнил как Рон долго смотрел на надгробие, как после он вернулся с опухшими глазами, очевидно плакал на могиле своей невесты. Они должны были пожениться в следующем месяце, всё уже было почти готово. Только этому не суждено было сбыться. Метко брошенное режущее поразило артерию, кровь быстро покинула тело Гермионы. Никто не успел ей помочь.

Гарри бы не поверил в смерть лучшего друга, если бы не сидел с его телом ещё несколько часов, содрогаясь в истерике и бесполезной мольбе вернуться, простить. Тело коченело с каждой минутой, он чувствовал, как тепло уходит из когда-то живого друга.

Ему не сказали, что сделали с телом. Было понятно одно, заслуженных похорон он не получил.

Гарри отчаялся.

Он не верил в спасение. Не верил, что что-то может измениться. Режим тёмного лорда установился давно. Его лучшие друзья мертвы, а он заперт на отшибе мира без единого шанса на спасение. Смирение пришло с бесконечным холодом. Гарри устал бороться и надеяться. Орден почти вырезали, довольный Воландеморт приходит с прекрасными новостями раз в несколько месяцев. Надежда магической Британии морально разлагается под давлением собственных мыслей. Его жизнь была обречена на вечность в отчаянии, холоде и горе, с тех пор как Воландеморт узнал о крестраже в избранном. Гарри, попавший в незнакомый лес аккурат под Рождество 98-го, не подозревал, что его уже ждут. Он сам толком не понял, что тогда произошло, Гарри смутно помнил даже то, как попал в тот несчастный лес. Его сознание столько раз подвергалось легилименции, что воспоминания перемешались и невозможно было разобрать, где что происходило. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь его дыханием, воспоминания всплывали на поверхность. Проскальзывали матчи по квиддичу, добродушная улыбка Дамблдора, смех Рона и Гермионы, Нора. В такие моменты на глаза вновь наворачивались слёзы. Гораздо чаще, таких счастливых и далёких, всплывали моменты смертей его друзей. Вытекающая кровь из горла Гермионы, искалеченное тело Рона, Сириус, падающий в арку смерти, Дамблдор, падающий с Астрономической башни, Джинни, смотрящая на него глазами, полными решимости и слез, просящая не сдаваться. Джинни. Прекрасная Джинни. Она умерла на его руках. Взрывом ей оторвало всю нижнюю часть тела. Он её не уберёг. Рон после долго на него кричал. Они долго не могли помириться. Джинни была такой яркой, бойкой и прекрасной. Даже находясь на смертном одре, говорила про силу духа и просила никогда не сдаваться. Ох, как же он ее подвёл.

Он подвёл всех.

Подвёл Рона и Гермиону. Его лучшие друзья не заслужили такой конец, они не должны были страдать из-за него, только не ради его жизни.

Гарри не смог победить Воландеморта, не смог защитить своих друзей, свою страну. Он не смог. Не смог. Не смог.

Слёзы катились из глаз ручьём, доходили до рта, и он, с надрывом вздыхая, проглатывал их, они солёные мешали дышать. Он задыхался от слёз и своих мыслей. Они душили его уже наверное вечность.

Он бы давно сделал выбор в пользу спокойной смерти, но увы, у него отняли право выбирать давным-давно.