Часть 3
20 февраля 2026 г., 07:07
Малфой был прав, подумал Гарри, любуясь видом на город: «Klunkerkranich» должен быть обязательным к посещению местом для каждого, кто оказывается в Берлине.
Когда он прибыл на точку аппарации, Малфой, прислонившись к стене, уже ждал его, выглядя стильно скучающим, и в этот момент все замешательство, которое Гарри испытывал по поводу своего интереса к Малфою, молниеносно испарилось. У него перехватило дыхание от вида того в джинсах и бледно-розовой рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы и обнажающей кусочек нежной кожи.
— Это не похоже на бар, – сказал Гарри, нахмурившись глядя на бетонную парковку и решившись наконец нарушить молчание.
— Скоро все поймешь, — усмехнулся Малфой, что вообще не помогло прояснить ситуацию, пока несколько минут спустя они не вышли из лифта, который показался ему очень забавным.
И только тогда Гарри понял, что бар находился на крыше этой самой парковки. Если говорить откровенно, «Klunkerkranich» не очень походил на обычный бар: скорее это был сад на крыше, с буйной зеленью, растущей из многочисленных деревянных горшков и корзин, заполнявших все открытое пространство.
— И мы делим это место с магглами? — спросил Гарри, пробираясь сквозь толпу.
— Именно! — подтвердил Малфой. — И это одна из изюминок, все достаточно необычно, так ведь? У них есть парочка Обливиаторов на случай непредвиденных обстоятельств, но, насколько я знаю, к ним обращаются очень редко.
Друзей Малфоя они нашли развалившимися на одной из лучших скамеек во всем баре; оттуда открывался панорамный вид на город, горизонт которого слегка расплывался в лучах заходящего солнца.
Это были вполне приличные парни: оба работали целителями, с которыми Малфой познакомился во время учебы, и они оказались весьма приятной компанией. Не успел Гарри оглянуться, как прошло несколько часов, и его пивной бокал снова опустел. Он перевел взгляд на барную стойку.
— Я возьму еще, — сказал он. — Вам что-то нужно?
Гюнтер и Клаус, как и ожидалось, заказали по пинте пива, но Малфой, тихо прошептав Акцио, призвал коктейльную карту, которая подлетела к ним, словно подхваченная ветром. Он на мгновение замер, изучая глазами меню, и у Гарри появилась прекрасная возможность незаметно за ним понаблюдать; насладиться тем, как заходящий солнечный свет менял цвет его коротких волос на насыщенный золотистый, и проследить за разливающимся по щекам румянцем.
— Я возьму «Gillysektblase», — внезапно сказал Малфой, выводя Гарри из оцепенения, и сунул ему под нос карту, указывая на выбранный напиток.
У Гарри отвисла челюсть.
— Черт возьми, Малфой! Десять галлеонов за бокал!
Тот пожал плечами.
— Да, немного дороговато, но я люблю разнообразие, да и это в любом случае гораздо лучше, чем пить крепкие напитки. Кроме того, — добавил он с хищной ухмылкой, — Сегодня ведь особый случай. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда сам великий Гарри Поттер будет угощать меня выпивкой! Не стану ведь я тратить твою баснословную зарплату на некачественный алкоголь.
Гарри вздохнул и направился к бару, издалека наблюдая за тем, как Малфой болтает со своими друзьями. Было странно видеть его таким расслабленным, и еще страннее было то, как сильно Гарри хотелось поскорее снова оказаться рядом. К счастью, очередь у бара была короткой, и вскоре он пробирался обратно сквозь толпу с подносом напитков.
Когда Гарри присоединился к компании, расставляя стаканы, включая невероятно вычурный бокал Малфоя, его внимание привлекли несколько фигур.
— Малфой? Это…
— Всю прошлую неделю мы работали вместе по несколько раз в день, а теперь вышли выпить, — прервал его Малфой, легонько хлопнув по плечу. — Неужели я не заслужил обращения по имени?
— Хорошо, Драко, — согласился Гарри, чувствуя себя странно неловко. — Посмотри, кто только что пришел.
У ступенек стояли три игрока французской команды, держа в руках по кружке пива.
Гарри никогда не умел соблюдать этикет перед международными матчами. Поэтому обычно он избегал ситуаций, в которых мог столкнуться с соперниками, чтобы не ввязываться в эти мудреные тактические психологические игры. Однако сегодня такая стратегия, похоже, была невозможна: французы явно его заметили. Более того, Моро, один из самых крепких на вид загонщиков, направлялся прямо к ним.
Гарри уже внутренне приготовился к неловкому разговору о финале, но оказался сбит с толку, когда Моро подошел к их скамейке и тут же крепко обнял Драко.
— Блондинчик! — улыбнулся он, с энтузиазмом целуя того в обе щеки. — Как давно мы не виделись! Я так скучал по тебе!
— Естественно, я ведь лучшее, что с тобой когда-либо случалось, — сухо сказал Драко, потянув того за одну из косичек.
— Ты все такой же забавный, блонди, я знал, что это не изменится, — усмехнулся Моро. — И теперь, как я вижу, еще и работаешь на врага? — заговорщически добавил он, подмигнув Гарри.
— Тц, не думаю, что поддержку моей национальной сборной можно назвать «работой на врага», — фыркнул Драко, но Моро его, похоже, уже не слушал; все его внимание было полностью сосредоточено на Гарри.
— Мне кажется, мы не имели удовольствия встретиться вне поля, — сказал он. — Я Рафаэль.
Он наклонился, чтобы поцеловать Гарри в обе щеки, на мгновение касаясь кожи аккуратно подстриженной бородой при каждом поцелуе.
— Гарри, — ответил он после небольшого замешательства.
Гарри стоял, ошеломленно хлопая глазами, пока Рафаэль представлялся Гюнтеру и Клаусу, а затем, развернувшись к Драко, начал что-то говорить по-французски, но тот быстро его остановил.
— Ну-ну, Раф, — проворчал Драко, — Гарри не говорит на французском, да и Клаус тоже не очень хорошо. Давай лучше перейдем на английский?
Но это мало что изменило: пять — или шесть? — кружек пива, казалось, одновременно обрушились на Гарри, так что он с трудом пытался вникнуть в разговор, который крутился вокруг выходок каких-то людей, которых знали Драко и Рафаэль, но с которыми ни сам Гарри, ни Клаус, ни Гюнтер никогда не встречались.
Какое-то время он кивал в знак согласия, но вскоре перестал вслушиваться. Вместо этого он наблюдал за Моро, замечая, как жадно его взгляд скользит по Драко, даже когда в разговор вступал кто-то другой. Это выглядело совершенно недвусмысленно; Клаус поймал взгляд Гарри и многозначительно кивнул, что ничуть не уменьшило тошнотворную волну ревности, скручивающую желудок.
А почему бы ему не ревновать? Моро не зря получил награду «Самый сексуальный игрок в квиддич», он выглядел как чертов герой какого-нибудь боевика. Высокие скулы идеально сочетались с точеным подбородком, а темная кожа практически сияла в мягком вечернем свете. И, словно этого было недостаточно, его накачанный силуэт был намного шире всего, чего Гарри когда-либо смог бы достичь.
К счастью, Моро не задержался надолго. Поразглядывав Драко еще примерно минут десять, он отошел, чтобы присоединиться к своим товарищам по команде, но перед этим втянул Драко в объятия, которые длились дольше, чем того требовали приличия.
Когда Моро исчез с дороги, разговор быстро вернулся к темам, которые могли поддержать все четверо. Гарри выплюнул через нос полпинты пива, когда Гюнтер особенно энергично изобразил голодного дракона. Спустя какое-то время Клаус вызвался оплатить еще один круг, но Драко покачал головой и объявил, что им с Гарри пора закругляться.
Решив остаться ещё ненадолго, Гюнтер с Клаусом попрощались и направились к бару, в то время как Гарри с Драко принялись протискиваться сквозь тесноту в поисках лифта; бар стал гораздо многолюдней после того, как заиграла живая музыка.
— Кажется, Моро был очень рад тебя видеть, — произнес Гарри, когда лифт начал спускаться, смущенно осознавая, что его попытка казаться небрежным, совершенно провалилась.
Драко пожал плечами, как будто ничего не заметил.
— Мы с ним давно не виделись.
— Он был твоим клиентом? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ.
Драко пренебрежительно махнул рукой.
— Нет, я с ним никогда не работал. Раф — мой бывший. Мы с ним встречались несколько лет назад.
— А.
Гарри не знал, что на это ответить; подтверждение Драко вызвало у него очередную волну неприязни к Моро, и она оказалась настолько сильной, что это застало его врасплох. Это было нелогично, неразумно… но от этого было совершенно не легче.
— В любом случае, как тебе «Klunkerkranich»? — спросил Драко.
— Замечательно, — признал Гарри. — Гораздо веселее, чем я ожидал.
Драко притворно надулся.
— Гарри Поттер, ты намекаешь, что я не произвожу впечатление веселого человека?
— Я этого не говорил! — возразил Гарри. — Я просто имел в виду, что там было более непринужденно, чем я думал. Мне казалось, что ты больше любишь шампанское.
— О, я бы ни за что не отказался от посещения действительно хорошего бара с шампанским, но пивной сад просто великолепен в это время года, тебе так не показалось? — Драко вышел из лифта, не дожидаясь ответа, его глаза снова загорелись. — И это ты видел меньше половины из того, что это место может показать. Мы весь вечер провели в садовой зоне, но там есть и несколько внутренних помещений, а днем там проходят поэтические чтения. О, а в декабре даже работает полноценный рождественский рынок…
Они вышли на улицу, Гарри лишь вполуха слушал болтовню Драко, больше наслаждаясь его энтузиазмом, чем многочисленными достоинствами «Klunkerkranich». Он старательно кивал и одобрительно мычал в нужных местах, ведь пока Драко был так увлечен, Гарри мог спокойно смотреть на него во время прогулки. Алкоголь продолжал подсвечивать щеки Драко, окрашивая их в возбужденный румянец, а легкий летний ветерок взъерошивал его обычно безупречные волосы, превращая их в искусно небрежную неряшливость, от которой сердце Гарри подскакивало к горлу.
— Я не знал, что ты говоришь по-французски, — задумчиво произнес он, когда Драко наконец-то закончил расхваливать немецкую пабную культуру.
— Ммм? Oh, oui, j'avais l'habitude de parler couramment, mais plus maintenant, — ответил тот, плавно жестикулируя и произнося слова легко, почти непринужденно, чего Гарри никогда не замечал в его речи на английском. Он тяжело сглотнул. Возможно, все дело было в незнакомом языке, но голос Драко на французском звучал тише, более интимно. Это было приятно, и член Гарри взволнованно задергался в штанах. — Извини, — сказал Драко, видимо, приняв остекленевший взгляд Гарри за недоумение. — Да, я сказал, что раньше говорил свободно, но сейчас немного разучился. У моих родителей есть летний дом в Бордо, так что я проводил там довольно много времени в детстве.
— О. Понятно, — выдохнул Гарри.
— А теперь иди сюда, — резко сказал Драко, протягивая правую руку, словно собирался обнять Гарри за плечи.
Гарри уставился на него.
— Что? Зачем?
— Ты пьян. Что из меня за целитель, если я позволю тебе расщепиться и свести на нет все мои тяжкие усилия?
— А ты как будто трезв? — рассмеялся Гарри. — Ты выпил столько же, сколько и я, и, без обид, но ты тощий ублюдок, так что, думаю, тебе еще хуже, чем мне!
Драко недоверчиво закатил глаза.
— Возможно, это и правда, но, если не считать одного-единственного «Gillysektblase», в моих напитках было всего 3,5% алкоголя, в то время как ты, видимо, питаешь слабость к убойному немецкому домашнему пиву.
— Ладно, — согласился Гарри.
В конце концов, у него действительно немного кружилась голова. Он обнял Драко за талию, запнувшись, когда тот обхватил его рукой, притягивая к себе.
Гарри ничего не мог с собой поделать; он расслабился в объятиях, едва слышно вздохнув, когда их тела соприкоснулись. Несмотря на многочасовое пьянство, от Драко пахло чистотой и свежестью, морским воздухом и сандаловым деревом, и Гарри чувствовал тепло его кожи через бледно-розовую рубашку. Это оказалось гораздо приятнее, чем можно было ожидать от подобной аппарации.
— Готов? — пробормотал Драко.
Гарри посмотрел на него и кивнул, совершенно потрясенный.
Знакомый треск перемещения пронзил воздух, и Гарри почувствовал, как магия Драко пульсирует в его теле, когда пространство и время начали сжиматься вокруг них.
Оказавшись в точке аппарации через дорогу от отеля, Гарри ожидал, что Драко немедленно его отпустит, но он этого не сделал. Они долго стояли, прижавшись боками, и рука все еще крепко обнимала Гарри за плечи. Драко сглотнул; Гарри наблюдал, как его кадык то опускается, то поднимается, и вдруг появилась неуверенность в собственной сдержанности, настолько сильно ему захотелось его поцеловать.
— Спокойной ночи, Драко, — поспешно сказал Гарри, неуклюже вывернувшись из объятий и отчаянно надеясь, что темнота скроет румянец.
Драко кивнул и сделал шаг назад, выглядя при этом почти покорным. Гарри моментально ощутил потерянное тепло.
— Спокойной ночи, Гарри. Встретимся завтра на тренировочном поле. В час дня.
Гарри что-то промычал в знак согласия, а затем развернулся и почти бегом пересек дорогу, решив не оглядываться на уходящего в противоположную сторону Драко, из-за страха перед тем, что это могло бы означать.
Его решимость держалась на честном слове, и она полностью испарилась, как только он вернулся в свой номер. В ту же секунду, как захлопнулась дверь, Гарри расстегнул джинсы, резко сдернув их вместе с трусами, и, тяжело вздохнув, обхватил пальцами ноющий член.
Не позволяя себе даже задуматься о том, что творит, он откинул голову на дверь, начиная водить рукой по стволу. Он пытался поддерживать размеренный темп, но это было бесполезно: он был слишком чувствителен, слишком отчаянно нуждался в облегчении. Он лихорадочно дергал свой член, рука становилась скользкой от предэякулята, несмотря на неуклюжие движения и рваный ритм.
Дверная ручка неловко давила на поясницу, но Гарри был так поглощен, что почти не чувствовал этого. Весь вечер он находился в полувозбужденном состоянии, и сейчас ему было нужно именно это, нужно было почувствовать, как удовольствие разливается по всему телу…
Это не заняло много времени.
Часы сдерживаемого желания накрыли Гарри так внезапно, что это застало его врасплох. Он поднял свободную руку, чтобы ущипнуть левый сосок сквозь рубашку, и от вспышки ощущений в паху его дыхание сбилось, а затем он кончил с хриплым стоном, прокручивая в голове воспоминание о том, как теплое тело Драко прижималось к нему. Он бесстыдно задыхался во время оргазма, не замечая, как сперма размазывается по краю рубашки, и не переставая двигать рукой, пока резкое усиление чувствительности не заставило его бедра непроизвольно дернуться.
Довольный, но далеко не удовлетворенный, Гарри побрел в спальню, джинсы все еще болтались в районе колен. Он боролся с усталостью ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы раздеться догола и нанести на бедро порцию лосьона с бадьяном, а после провалился в глубокий сон без сновидений.
~*~*~*~
Когда Гарри проснулся следующим утром, он первым делом застонал в подушку, вспоминая события прошлого вечера. Прошел еще час, прежде чем он с трудом вылез из постели, и то только потому, что ему захотелось в туалет. Он неторопливо принял душ, наслаждаясь свободным утром, и, хотя он подозревал, что тошнота больше связана с Драко, чем с алкоголем, все же выпил большую порцию Антипохмельного зелья. Чувствуя апатию и отчаянно нуждаясь в отвлечении, он заварил чай, а затем устроился возле камина и позвонил Джинни. — Ребенка все еще нет? — спросил он вместо приветствия, когда она наконец ответила на звонок, одетая в самую огромную футболку с Гарпиями, которую он когда-либо видел. Джинни вздохнула. — Нет. Я умираю со скуки! Дин целыми днями пропадает на работе, пытаясь подготовить новую выставку до того, как я рожу, и это совершенно не помогает, — объяснила она. — Вчера я вытащила свою гигантскую задницу в аптеку, чтобы урвать двадцать секунд человеческого общения… а в итоге получила экскурсию по складу. — Серьезно? — Да. Оказывается, никто никогда раньше не проявлял такого интереса к их порошку из жаброслей. У меня не хватило духу сказать им, что он мне нужен только для одного из экспериментов Дина с красками. — О боже, — фыркнул Гарри. — Ну, по крайней мере, у тебя есть возможность сделать новую карьеру, когда ты уйдешь из квиддича. — А зачем ждать? Я могу заниматься и тем, и другим одновременно! — усмехнулась она. — Только представь: я на своем Нимбусе, в одной руке снитч, а в другой банка маринованных глазных яблок… Ладно, как дела с физиотерапевтом? — На самом деле, очень хорошо, — сказал Гарри, осознав, что это действительно было так. — И ты хорошо ладишь с Малфоем? Гарри кивнул. — Да. Оказывается, все были правы: он блестящий колдофизиотерапевт и совсем не такой засранец, каким был в школе. Мы даже ходили выпить вчера вечером. Брови Джинни взлетели вверх, скрываясь под челкой. — Серьезно? — Я знаю, это безумие, — признал Гарри. — Мы пошли в бар на крыше с парой его приятелей и каким-то образом столкнулись с половиной французской команды. Джинни наклонилась настолько, насколько позволял ее живот. — О, а Фурнье там была? Я ее целую вечность не видела. — Нет, но Моро, Дюбуа и Бодлер были. Правда, мы разговаривали только с Моро. Он был невозможно рад видеть Драко, — добавил Гарри, не задумываясь. — Что ты имеешь в виду? — спросила Джинни. — Оказывается, они встречались, — сказал Гарри. — Моро постоянно к нему лип, и, честно говоря, это было немного противно. Он думал, что у него получилось скрыть кислую нотку в голосе, но взлетевшая бровь Джинни показала, что он потерпел полное фиаско. — Похоже, кто-то немного ревнует… — сказала она, пристально глядя на него. — К чему ревнует? — спросил Гарри, слова прозвучали более оборонительно, чем ему хотелось. — Ну же, Гарри. — Что? — снова спросил он, все еще притворяясь непонимающим. Джинни закатила глаза. — Тебе нравится Малфой, не так ли? Сердце Гарри замерло. К горлу подкатило инстинктивное желание все отрицать, сказать Джинни, чтобы она перестала придумывать. Но он сдержался. — Ты не против? — спросил он после долгой паузы. Джинни выглядела озадаченной. — А почему я должна быть против? Гарри беззвучно шевелил губами, пытаясь подобрать нужные слова. — Ну, знаешь, потому что мы раньше были вместе, а он… К полному удивлению Гарри, Джинни разразилась смехом: настоящим смехом, прямо из глубины души. — О, Гарри, — выдохнула она, когда успокоилась и снова смогла говорить. — Надеюсь, это не станет для тебя шоком, но я не рыдаю в подушку каждую ночь из-за разрыва наших школьных отношений. — Она откинулась назад и положила руки на округлившийся живот. — Сколько уже лет прошло? Восемь? Гарри усмехнулся. — Просто я думал, что Дин всего лишь временный вариант, чтобы согревать твою постель, пока ты придумываешь способ меня вернуть. — Ты меня раскусил, — засмеялась Джинни. — Я подумала: «Как лучше всего показать Гарри, что я жду его возвращения?», и выйти замуж и родить ребенка от одного из твоих друзей показалось мне самым очевидным способом это сделать. — Да, я сразу так и понял, — поддразнил Гарри, чувствуя легкое облегчение. Смех Джинни сменился нежной улыбкой. — На самом деле, я не особо удивлена. Тебя всегда привлекали увлеченные люди, ну, знаешь, те кто хорошо справляются со своей работой или хороши в спорте… — Гарри потянулся за кружкой, кивнув: это было справедливое замечание. — Кроме того, ты всегда был очень явным бисексуалом, — добавила она. Гарри чуть не выплюнул полный рот чая. — Что… нет, не был! Джинни посмотрела на него почти с сочувствием. — Оооо, Седрик Диггори такой красавчик, Чжоу Чанг такая прелесть, Драко Малфой определенно что-то замышляет… мне продолжать? — У меня совсем не такой голос, а он действительно что-то замышлял! — возразил Гарри, хотя на его губах и появилась улыбка. — Точно, но смысл ты понял, — сказала Джинни, пренебрежительно махнув рукой. — У тебя было немало влюбленностей в парней, даже если ты был слишком занят спасением мира или игрой в квиддич, чтобы это заметить. — Это немного драматично, — возразил Гарри. — Драматично, но тем не менее это правда, — настаивала Джинни. — В любом случае, все в порядке. Сомневаюсь, что кто-то будет очень шокирован, так что мы все будем любить тебя так же сильно. Гарри осекся на полуслове. Он попытался проглотить комок в горле, но безуспешно. — Спасибо, Джин. Люблю тебя. Гарри замолчал. — Я тоже тебя люблю, ты, сентиментальный засранец. Вообще-то это я должна быть той, кто плачет и страдает от гормональных перепадов! Кстати, есть какая-то информация о том, с кем ты будешь играть в финале? Гарри вздохнул. — Нет, это может быть либо Бодлер, либо Жиру. Ты же знаешь, что французы держат составы команд в секрете до последнего. Слова Джинни о принятии снова и снова прокручивались у него в голове, пока они углублялись в детальный анализ тактики каждого потенциального ловца, и к моменту окончания разговора Гарри почувствовал себя на двадцать фунтов легче.
