Семья

— Стой! — Мэрилин схватила жену за руку, и Лариса замерла на пороге их дома. — Ты уверена, что нам действительно стоит это делать? Лариса тихо вздохнула, окидывая встревоженную женщину взглядом: они не раз говорили об этом и достаточно долго откладывали, но, кажется, Мэрилин всё ещё не была готова. И Лариса прекрасно знала, почему. — Милая, — она мягко сжала ладонь Лин. — Я понимаю, что ты испытываешь сейчас, и это нормально. Мы можем повременить и отменить эту поездку, но, ты же осознаешь, что мы не сможем переносить её вечно, однажды тебе всё-таки придётся познакомиться с моими родителями, чему я буду бесконечно рада. Мэрилин стыдливо рассматривала свои сапоги, не в силах поднять взгляд на Ларису. Она и сама знала, что нельзя столько времени откладывать важный ритуал, тем более, из-за неё Уимс больше года не была дома… Прошлые Рождество и Новый год они провели в стенах академии — восстановление Лин заняло кошмарно много времени и сил. Летом, после свадьбы (на которую Лариса осознанно не пригласила родителей), молодожёны отправились в небольшое путешествие, и Лариса не решилась настаивать на поездке в Пенсильванию. На это Рождество им пришлось остаться в Джерико из-за дел Невермора, поэтому Лариса предложила им продлить январские каникулы и наконец-то навестить старшую чету Уимс. которые достаточно часто узнавали, когда же они увидят жену своей дочери лично. — Да, я всё понимаю, — после долгой паузы кивнула Лин, ведь знала, как это знакомство важно для Ларисы, но неясный страх терзал её сердце. Рвано вздохнув, она сделала шаг и прижалась к жене, привычно обвивая её талию руками. Лариса мигом обняла её в ответ, мягко убеждая: — Лин, всё будет хорошо: мои родители с теплом отнесутся к тебе, они очень ждут встречи с тобой, тем более что о твоём существовании в моей жизни знают ещё с позапрошлого года — с момента, как я забрала книгу из семейной библиотеки для тебя, — Уимс улыбнулась, ощутив, как Лин смущённо уткнулась лицом в её пальто. — Хорошо… — повторила за женой Мэрилин и, отстранившись, неловко улыбнулась: — Давай, поехали, время не ждёт. Дорога заняла у них чуть больше шести часов: дамы периодически менялись местами, болтали, шутили, и Лин не смела признаться в том, как же ей страшно. Но Лариса и сама понимала это, поэтому рассказывала о быте и нраве родителей, раз за разом убеждая Мэрилин, что всё будет хорошо. Однако когда они подъехали к уютному двухэтажному дому, у Лин практически отнялись ноги от тревоги, и Ларисе пришлось помочь ей выбраться из машины. — Тебе совершенно не о чем переживать, милая, — Лариса одарила Лин лёгким поцелуем и, обхватив жену за плечи, направилась с ней к крыльцу. Сердце Мэрилин попросту изворачивалось в сальто, поэтому, когда дверь дома Уимс отворилась, женщина чудом не отлучилась в мир иной. Проследовав за женой внутрь, Лин замерла, внимательно вглядываясь в маму Ларисы: это была высокая (но не выше Ларисы), светловолосая женщина с мягкими чертами лица и карими глазами. — Как же я рада вас видеть! — она довольно крепко обняла Ларису, а следом прокричала куда-то в коридор: — Том, ну где ты возишься, наши девочки уже здесь! — Мам, ну я же просила: держи себя в руках, — негромко попросила Лариса, мягко погладив женщину по спине и отстранившись. — Лин, это моя мама — Виктория, и мой папа — Томас, — Лариса кинула на подошедшего отца: тот был среднего роста, седовласый, с голубыми глазами, и веяло от него невероятным спокойствием и миролюбием. — А это моя жена Мэрилин, — улыбнулась Лариса, приобняв крайне смущённую Лин за плечи. — Очень рады наконец с тобой познакомиться, — мягко и искренне улыбнулась Виктория. — Мы уже стали думать, что Исса нас разыгрывает — найти жену с её-то характером… — Томас задорно подмигнул Мэрилин, и в напряжённо повисшей тишине вдруг раздался тихий, мелодичный хохот Лин — и вся семья Уимс вздохнула с облегчением. Лариса провела жене небольшую экскурсию по дому, они оставили вещи в спальне и спустились в столовую, где всё было готово к ужину. Пока Лин отошла помыть руки, Лариса ещё раз поблагодарила родителей за то, что они с пониманием отнеслись к тому, что дочь не пригласила их на свадьбу — с тем учётом, что у Лин никого не было, это показалось Ларисе недопустимым. Ужин проходил в атмосфере мягкой беседы: Лин смущённо рассказывала о себе, старшая чета Уимс — о себе и Ларисе, заставляя последнюю смеяться с семейных историй. Мэрилин уверенно подхватывала разговор, с радостью замечая, с каким вниманием и теплом её воспринимают родители Ларисы. Это замечала и их дочь — от того, как комфортно Лин чувствовала себя за столом, сердце Ларисы радостно трепетало. Она не меньше жены боялась, что что-то пойдет не по плану и Мэрилин будет чувствовать себя не в своей тарелке. Конечно, Лариса рассказывала родителям о своей жене, предупреждала, что та пережила много горя и лишений, и точно знала, что её родители без сопротивления примут Лин, однако не ожидала, что Мэрилин так легко вольётся в семейную атмосферу. В какой-то момент Лин отлучилась в туалет и по пути обратно замерла у семейного портрета, висевшего в одном из коридоров — с фотографии в красивой деревянной раме на неё взирала счастливая семья: юная Лариса, молодая Виктория и ещё темноволосый Томас, родители слегка приобнимали свою дочь, и на лицах всей троицы красовались расслабленные, лучезарные улыбки. Сердце Лорел невольно кольнуло тоскливой иглой, и она неосмысленно обхватила себя руками. — Безумно люблю эту фотографию, — послышался вдруг сбоку от неё негромкий голос, и Виктория подошла чуть ближе. — Это был последний год обучения Иссы в академии, она была полна неуёмной энергии, и мне казалось, что мой маленький ураган никогда не остепенится, — она мягко рассмеялась, невольно смахивая ностальгическую слезу. — Моя дочь всегда была самобытной, независимой и крайне волевой, и это, я считаю, прекрасно, но… — женщина невольно поджала губы, переводя глубокий взгляд на Мэрилин. — Но укротить и удержать эту стихию тяжело. И я переживала: её отношения не длились так долго… И я невероятно рада, Мэри, что тебе удалось ужиться с этой стихией. Главное для нас с Томасом — это счастье Ларисы, и теперь мы будем спокойны: у неё есть прекрасная жена, она счастлива, и, надеюсь, что ты тоже счастлива с ней. Мэрилин мигом закивала, с трудом сдерживая слёзы в глазах: — Стихию не нужно укрощать, ей нужно наслаждаться — можете быть спокойны, я люблю вашу дочь и делаю ради неё всё возможное. Она у вас действительно замечательная, просто невероятная — и теперь я вижу, в кого она такая, — Лин мягко улыбнулась. — Мы благодарны тебе: спасибо, Мэрилин, что любишь нашу дочь и заботишься о ней, — Виктория осторожно опустила руку на плечо растроганной Лин. — И мы счастливы, что такая прекрасная и светлая девушка, как ты, стала частью нашей семьи. — Что?.. — Мэрилин потерянно замерла, и слёзы предательски заполонили её глаза — Виктория только что сказала, что она теперь… — Да, Мэри, теперь ты — часть нашей семьи, — уверенно повторила Виктория и, заметив слёзы Лин, чуть сжала её плечо: — Всё хорошо, дорогая. Уловив её тёплый взгляд, Мэрилин закивала, растирая слёзы по лицу и ощущая трепетную надежду в своей груди — надежду на что-то невообразимо прекрасное. Виктория мягко улыбнулась и, дождавшись, пока жена её дочери проплачется, отвела её умыться. Когда они вернулись в столовую, Лариса рассказывала отцу какую-то шутку: по крайней мере, он от её слов хохотал в полном восторге. Виктория вернулась на своё место, вопрошая, что же тут происходит, а Мэрилин невольно замерла, наблюдая за ними: эти люди отныне были её семьёй… Вдохнув полной грудью, Лин счастливо улыбнулась — она ведь действительно обрела то, о чём в своей жизни не смела и мечтать.