Нить судьбы, сплетённая лунным светом

Следующий день для Тэхена начался с череды деловых встреч с разными представителями дистрибьюторских компаний. Небожитель буквально блистал в своём новом образе проводя эти презентации. Его спокойный и ровный голос звучал уверенно, и все в конференц зале заслушивались его, не смотря на то, что он объяснял сложные схемы будущих поставок, демонстрировал замысловатые графики роста продукта, Тэхен рассеивал все сомнения одним только взглядом. Его внимательно слушали, одобрительно кивали, и в конце поддержали аплодисментами. Директор Ким уже не в первый раз отправлял Тэхена в командировки, потому что знал, что тот мастер своего дела. Чонгук довольно взирал на образ небожителя перед собой, устроившись в углу переговорной. Он не вмешивался в выступление, только наблюдал и изредка кивал в знак поддержки. Вчерашний вечер, их внезапные откровения, долгие объятия и разделенные чувства боли от воспоминаний, всё это, словно создало между ними невидимый мост понимания друг друга. Лёд между ними наконец то тронулся с места и начал таять, а общение приняло более тёплый, дружеский характер. Их отношения улучшились, в сравнении с тем, что было, стали более легкими и доверительными, словно, Тэхен приоткрыл барьер, которым себя окружал, и впустил Чонгука поближе к себе. Это не могло не радовать демона. Он прилагал слишком много усилий для этого. Не смотря на свою конкретную цель, которую он поставил перед собой, что непосредственно значила сблизиться с Тэхеном, Чонгук совестно выполнял свою работу. Активно участвовал в процессе, посещал все встречи с восточными инвесторами и даже помог заключить несколько выгодных сделок для компании в которой работал Тэхен. Что сказать, его харизма и талант не оставляли равнодушным никого. Он умел убеждать, грамотно оперируя фактами, и самое главное, он чувствовал собеседника на каком-то своем уровне, находил его слабые места и превращал все в свою пользу. — …и, как видите, — Тэхен указал на экран, где плавно сменялись диаграммы, — при таком сценарии окупаемость проекта составит 18 месяцев, с учётом сезонных колебаний спроса. Один из инвесторов, седовласый мужчина, нахмурился: — А риски? Вы не учли возможные задержки на таможне. Тэхен не растерялся, он ожидал подобного вопроса, потому что заранее ко всему подготовился. — У нас есть резервные маршруты через порт Кай Хо, — он коснулся экрана, и на карте вспыхнули новые линии. — Кроме того, мы предусмотрели форс‑мажорный фонд в размере 7 % от бюджета. Инвестор Лю Ван откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по столу, одобрительно кивнув. — Неплохо, — признал он. — Очень неплохо, господин Ким.

***

После завершения длительной встречи, когда уже все гости разошлись, Тэхен устало опустился в кресло и провёл ладонью по лицу. Только оставаясь наедине с Чонгуком он мог расслабиться и показать, как сильно его утомили эти переговоры. Он взглянул в сторону демона: — Думал, что мы не убедим господина Чжэня, еще этот господин Лю Ван подливал масла в огонь. — признался небожитель, он расстегнул верхние пуговицы рубашки и стянул с себя галстук, что казался давил на него как ошейник. — Ты отлично справился, — Чонгук отодвинул бумаги в сторону и тоже устало потянулся. — Даже я бы не добавил ничего существенного. Ты отлично подготовился. Я даже не сомневался, что у тебя все получится. Тэхен удивлённо поднял брови и усмехнулся: — Это что, комплимент? Льстите мне, господин Чон. — Нисколько, лишь говорю правду. — Чонгук встал из-за стола и подошёл к окну, чтобы посмотреть вниз, на оживлённую улицу с высоты птичьего полета. Этот день оказался настолько интенсивным, что измотал буквально всех. Переговоры, презентации, бесконечные обсуждения деталей, неожиданные возражения, срочные правки в документах и поток задач не иссякал с самого утра. К концу вечера, казалось бы, сил уже не осталось даже на пустые разговоры, плечи ныли от напряжения, глаза слезились от экрана ноутбука, а в голове крутились обрывки фраз сразу на трёх языках сразу. Поэтому нужно было как можно скорее сбросить с плеч эту рабочую суету и провести время для себя в удовольствие. Чонгук обернулся, и стал с ухмылкой наблюдать за тем, как Тэхен неторопливо собирал бумаги в папку. Небожитель словно почувствовал этот пристальный взгляд и подняв голову, спросил. — Что такое? Чонгук сложил руки накрест, спиной упираясь о стену, сделал какое-то несчастное грустное лицо. — Я голоден! Ты целый день обхаживал этих стариков, но нисколько не подумал обо мне. Позаботьтесь обо мне, господин Ким. — Что? - Тэхен поражено хлопал ресницами, не понимая, что происходит. У него даже папка с рук свалилась на стол и документы снова рассыпались. Чонгук подошел чтобы помочь их собрать, оказавшись достаточно близко, соприкасаясь своим плечом к плечу небожителя. - Не правильный вопрос, не "что", а "куда" пойдем. Предлагаю поужинать и выпить.

***

Ресторанчик, который выбрал Чонгук, располагался в старом кирпичном здании с узкими окнами и скрипучими деревянными полами. Старое место, но со своей атмосферой, самое то, чтобы проникнуться духом истинного Китая. Внутри заведения царил приглушённый теплый свет, пахло дымом и жаренным мясом, специями и прочей вкусной едой. В углу тихо наигрывал старый радиоприемник. Они устроились у стены в дальнем углу, подальше от входа. Чонгук, изучив меню, ухмыльнулся, предвкушая, что же выбрать. Когда к ним подошел молодой парнишка сделать заказ, Чонгук первым подал голос: — Байцзю. Возьму еще «Маотай». И сделай нам два цыплёнка гунбао. — А я… — Тэхен поколебался, не зная, что и выбрать, взгляд скользил от одного названия к другому. — Мне тоже байцзю. И свинину в кисло-сладком соусе. Парень записал заказ в маленький блокнот и кивнул. Чуть позже он расставил на столике две маленькие фарфоровые чашечки, наполнил их прозрачной жидкостью с резким, сладковато‑травяным ароматом. Чонгук поднял свою, предлагая тоже сделать и Тэхену: — За успешно проделанную работу. Мы сегодня молодцы. — Поддерживаю, — кивнул небожитель, улыбаясь. Они выпили алкоголь и он обжёг горло. Чонгук выдохнул, поморщился и тут же заказал ещё по одной. Сегодня он планировал себе позволить чуть больше обычного. — Знаешь, — демон сделал паузу, уже самостоятельно наполняя алкоголем их чашечки, — иногда я забываю, каково это — просто существовать. Быть обычным человеком и прочего. — Даже сейчас? — спросил Тэхен, растирая ладонями фарфоровую чашечку, согревая её, не сводя взгляда с Чонгука. — Но не сейчас, — Чонгук обвёл взглядом бар, людей за столиками, мерцающие огоньки от красных фонариков. — И это странно. Приятно, но все же странно. Как будто я не заслуживаю такого покоя. Понимаешь? Весьма непривычное ощущение. — Почему же? — Тэхен сделал осторожный глоток и на этот раз медленнее, привыкая к крепости напитка. — Потому что… — Чонгук запнулся, подбирая слова. Перед ними поставили первые горячие блюда. И когда официант отошел в сторону, демон продолжил. — Потому что покой — это не про меня. Я всегда в движении, всегда на грани, всегда где‑то между победой и крахом. Так прошла вся моя жизнь, в бесконечной гонке и сражении. А когда всё хорошо… я начинаю ждать подвоха. — Ты слишком много тревожишься. — Мягко сказал Тэхен, подавая палочки Чонгуку, алкоголь уже начинал действовать на него, так как появился блеск в этих холодных глазах. — Позволь себе принять, что иногда бывает хорошо и это нормально. Без всяких причин, без скрытых на это угроз. Просто хорошо, вот прямо как сейчас. — Тэхен взял кусочек свинины и положил в тарелку Чонгука. Демон на это лишь усмехнулся, но ничего не ответил. Они замолчали, принимаясь за ужин, параллельно слушая мелодию из приёмника, та была медленной, тягучей, как мёд, с лёгкой горчинкой на иностранном языке. Из‑за усталости Тэхен очень быстро опьянел, он и сам не заметил, как жар от алкоголя накрыл его тело, а перед глазами появился туман. Щеки его порозовели, а улыбка стала еще шире и беспечнее, чем обычно. Такой открытый, наивный и почти невинный. Чонгук смотрел на него и, кажется, даже затаил дыхание. В полумраке ресторанчика черты лица Тэхена казались мягче, исчезло его привычное напряжение в линии челюсти, а взгляд, обычно острый и внимательный, стал рассеянным и открытым даже более притягательным. Демон вспомнил ту ночь в машине, когда точно так же Тэхен смотрел на него с этой пеленой в глазах. Кажется, что у Чонгука даже пересохло во рту и он немедленно заказал себе еще выпивку. Волна мурашек взбудоражила его тело и нужно было ее погасить, пока он не наделал глупостей. Алкоголь же развязал Тэхену язык. Он покрутил в пальцах фарфоровую чашечку, сделал ещё глоток, на этот раз без паузы, почти залпом и произнёс: — Кстати, а меня недавно бросил парень. До нашей поездки в Макао. Представляешь? Сказал он это таким ужасно будничным тоном, словно рассказывал о погоде или о сводке последних новостей. Ни горечи, ни обиды только лёгкая, почти незаметная пустота в интонации и может быть почти незаметная печаль. Чонгук вопросительно приподнял бровь, его глаза блеснули в полумраке, но не с сочувствием, а с чистым, острым любопытством. — Бросил? Как тебя можно бросить. — переспросил он. — И почему же? Тэхен пожал плечами, его взгляд скользнул в сторону, будто искал там ответ или избегал прямого контакта. — Сказал, что я слишком много работаю. Вот так, я не выгодная для него партия. Что уж поделать, я его не виню. Он усмехнулся, но улыбка вышла слишком кривой. — А потом он добавил, что я мешаю ему развиваться и тащу его на дно. Вот это уже было больно. Я ведь правда заботился о нем. Веришь? Заботился. Чонгук наклонился чуть вперёд, уперевшись локтем в стойку, он ловил каждое слово небожителя. — Верю. И как ты себя чувствуешь? — спросил он мягко, прощупывая почву, больше всего ему было интересно, были ли чувства к Каю у Тэхена. Тэхен ненадолго задумался, постукивая пальцами по фарфору, только вынуждая Чонгука мучится в ожидании. — Честно? Даже не знаю, что сказать. Было неприятно. Должно быть из меня ужасный партнер получился. Как я себя чувствую, никак. — Ты его любишь? — Чонгук не сводил с взгляда с небожителя, словно ответ Тэхена был очень важен для него самого. — Люблю? Весьма громко звучит. Может быть своего рода, но не так, как бы мне хотелось. — Тэхен пожал плечами, наливая себе очередную порцию алкоголя. — Ощущение, будто я только сейчас осознал, что всё это время мы говорили на разных языках. — То есть ты не хочешь его вернуть? — уточнил Чонгук, а сам весь даже напрягся. — Нет. — Тэхен отрицательно покачал головой. — Потому что если бы хотел, уже сделал бы что‑нибудь. А я даже не пытался. Просто отпустил. И знаешь… это странно, но в каком‑то смысле мне даже стало легче. - Он хлопнул ладонью себя по груди. - Здесь даже не болит. Вот и все. Чонгук, наконец выдыхая, откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное с неким удовлетворением. Как он и думал. Сердце Тэхена не занято, значит он легко заполнит его собой. А Тэхен, даже не подозревал, что виновник его разрыва отношения сидел прямо перед ним и сочувственно ему улыбался, подливая очередную порцию жгучего напитка.

***

Яркая, чёткая сцена из прошлого возникла в памяти Тэхена, будто это было вчера. В тот вечер он поздно вернулся с работы, задержавшись без предупреждения. Только зайдя в квартиру, устало стянул пиджак и сделав пару шагов, замер в прихожей. Его парень, Ли Кай, копался в чемодане. Демонстративно и с отстранённым выражением лица, он собирал свои вещи, аккуратно их складывая. Их было немного, что-то из одежды, косметичка, несколько журналов и книг, стопка его фотографий в углу на полке. Их можно было собрать за пару минут, но Кай, словно напоказ устраивал излишнюю суету, открывал и захлопывал ящики, перекладывал вещи с места на место, заполняя собой всё пространство вокруг. Обратить на это внимание было невозможно. Тэхен даже не спросил, что происходит, он и так уже всё знал. Это было неизбежно. Кай тоже не говорил, избегал взгляда, но упорно шумел. Тэхену почти не было больно, обидно, да. Какая‑то тупая, привычная тяжесть в груди как от старой раны, все-таки заныла. Тэхен так же молча прошёл на кухню, нашёл в холодильнике открытую бутылку вина, наполнил бокал до половины и сел на диван. Его волосы были зализаны назад, пиджак он уже стянул, оставаясь в белой рубахе с закатанными рукавами, на запястье часы и несколько браслетов. Наблюдая за представлением, он откинулся на спинку дивана, скрестив ноги, с бокалом в руке. Раз уж представление для него, нужно досмотреть до конца. Кай злился. Его раздражало такое поведение парня. Он ожидал совершенно другой реакции. Побольше эмоций и экспрессий, хотя о чем речь, от этого сухаря ничего и не дождешься. Он все думал о том, неужели Тэхену было настолько плевать? И это бесило его еще больше. Он остановился перед Тэхеном, скрестил руки на груди, готов к нападению. — Ты даже не спросишь, что происходит? — бросил он с вызовом, закипая от негодования. Тэхен сделал глоток красной жидкости, медленно покачал головой: — Не буду. — Прекрасно! — Кай резко развернулся, начал ходить туда‑сюда по комнате. — Значит, ты просто примешь мой уход? Как будто, так и надо? У тебя что, нет чувств? Тэхен спокойно пожал плечами: — А что я должен сделать? Умолять тебя остаться? Или помочь собрать вещи? По-моему, ты отлично справляешься без меня. Кай вспыхнул как спичка: — Да ты хоть бы попытался! Хоть раз в жизни показал, что тебе не всё равно! Знал бы ты, как я страдаю из-за тебя! Тэхен снова кивнул и поставил бокал на столик: — Хорошо. — Что «хорошо»?! — взорвалась Кай. — Ты вообще слушаешь меня?! Ты что, не в своем уме? Никогда меня не понимал. Только зря на тебя время трачу. — Хорошо, я тебя слушаю, — спокойно ответил небожитель. — Ты говоришь, что я слишком сложный, что не понимаю тонкой душевной организации твоей натуры, что нам не по пути и незачем зря тратить время. Я согласен. Лицо Кая исказилось от ярости: — Ты невозможен! Ты… ты как камень! Ни эмоций, ни чувств, ни сожалений! И на что я вообще надеялся. — Я тоже не знаю. Единственные мои сожаления, — тихо сказал Тэхен, не сводя взгляда с парня напротив, — о том, что мы потратили столько времени, — он посмотрел ему прямо в глаза. — И ни разу не поговорили по‑настоящему, когда это было нужно. Кай лишь отмахнулся, он был не в состоянии слышать Тэхена. Он для себя то уже давно все решил. Но ему жуть как не хотелось уходить проигравшим. Он то думал, что уйдет красиво, а Тэхен будет ползать перед ним и умолять остаться, а он бросит его, так красиво, как в своих фильмах, которые смотрел накануне. Но картинка не складывалась, реальная жизнь это не фильм, по сценарию не сыграешь. — Всё с тобой ясно, — он схватился за чемодан, резко потянул за ручку. — Не буду мешать твоей прекрасной изоляции от мира. Хоть сдохни тут, никто о тебе и не вспомнит. — Удачи, — произнёс Тэхен, махнув рукой на прощание. И снова потянулся за бокалом, чтобы допить остаток. Послышался хлопок двери. А следом оглушающая тишина. В квартире стало непривычно пусто и в то же время как‑то проще и легче дышать. Кай же нисколько не жалел о своём выборе. Он говорил себе, что его ждёт великое будущее с другим человеком, которого он себе уже выбрал, более чутким, более внимательным, более… выгодным для его будущего. А Тэхен просто сидел и думал: «Может, он прав. Может, я и правда слишком замкнут». На следующий день Тэхен объявил начальству о своём решении взять небольшой отпуск. Заполнил все необходимые документы и не забыл предупредить своего друга. — Я ухожу в медитацию. Чимин, который как раз делал себе кофе, резко повернулся: — Когда? — Сегодня вечером. — Так внезапно. Надолго? Нужна ли моя помощь? Тэхен пожал плечами: — Думаю да, мне больше некого попросить.

***

Воспоминания о прошлом отпустили его так же внезапно, как и накрыли. Тэхен моргнул, возвращаясь к Чонгуку. Перед глазами всё ещё дрожали отголоски той сцены, но теперь они казались далёкими и незначительными. Чонгук с полной серьёзностью говорит, касаясь кончиками пальцев ладони Тэхена: — Должно быть, твой бывший — полный дурак. Иначе как он мог отказаться от такого человека? В этот момент кажется, будто даже его голос меняется, а обстановка между ними становится интимной. — Будь я на его месте, — продолжает Чонгук, слегка наклоняясь вперёд, — ни за что бы не поступил так опрометчиво. Ты… — он стучит пальцами по столешнице, подбирая слова, — может быть ты своего рода сложный для понимания, да. Не всегда понятный даже мне. Но в этом и есть своя ценность. Ты не подстраиваешься, не притворяешься. И если кто‑то этого не оценил… значит, просто не дорос до твоего уровня. Тэхен тихо смеётся, прикрывая слова. — Как будто ты уже дорос. Ты говоришь так, потому что не жил со мной, — замечает он и поднимая взгляд светлых глаз, вглядываясь в темные глаза напротив. — Не видел, как я могу неделями молчать, потому что голова забита делами. Как забываю о важных датах. Как выбираю работу вместо того, чтобы просто… быть рядом в важный. — Разве? Кажется, я уже не один раз был в твоем недельном игноре, — Чонгук не отступает. — И это не делает тебя плохим. Это делает тебя тобой. А если кому‑то нужен идеальный шаблон, то пусть ищет красивую оболочку, а не живого человека. Мне такое точно не нужно. И я думаю, тебе тоже. Тэхен молчит, обдумывая его слова. В них есть что‑то резкое, даже грубоватое, но при этом удивительно искреннее. — Знаешь, — говорит Тэхен после паузы, — я всегда думал, что проблема во мне. Что я недостаточно стараюсь, недостаточно чувствую, недостаточно… подхожу. А ты сейчас говоришь, что дело не в этом. Не во мне. — Именно, — кивает Чонгук. — Дело не в том, насколько ты стараешься. Дело в том, с кем ты стараешься. Если человек не видит твоей ценности — это его потеря, а не твоя вина. В памяти Тэхена так же же внезапно вспыхивает их недавний поцелуй. Он не был потрясающим, но само его наличие не дает покоя. И пусть он не был желанным, его терпкий вкус, чуть горьковатый запечатался на кончике языка, будто клеймо. Захотелось его повторить. Тэхену от одних только мыслей стало жарко и душно. Сам от себя не ожидая, он резко поднялся на ноги, едва не задев край стола. — Мне нужно... подышать свежим воздухом, — произнёс он хрипло, не глядя на Чонгука. Тэхен стремительно направился к выходу, толкнул тяжёлую дверь и вышел на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, освежая. Он глубоко вдохнул, запрокинул голову, разглядывая редкие звёзды сквозь дымку городских огней, которые слегка расплывались в глазах. Сердце почему-то бешено колотилось, а в голове снова и снова прокручивался момент их поцелуя, прикосновение чужих губ, неловкое, лишённое всякого смысла. Небожитель провёл ладонью по лицу, будто стирая воспоминание, и сделал ещё один глубокий вдох. Но стереть его было невозможно, не тогда, когда за спиной скрипнула дверь. Чонгук молча последовал за ним без лишних слов. Остановился в паре шагов, засунул руки в карманы, посмотрел куда‑то вдаль, на мерцающие огни моста. Ни один из них не заговорил сразу. Тишину нарушал только далёкий гул машин. Как‑то так получилось, что они не спеша, скрылись в тихом тёмном переулке. Узкий проход между старыми зданиями, обросшими плющом, казался островком тишины посреди шумного города. Свет редких фонарей сюда почти не дотягивался, лишь слабые отблески скользили по мокрым булыжникам мостовой. Это пространство словно оградило их от внешнего мира, создавая между ними ещё более интимную атмосферу. Чонгук, пользуясь моментом, включил «хитрого лиса», его излюбленную тактику, когда нужно было разрядить неловкую обстановку. Он изобразил лёгкую пьяность, глаза чуть прищурены, походка нарочито неуверенная, улыбка же томная и немного рассеянная. — Ой… — протянул он, запнувшись о собственную ногу так убедительно, будто это действительно вышло случайно. И в следующий миг навалился на Тэхена, который медленно шёл рядом, погружённый в свои мысли. Тот едва успел среагировать и машинально подхватил его за локоть, чтобы не дать упасть. — Ты в порядке? — спросил он участливо. — Я такой неуклюжий! — Чонгук негромко рассмеялся, прижимаясь к Тэхену чуть сильнее, чем требовалось. — Кажется, алкоголь затуманил мой разум. Его ладонь скользнула по плечу Тэхёна, пальцы на мгновение задержались на воротнике рубашки, будто бы для равновесия, но слишком уж очевидно касаясь кожи. Придерживаясь за плечи Тэхена, Чонгук будто бы невзначай потянул его ближе к себе, медленно и настойчиво, словно проверяя границы выдержки небожителя. Его пальцы слегка сжали ткань его рубашки, а тело придвинулось настолько, что между ними почти не осталось пространства. Эта внезапная близость и ударивший в голову алкоголь подействовали на Тэхена оглушающе. Сердце снова бешено заколотилось в груди, отдаваясь гулом в ушах, кровь прилила к лицу, и он вдруг остро осознал, как тесно, душно и… волнующе стало в этом узком переулке. Тэхен попытался выкрутиться и неловко шагнул в сторону, но Чонгук последовал за ним, не отпуская хватку, словно приклеился. Остатки его здравого рассудка отчаянно сигналили, это может зайти слишком далеко. Тэхен знал, к чему может привести вся эта игра, к тому самому моменту, когда слова уже не нужны, когда всё решают касания, взгляды, горячее дыхание. Один на один. И уже было невозможно отрицать, как сильно Чонгук действует на него. Особенно сейчас, в этом полумраке, когда его аромат смешивался с запахом влажного камня и ночного воздуха, когда его дыхание можно было ощутить, где‑то в области шеи, щекочущее, обжигающее. — Перестань, — произнёс хрипло, пытаясь придать голосу твёрдость, но вышло не так уверенно, как хотелось бы. — Почему? — демон чуть запрокинул голову, глядя на Тэхена из‑под ресниц. В его взгляде плясали озорные искры, но за ними скрывалась непоколебимая настойчивость, даже вызов. — Я тебе нравлюсь? Внезапный вопрос как гром среди ясного неба. Тэхен сжал челюсти. Нравится? Да. Слишком нравится. И это пугало его. Потому что он не хотел поддаваться ни Чонгуку, ни этому наваждению, ни той лёгкости, с которой он стирал его границы. Тэхен прикрыл глаза, сделал ещё одну попытку отойти в сторон, плавно, почти незаметно, рассчитывая воспользоваться секундной заминкой демона. Но Чонгук не дал ему это сделать, держал крепко. Он проявил неожиданную силу и настойчивость, схватил парня за локоть, а второй рукой обвил талию, только сильнее прижимая к себе. Их поза по-прежнему выглядела безобидно, как у двух подвыпивших друзей, неторопливо шагающих по ночной улице. Со стороны могло показаться, будто один поддерживает другого, слегка покачивающегося от алкоголя. Но внутри у Тэхена всё напряглось от этого слишком близкого, слишком собственнического касания. Чего уж там говорить, поплыл. Чонгук уткнулся носом в макушку Тэхена и сделал глубокий вдох, шумно втягивая воздух. — Мне нравится твой запах, — произнес он. Тэхен невольно дёрнулся, но вырваться не получилось. Он не прекращался пытаться, будто боролся за собственную жизнь. — Хватит дурачиться, — попросил он, стараясь сохранить небрежный тон, хотя голос чуть дрогнул. — Что тебе может нравиться? Это просто запах шампуня из отеля. Чонгук негромко рассмеялся, звук получился мягким, вибрирующим где‑то у его груди. — Я серьёзно, — возразил он, не поднимая головы. — Не шампунь. Ты сам. Твой запах. Тэхен покраснел еще сильнее. Они остановились возле старого раскидистого дерева, его ветви тянулись к небу, словно пытаясь дотянуться до полной луны, которая озаряла небо холодным серебристым светом. Дул лёгкий тёплый ветерок, шевеля листву и принося с собой едва уловимые запахи цветущих ночных растений. Тэхен смотрел своими большими глазами на Чонгука, в этот раз без привычной маски лёгкости и иронии. Отбросив все формальности, он вдруг стал серьёзным и откровенным. В его взгляде читалась не просто усталость, а глубокая, затаённая боль, годами копившаяся где‑то глубоко внутри. — Тебе не стоит вести себя так опрометчиво, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Если ты играешь, если просто забавляешься, то лучше найди себе кого‑то другого. А меня… не трогай. Он сделал паузу, сглотнул, будто слова давались ему с трудом, но продолжил. — Моё сердце чувствительное и израненное. Не нужно добавлять ему лишних шрамов. Падать в омут ради секса на одну ночь, чтобы удовлетворить свои потребности… Я не готов. Не с тобой. Ты для меня дороже чем минутное удовольствие. Его голос едва заметно дрогнул на последнем слове, но достаточно, чтобы выдать, насколько эти слова для него важны. Чонгук внимательно слушал. Впервые демон смотрел на Тэхена и видел, сколько боли скрыто за улыбкой небожителя, сколько шипов на сердце, сколько незаживших ран, которые он так старательно прятал от всех. Чонгук смотрела на него, на его напряжённые плечи, на то, как нервно подрагивают пальцы, на тень уязвимости в его обычно уверенном взгляде и что‑то внутри него самого перевернулось. В его голове зародилась твёрдая, непоколебимая мысль: «Я достану каждый из этих шипов. Залечу все твои раны. Буду беречь твое сердце, как самую главную драгоценность». Не вслух, конечно, пока нет. Но в его глазах, в том, как он медленно, осторожно протянул руку и коснулся его ладони, читалось обещание. Без слов. Просто тихое, но непреклонное решение: «Ты больше не будешь один со своей болью. Я рядом с тобой». Тэхен вздрогнул от этого неожиданного прикосновения, тёплого, полного искренности. Он хотел отстраниться, спрятаться за привычную броню, но что‑то остановило его. Просто взгляд Чонгука был таким открытым и решительным, что сопротивляться ему не было сил. И не было желания. И впервые за долгое время Тэхен не стал убегать. Молча стоял, смотрел на демона и позволил себе поверить, что, возможно, всё ещё может быть по‑другому. Тэхен взглянул на Чонгука и в глазах его отразился лунный свет, они казались почти серебристыми, полными искренности и отчаянной решимости. — У меня к тебе чувства, — твёрдо произнес Чонгук, без тени иронии. — Самые искренние. Может, я не мастер их проявлять, может, сам не знаю до конца, что такое любовь… Но при виде тебя весь мой мир озаряется светом. Только о тебе все мои мысли. И все мои желания тоже только о тебе. Он сделал шаг вперёд, снова сокращая и без того крошечное расстояние между ними. — Дай мне шанс, прошу. — Попросил Чонгук, взглядом умоляя. — Дай возможность проявить себя. Показать, что я не шучу. Что могу быть тем, кто достоин тебя. И пусть моя… демоническая сторона не пугает и не отталкивает тебя. Я готов доказать свои чувства каждым новым днём, каждым своим поступком. Тэхен не верил своим ушам. Ему казалось, что всё происходящее — это сон, причудливый и невозможный. Как такое может быть? Они из разных миров, две противоположности, разделённые не только характерами, но и социальным статусом, привычками, окружением, сущностью. Тэхен отрицательно махнул головой, отступил на шаг назад и уже почти готов был сбежать от этого неловкого, обжигающего разговора, раствориться в тени переулка, спрятаться от его пронзительного взгляда. Но Чонгук не допустил этого. Он взял его лицо в свои тёплые ладони и притянул к себе для поцелуя. В этот раз Тэхен не сопротивлялся, не пытался вырваться. С каким‑то отчаянным порывом он ответил на поцелуй, жадно и отчаянно, будто тонул и хватался за последнюю соломинку. Внутри него бушевала буря, страх, надежда, недоверие и… желание, глубокое, всепоглощающее. Они целовались долго, не замечая ничего вокруг. Время словно замерло, окутывая их невидимым коконом, позволяя насладиться каждым мгновением, каждой секундой близости. Где‑то между поцелуями, задыхаясь, Тэхен прошептал, как молитву: — Только… не разбивай мне сердце. Прошу. Чонгук отстранился на миг, посмотрел ему в глаза с полной серьёзностью, почти торжественно. — Клянусь, — ответил он твёрдо. — Ни одна слезинка не упадёт с твоих глаз из‑за меня. Никогда.

***

Ранее, в тот же день, когда Тэхена бросил парень, Чонгук встретился с Каем в ресторане. Кай первым пригласил его на встречу, но Чонгук уже догадывался, в чём заключалась причина их встречи. В его настойчивости, в едва заметной дрожи в голосе, когда он назначал время, читалось то самое намерение, которого он давно ждал. И он был не против, чтобы наконец подвести черту и закончить эту арку в своей собственной игре. Чонгук зашёл в помещение и взгляд сразу нашёл Кая, он сидел за дальним столиком у окна, залитый тёплым светом настенных бра. Тот сиял, словно весенний цветок, только-только распустившийся под первыми лучами солнца. Волосы уложены, рубашка лёгкая, воздушная, красавец. Он выглядел так, будто готовился к чему‑то важному, торжественно. Увидев Чонгука, парень расплылся в улыбке и замахал ему рукой, привлекая внимание, слишком энергично, слишком радостно. Чонгуку от этого вида стало противно. Его наигранная лёгкость, блеск в глазах, нетерпение, слишком дешево и слащаво, всё это вызывало лишь раздражение. Но демон надел свою дежурную вежливую маску, безупречную улыбку и двинулся вперёд, сохраняя идеальную осанку. — Господин Чон! Наконец-то вы здесь! — воскликнул Кай, едва тот приблизился. — Я уже начал волноваться, что вы передумаете! — Ни в коем случае, — ответил Чонгук чуть прохладным тоном, садясь напротив. — Просто попал в пробки, пришлось задержаться. Кай кокетничал как мог, строил глазки и старался шутить, занимал все пространство и время. Чонгуку даже не пришлось много говорить. Они только сделали небольшой заказ, лёгкие закуски, красное вино и десерт «на потом», но Кай уже не находил себе места. Он ёрзал на стуле, нервно поправляла салфетку, то складывал, то разворачивал приборы. Было видно, что он не в силах держать в себе то, что хотел рассказать господину Чону. Чонгук же, наблюдая это, напротив, оттягивал время. Он медленно налил красное вино в бокал Кая, с элегантностью, следя за тем, как рубиновая жидкость заполняет хрустальную чашу. — За что будем пить? — спросил он, протягивая ему бокал. — За… за нас? — выпалил Кай, и глаза его засияли ещё ярче. Чонгук едва заметно поморщился, но удержал улыбку, будто хотел произнести тоже самое. — Конечно. За приятное общение, — мягко поправил он, чокаясь. И понеслось. Демон вёл с парнем непринуждённую беседу, слово за словом, без обязательств, пустые банальности. Спрашивал о его делах на работе, о планах на будущее, о новом проекте, в котором Кай будет учувствовать. Чонгук вежливо улыбался, кивал, поддерживал разговор, но внутри оставался холодным и отстранённым. А Кай, не замечая его дистанции, всё больше распалялся. Он смеялся, жестикулировал, наклонялся вперёд, пытаясь поймать момент, когда можно будет наконец сказать то, ради чего он его позвал. Самую главную новость. А вот Чонгук не торопился. Как бы между прочим, Кай, не в силах больше сдерживаться, наклонился вперёд и произнес с небрежностью: — Кстати… Я теперь свободен. Совсем свободен, понимаете? Парень сделала долгую паузу, внимательно следя за реакцией Чонгука, но тот лишь вопросительно приподнял бровь и отпил глоток вина, словно не уловил намёка. — То есть… — продолжил Кай, нервно теребя салфетку, — теперь мне ничего не мешает… ну, начать что‑то новое. Что‑то серьёзное. Чонгук мягко улыбнулся, будто слушал милую детскую историю: — Правда? Рад за тебя. Новые начинания — это всегда хорошо. Кай закусил губу. Его непонятливость выводила из себя, но он решил идти до конца. Осторожно, почти робко, Кай дотронулся до руки мужчины, пытаясь поймать взгляд. — Господин Чон… Чонгук... Я хочу начать новые отношения. С вами. Его голос затих на последнем слове, а Чонгук лишь медленно убрал свою руку из‑под его ладони, аккуратно, без грубости, но предельно ясно, близости не будет. Неторопливо сделал еще один глоток вина, смакуя вкус и тишину, повисшую между ними. И лишь затем спокойно посмотрел на парня, выжидающе, с той самой дежурной улыбкой, от которой у Кая внутри всё застыло от ожидания. — Наверное, ты неправильно меня понял, — произнёс он мягко. — Всё моё внимание к тебе не более чем внимание творца к своей музе. Это восхищение, признание красоты, но никак не ухаживание и флирта для отношений. Кай поражено замер. Хлопнув длинными ресницами, будто пытаясь стряхнуть наваждение. Медленно, мучительно медленно до него доходил истинный смысл его слов. — Что?.. — прошептал он, и в голосе уже звучала растерянность. — Но… вы же… Мы же… — Мы прекрасно проводили время, — перебил Чонгук, не давая ему договорить. — Ты был моим вдохновением, Кай, как мы и договаривались. Ярким, живым, незабываемым. Но, к сожалению, даже самые яркие звёзды рано или поздно гаснут, как и моя потребность в тебе. Демон поставил бокал на стол с тихим, отчётливым стуком. — И, пожалуй, пора заканчивать наше сотрудничество. Как источник вдохновения ты себя исчерпал. Я нашёл другую музу. А значит, дальнейшее наше общение… не имеет смысла. Не стоит тратить твое драгоценное время, особенно, когда у тебя все только впереди. Кай буквально побледнел. Эмоции застилали его разум. Сначала обида, потом он покраснел от волны гнева, снова побледнел от стыда. Недоверчиво посмотрел на мужчину перед собой, может быть ему показалось и все происходящее какая-то шутка. — Другую?.. — повторил он глухо, цепляясь за слова. — После всего, что было… вы…ты просто выбрасываешь меня? — Разве, между нами, что-то было? — спросил Чонгук, — Ни единого раза я не позволил себе лишнего. Кай словно потерял маску с лица и вся его прежняя лёгкость, игривость и даже напускная уверенность рассыпались в одно мгновение. Глаза вспыхнули яростью, губы задрожали, словно он сейчас разрыдается вслух. — Издевался надо мной?! Да? — выкрикивает он, уже не обращая внимания на то, где они находятся и с кем говорит. Вокруг начинают оборачиваться посетители, официанты замирают в нерешительности, но Кая это больше не волнует. — Использовал меня в своих играх! Вводил в заблуждение! Ты же знал, что я… что я думал, будто, между нами, что‑то есть! Как ты мог со мной так поступить. Его голос срывается на какой-то истерический визг, но ему всё равно. Он вскакивает, хватает бокал с остатками красного вина и в следующий миг выплескивает его прямо в лицо Чонгуку. Алая жидкость брызжет на его щёки, стекает по носу, капает на белоснежную рубашку, оставляя на ткани тёмные, расплывающиеся пятна. — Ненавижу тебя! — выкрикивает Кай, сжимая кулаки. — Ты просто… мудак! Он подрывается на ноги и, не дожидаясь ответа, стремительно уходит прочь, игнорируя всех вокруг. Чонгук не двигается. Даже не моргает. Лишь медленно проводит языком по губам, ощущая сладкий привкус вина, и…довольно ухмыляется. Широко, почти весело, словно только что посмотрел забавный спектакль, а не пережил публичное унижение. К нему тут же подходит невозмутимый Юнги, с привычной ироничной полуулыбкой. Протягивает стопку салфеток: — Ну и шоу ты устроил. — Что ты жалуешься, бесплатное представление посмотрел, — замечает Чонгук, неторопливо вытирая лицо. Салфетки тут же пропитываются красным. — Разве я не отлично сыграл? Где мои овации. Он окидывает взглядом испорченную рубашку, качает головой. — Ладно, плевать. Пойдем уже.