Гонка

— Черт! В поворот едва вписывается. Шины визжат, поднимая за собой столп дыма с запахом паленой резины. Он его еще и подрезал! Резко переключая передачу, давит по газам, от чего рядом сидящая девушка впивается рукой в ручку на двери и с трудом сдерживает крик. Главное условие, чтобы поехать в его машине - тишина. Ни на что нельзя отвлекаться. Он и так согласился чисто ради того, чтобы кое-кого позлить. И судя по всему удачно. Все внимание сосредоточенно на одном. Только дорога. Только гребанный черный асфальт, по которому сейчас от него стремительно отрывается Волков. — Псина! Татарин, показав из окна средний палец вжимает педаль в пол и наверстывает скорость на прямом участке трассы. Организаторы сегодня постарались на славу, маршрут - сплошное издевательство, оттого ехать по нему в разы интереснее. Крутые повороты, узкие проезды, изредка широкие прямые участки, где можно, не боясь, ударить по газам. Олег ухмыляется уголком губ, видя как быстро собравшийся после его «шутки» Разумовский вылетает из-за поворота с горящими праведным гневом голубыми глазами. И кто кого теперь раздразнил, рыжий? Волосы собраны в тугой хвост, чтобы ни одна прядь не помешала. В зеркало заднего вида Разумовский замечает Грома. По одному лицу видно, как тот его материт, на чем свет стоит. Еще и Дубина с собой взял? Парнишка поседеет к концу поездки. Поворот, разгон, поворот. Машину едва заносит на вираже, но Сергей ловко выкручивает руль и стабилизируется. Волков прямо под носом, но улица слишком узкая, для обгона. Придется ждать нового открытого участка. А пока… — Разумовский! Падла! Я тебя убью! — Гром едва успевает нажать на тормоз, когда Сергей сбрасывает скорость, едва не подставляя свой бампер под чужую морду. Ор из машины позади слышен даже сквозь рев моторов. Разумовский ржет в голос, втопив и стремительно догоняя Волкова. Есть еще время. Снова крутой поворот, шины визжат, проскальзывая по асфальту, глаза на секунду пересекаются. — Поймай, — одними губами шепчет Олег и снова отворачивается. Ублюдок! Рев мотора заполняет уши, подобно самой лучшей песне. Кровь по венам несется словно бешеная, разгоняя адреналин. Разумовский готов птицей летать вечность. Свобода и полный контроль одновременно. Все зависит от тебя. От скорости. От реакции. Газ. Газ. Газ. Вот он - прямой участок дороги, где можно совершить новый обгон. Он не оставит Волкову шанса спокойно добраться до финиша. Эта игра с самого начала была грязной, к черту мораль! Сергей равняется с Олегом, смотря только вперед. Спидометр того гляди взорвется от того, куда ускакала стрелка, но ему плевать. Сейчас! Рывок и рыжий резко подрезает чужой автомобиль, заставляя того сбросить скорость, во избежание столкновения. — Че, в постели так же назад даешь!? — Разумовский орет в открытое окно с улыбкой да ушей, наблюдая как в карих глазах пропадает былое спокойствие. Вывести Волкова из себя надо уметь, и Разумовский учится, с каждым разом справляясь все быстрее. Девушка, сидящая рядом на долю секунды забывает как дышать, потому что такое выражение лица татарина пугает ее до чертиков. Чем она думала, когда села в машину к этому психу!? Сверху слышится рев лопастей - Дагбаев. Змей даже собираясь в командировку не может пропустить зрелище. Разумовский усмехается и газует, красуясь под пролетающим вертолетом. Алтан скинет потом пару красивых кадров, не может он просто так пролететь мимо, по дороге в аэропорт. И верно! Машина еще какое-то время преследует автомобили, после уводя маршрут в сторону аэровокзала. Алтан закатывает глаза на чужой выпендреж, но его помощник камеру не опускает - приказа не было. Дракон с широкой ухмылкой наблюдает, как его товарищ пытается нагнать фиолетовое недоразумение, тихо хихикая про себя. — Идиоты. — Золотце, на кого ставишь? — На твое молчание. — Ставка проиграна! Дагбаев закатывает глаза, но ничего не говорит, лишь улыбается уголками губ, приказывая улетать от места действий. Странно, что еще не видно сирен - видимо, Гром постарался в этот раз. Олег прищуривает глаза, садится лису на хвост. Тот виляет, не дает себя обогнать, будто в очередной раз дразня. — Доиграешься. Волков делает рывок и равняется с Разумовским. Тот уже к нему не поворачивается, следя за дорогой. У них последний отрезок и дальше на финиш. Дорога широкая, свободная, можно не бояться и гнать на полном ходу. Волков скорость не сбрасывает, но и не обгоняет, хотя, при сильном желании, сделать это сможет. Сергей отрывается на секунду, смотрит в окно, усмехается Олегу в лицо и принимает правила игры. Оба резко прибавляют ход. Дальше все зависит только от ловкости рук на руле. Их собственная игра внутри. Лера с затаенным дыханием наблюдает за двумя автомобилями. Тома рядом прыгает от азарта, кричит, даже не болея за кого-то конкретного из финалистов. Ее просто прет от кайфа и распирающего адреналина. А вот Макаровой, которой в голову уже раза четыре - на каждое особо опасное движение автомобиля Разумовского - приходила картинка, как машина делает сальто по дороге к финишу. Карета скорой на готове, тут есть то, чем можно хотя бы оказать первую помощь, что удивительно, ведь машина угнала со стоянки в пересменок. Еще немного. Толпа ревет, беснуется, едва не выбегая на проезжую часть, скандирует имена обоих, под рев несущихся авто. Финиш. Олег в последний момент подрезает Сергея и приходит первым. Машины тормозят с визгом шин. Волкова заносит почти по кругу, отчего разбушевавшаяся толпа приходит в восторг. Выходить из машины сейчас равно быть облитым шампанским с ног до головы. Абсолютно точно. Но у Олега выбора немного, так что, вздохнув, он выбирается из укрытия в бурю празднования. — А я говорил, что придешь первым! Во морда собачья, все не хотел соглашаться! — Шура налетает со спины, цепляясь за бок и пихая кулаком в плечо. Одновременно в этим слышен звук открытой пробки. Мальвина-то успевает обратно от победителя отпрыгнуть, а вот Волкову деваться некуда, кроме как прикрывать лицо от алкоголя, чтобы не попал в глаза. Позади ликующей толпы он видел облокотившегося на капот своей машины Сергея. Тот смотрит неотрывно, с ядовито-довольной улыбкой наблюдая как Олега поливают липким шампанским. Вот сучонок, сам то близко сейчас не подойдет - белую футболку запачкать не захочет! Толпа прыгает вокруг, кто-то спешно собирается, до приезда копов, ибо финишировавший третьим Гром передает сообщение от подговоренных сотрудников. У них минут десять, чтобы отсюда убраться. — Проставляться куда едем?! — кричит рядом довольная Тома. Леры рядом нет, она сидит в машине, ожидая подругу. Слава называет адрес и дает Олегу чистую футболку, специально заготовил? Вот же верят в него как. — Это тебе передали. — Кто? — Не знаю, кто-то из толпы. Врет он все, Олег знает, чья это футболка, не спутает. Но надеть чистое ему только в радость - меньше машину испачкает. В баре душно, громко, пахнет алкоголем и табаком. Танцпол горит в свете софитов, люди отдыхают, пусть и многим здесь плевать, кто именно выиграл. Главное, что есть повод. Волков стоит у бара, покачивая бокал с виски. Пить он не собирался, но Шура - черт бы его драл, да оскорблять Славу не хочется, - буквально силком влил в него стопку. Теперь уже все равно ехать на такси. Он не думает, что… — Правильно я сделал, что не пил. Рядом, буквально над ухом раздается знакомый голос. Олег поворачивает голову и встречается с веселыми голубыми глазами. Волков опускает взгляд ниже, теперь пялясь на губы, обхватывающие трубочку какого-то безалкогольного коктейля. Сергей ухмыляется и специально втягивает в этот момент щеки. Олег отводит взгляд обратно к глазам. — Какой ты довольный. — Ну, видеть то, как поливают шампанским тебя и вместе с этим только вымытую машину очень весело. — Не язви. Сам вперед пропустил чисто ради того, чтобы потом так злорадствовать? Сергей смеется, откидывая голову назад и открывая блестящую от пота шею. Олегу не терпится ее укусить. — А может из чистой любви? — Охотно верю, Серый. Разумовский морщится от саркастичного тона и отставляет бокал на стойку. Он стоял за спиной у Олега, отчего очень удобно пробраться рукой под его футболку и играючи провести ноготком по смуглой коже. В глазах загораются огонечки, стоит заметить, как от этого действия по затылку парня бегут мурашки. — Серый. — Ты пей-пей, Волче. Со стороны танцпола снова вытекает Шура. Парень идет слегка пошатываясь и хихикая - где только напиться успел, пока танцевал? Мальвина смотрит на Сергея и кривит губы. — В кои - то веки не только в постели сдал назад, Разум? Тот даже не реагирует, ему куда интереснее сейчас дразнить Олега, который всеми силами себя сдерживает, чтобы прямо сейчас не развернуться с этому нахальному лису и… — Шур, идем. Домой пора, — спасение находится в лице Славы, забирающего пьяного парня подальше от Волкова, жмет ему на прощание руку, кивает Разумовскому и уходит, придерживая шатающееся нечто за пояс. — Спирт - детям не игрушка. — Он наш ровесник. — Да? Так заметно… Сергей забирает у Олега стакан и на вопросительный взгляд молча утягивает его к танцполу. Басы долбят по ушам, тело подхватывает ритм легко и вот, они уже часть толпы, пульсирующей будто большое сердце. Сережа распускает тугой хвост и локоны ниспадают по плечам, заставляя стоящих рядом завистливо собирать слюну. Но он кем-то занят, кем - кто-то догадывается, кто-то старается не думать, хотя тут все очевидно. Такую красоту под носом видеть, не имея возможности потрогать, - жестокое издевательство. А потрогаешь - лишишься пальцев - проверено после прошлой гонки. Волков улыбается, смотря на эту картину и расслабляется, прикрывая глаза. Музыка вторит ударам сердца, пол дрожит, а в крови еще не выветрившийся до конца адреналин. Разумовский подхватывает настроение и откидывая волосы назад, танцует, не обращая ни на кого внимания. Лишь изредка пересекаясь глазами с одним человеком. — Поехали? — Мгм, — Олег делает последнюю затяжку и садится на пассажирское сидение. Сергей падает за руль, разминая довольно шею. На его бедре тут же оказывается тяжелая рука, от которой под тканью брюк разносятся мурашки. Ногу ощутимо сжимают, поднимаясь пальцами выше, пока Разумовский заводит машину и выезжает в парковки. — Уже так не терпится? — смотрит на его лицо, которое сейчас не выражает ничего, кроме спокойствия. Только в глазах, где-то на самом дне, пляшут черти. — Может быть. Разумовский давит на газ и берет курс на квартиру, за второй машиной заедут завтра, никто не посмеет ее тронуть. Дорога свободная, почти пустая, из колонок играет оставшийся еще после гонки фонк. Рука Олега все также лежит на бедре, изредка поглаживая большим пальцем. Нельзя отвлекать от дороги. Волков потерял терпение уже в подземной парковке. Как только Сергей глушит мотор, он хватает его за подбородок и тянет на себя, целует сухие от ветра губы, тут же получая ответ на ласку. На загривок опускается рука, слегка сжимая волосы у корней. С парковки идут почти бегом, в лифте поднимаются молча, смотря друг на друга и опираясь спинами на противоположные стены. У Разумовского глаза горят, и он бы набросился на Олега прямо сейчас, если бы не камеры видеонаблюдения. В квартире темно, немного прохладно из-за открытого днем окна, но ни один не обращает на это внимания. Сергей припечатывает Волкова к шкафу в прихожей, целуя напористо, жадно, тут же чувствуя руки на боках, прижимающих к телу вплотную. Наспех снимают обувь, об нее же едва не спотыкаясь идут к ближайшей поверхности. Олег подсаживает Сергея на барную стойку, вгрызается в кожу на шее и слышит в ответ на это довольное мычание. Разумовский путается пальцами в его волосах, приживает к себе ближе, выгибается навстречу ласкам улыбаясь во все тридцать два. — Настолько тебя сегодня довел? — Помолчи, во имя всего святого! Сергею тоже хочется дорваться до этих губ. Он спрыгивает со стойки, обнимает за шею целует сначала в щеку, затем в другую, спускается ниже, к шее, прикусывает кадык, отчего в уши льется тихий, утробный рык Олега. От чужого тела прет жаром, руки прижимают к себе, гладят по спине, лопаткам, бедрам. Разумовского трясет уже от желания, но Олег отстраняется, напоследок прикусив чужую губу. — В душ и продолжим. — Нет. — Что? — В душе. Продолжим.