Снег падает медленно,
Как будто ему надоело быть снегом
И хочется просто побыть тишиной
Между фонарными столбами.
Он ложится на провода,
На ржавые вывески, на память о том,
Что когда-то здесь кричали «ура»,
А теперь только шипит троллейбусный ток
И кашляет бездомный кот под мусором.
В подъездах пахнет мокрой шерстью
И борщом из вчера,
В лифтах — чужими сигаретами,
Кто-то каждый вечер оставляет на кнопке «9» каплю крови размером с надежду
А за окнами — те же самые лица
В тех же самых окнах смотрят
На тех же самых людей внизу,
И все молчат.
Иногда по ночам вентиляция
Начинает шептать старые любовные смс
Тех, кто давно разъехался по разным городам
И теперь молчит в разных часовых поясах.
«Ты спишь?» «Почти» «А я — совсем»
И тишина отвечает им обоим
Громче любых «люблю».
Город спит стоя, как старый конь.
Ему снится трава, которой давно нет,
Снится, как копыта ещё помнят землю,
А не асфальт, как ноздри
Ещё помнят запах дождя, а не выхлоп.
Иногда по Арбату проходит девушка
В короткой куртке и длинном шарфе.
Она идёт так, будто завтра
Ей назначена дуэль с самим временем,
И она уже знает, что проиграет.
Под фонарями её тень растягивается,
Как старая кассета,
На которой кто-то забыл
Перемотать обратно самое важное место.
А снег всё падает и падает, словно
Пытается заклеить все трещины
В асфальте, все трещины в людях,
Все трещины между тем, кем мы были
И тем, кем уже никогда не станем.
Он засыпает ресницы тех, кто вышел покурить в три часа ночи,
И на мгновение им кажется,
Что они ещё могут вернуться.
Но снег — плохой обманщик.
Он тает слишком честно.
И всё-таки пока он лежит —
Пусть даже тонким, грязным, уже
Подтаявшим слоем.
Просто дай ему ещё одну ночь.
Ещё один рассвет, который он
Встретит с похмельем, с ощущением,
Что опять проспал самое важное.
Просто ещё одну белую тишину
Поверх всей этой чёрной усталой правды.
И может быть именно в этом промежутке
Между «уже поздно» и «ещё не совсем».
Кто-нибудь решится сказать самое главное
Вместо привычного «ну ладно, пока».
Пока снег ещё падает. Пока ещё дышит. Пока ещё не растаял окончательно в
Тепловом пятне человеческой памяти.