В тепле и здравии

***

Он понял не сразу, но что-то его смутило. Их шаги были абсолютно беззвучными. Не тихими и не глухими, а именно неслышными. Гидеон нарочно сменил темп, его движения стали тверже и увереннее. Он шаркнул подошвой о щербатую дорогу, но не услышал и тени звука. Элли, идущая с краю от него, казалась удивительно спокойной. Она болтала о чем-то несущественном, её голос был глубок, почти ленив, кажется, она улыбалась.  Между ними была дистанция, небольшая, где-то в пол шага, но этого оказалось достаточно для того, что бы Винтеру стало неспокойно. Внутри него медленно нарастало нечто вопиюще тревожное, почти паническое.  Он потянулся к ней скорее инстинктивно, хотел взять за руку, ничего больше.  И в этот момент из-за угла выскочила машина. Быстро и внезапно, с тонированными окнами и без номерных знаков. Он не успел среагировать, все произошло слишком быстро. Удар был резким, почти секущим.  Элли упала с глухим звуком на асфальт. Она лежала там, не двигаясь, с виска сочилась кровь. Её глаза были открыты слишком широко, а на губах все ещё была улыбка, но не естественная, а словно ей свело лицевой нерв. Гидеон кинулся к ней, его сердце билось с такой силой, словно намеревалось вырваться из мышечных тканей. Он знал, что это не было случайностью. Внутри него что-то треснуло, он постарался сделать вдох, но ничего не вышло. Перед глазами резко потемнело. Он провалился в бездну.

***

Гидеон проснулся резко, как будто его вытолкнули из воды. Он распахнул глаза, жадно глотая воздух, пытаясь разглядеть что-то кроме пустоты, но темнота стояла непросветнная. Дом был мёртв: ни лампы, ни часов, ни слабого гула электрики. Даже улица за окном не давала света, ночь была безлунной и плотной. Фонари тоже не горели — из-за погодных условий вся электрика в округе вышла из строя.  Он сел на кровати, медленно, немного пошатываясь. — Элли? — позвал он тихо. — Я здесь. — Тут же ответила она. Голос был живой, знакомый. Но этого оказалось мало. Он протянул руку и наткнулся на пустоту.  Грудь сжалась. Ещё не паникой, но её предвестником. Гидеон не мог видеть, а её голоса было катастрофически недостаточно. Он неровно выдохнул. — Мне… — начал он и замолчал. Он не думал, что имеет право просить о таком, но страх был настолько всеобъемлющим, что слова сами вырвались наружу:  — Мне нужно почувствовать. Пауза длилась не дольше секунды, она не стала спрашивать. Матрас рядом с ним прогнулся. Затем ещё ближе, и ещё. И вдруг вес. Настоящий, теплый, несомненный. Она забралась к нему на колени так же просто, как если бы делала это при свете дня. Села, устроилась, оперлась, обвила его ногами, как будто делала нечто совершенно будничное. Он судорожно вдохнул. Тело отреагировало раньше сознания: мышцы напряглись, позвоночник выпрямился, руки сами нашли её спину, бёдра, рёбра. Давление её веса, смещение точки опоры, то, как она ёрзает в попытках найти удобное положение: все это ощущалось так реально. Такое нельзя было выдумать. — Вот так, — сказала она тихо, почти у самого его уха. — Я здесь. Он уткнулся лицом ей в плечо, поспешно вдыхая её запах. — Прости… — Прошептал он почти неосознанно. Она положила ладонь ему на затылок, мягко, но уверенно.  — Ты не должен этого говорить, — сказала она спокойно. Он замер. Потом медленно кивнул, хотя она не могла этого видеть. — Знаю, — сказал он после паузы. — Просто… порой голосу нельзя верить. — Зато телу можно, — ответила она и чуть сильнее перенесла на него вес, как бы подчёркивая мысль. Он хмыкнул слабо, почти беззвучно. — Очень убедительный аргумент. Она улыбнулась, он почувствовал это кожей. И только тогда, его окончательно отпустило. Он все ещё не мог видеть, но теперь он чувствовал её, и это ощущение уже было не оспорить.