Мяу!

А дождь все не заканчивался, и воздух в поместье был тяжелым, пропитанным запахом мокрого камня, дерева и тихого отчаяния – ни одной зацепки за всю неделю. Слуги, которые раньше просто молчали, теперь избегали встречи с ней. Лиэль посмотрела на камин: огонь погас, а значит, совсем скоро холод проберется под одеяло и она точно не сможет уснуть. Еще этот кот. – Неужели никто не слышит?! – Лиэль откинула в сторону подушку, которой накрывала голову, вскочила с кровати, влезла в кроссовки и вышла в коридор. Свет тут же загорелся. Прикрыв дверь в комнату, Лиэль смело зашагала в сторону лестницы. – Не могу поверить, что все спят. - На ходу Лиэль поправила волосы и, стянув с руки широкую резинку, скрутила их в небрежный пучок. Сбежав по лестнице, она вышла на улицу. Луна пряталась за тучами, воздух был свеж, а листья на ветвях деревьев дрожали, будто все еще помнили, как гремел гром. Лиэль стояла на крыльце, и то ли в свитер Даниэля так грел, то ли стены поместья отсырели, но на улице было теплее. Лиэль дошла почти до ворот. – Мяу! – Не мяукал, а орал кот – Мяу! Мяу! – Раздалось совсем рядом. Лиэль подняла голову, и увидела, что высоко-высоко, на самой верхушке старого дерева сидел Зверь. Снизу он казался Лиэль маленьким и незаметным из-за окраса, и если бы не его ор… – Мяууу! – Интересно, чем занят твой хозяин, который так ценит тишину? – последние слова Лиэль почти выплюнула и невольно коснулась рукой шеи. Как ответить на такое гостеприимство, она пока не придумала, но точно не муками бедного животного. – Ну ты и дурак, – вздохнула она, подойдя к дереву. – Зачем туда полез, а? – Но ответом был новый длинный дрожащий вопль. Лиэль подпрыгнула и зацепилась за первую ветку руками. – Знаешь, – она подтянулась ногами и забралась полностью, – если я отсюда свалюсь, то боюсь, что меня даже местный доктор не соберет. – Мяу, – мяукнул спокойнее кот и глаза его засветились любопытством. Ствол был шершавым, покрытым трещинами, и путь наверх поначалу давался легко. Ветвистое снизу дерево хоть и было влажным, но вполне удобным для подъема. А когда Лиэль оказалась метрах в трех от земли: тонкие ветви начали гнуться под небольшим весом Лиэль и норовили сломаться, снова поднялся ветер, и листья били ее по лицу, а руки совсем озябли. – О, нет. Совсем чуть-чуть, – Лиэль потянулась к другой ветке, чтобы еще немного приблизится к коту, но нога соскользнула, и она чудом не полетела вниз, вцепившись руками в ствол и ободрав себе в кровь ладони. – Боже, – в уголках глаз скопились слезы, – боже, – повторяла она, прижимаясь к шершавой коре. А дождь усилился, оживленнее стучал по окнам, листьям и голове Лиэль. Кот, видимо, устав ждать помощи, посмотрел на нее, моргнул и прыгнул. Сначала на одну ветку, потом на другую и так до самого низа. Спрыгнув в сырую траву, Зверь приземлился на все четыре лапы и, гордо фыркнув, исчез в кустах. – Серьёзно? – выдохнула она. Лиэль прижалась щекой к стволу, постояла так минуту-другую, слушая, как ветер шелестел листьями. – Окей, – она оторвалась от дерева и посмотрела вниз. Теперь предстоял спуск - по тем же веткам, некоторые из которых казались при подъеме не такими уж крепкими, с царапинами на руках, дрожащими ногами и чувством, будто весь мир над ней смеялся. Особенно Ревера. – Они все тут надо мной издеваются. Даже кот, – проглотив вместе с комом в горле обидную мысль, Лиэль начала слазить. Медленно, осторожно, каждое движение – как шаг по льду, но спустя время, она снова стояла на земле, не такой твердой, как раньше, но все же. Вымокшая и перепачканная, Лиэль пошла обратно в поместье. Поднявшись по лестнице на четвертый этаж, она столкнулась в коридоре с Кимэем и Даниэлем. – Ух ты, – протянул он, и в голосе – мед с перцем, а на губах – ухмылка. – Кто-то решил принять душ… на свежем воздухе. – Даниэль сделал шаг вперед, потом еще и остановился близко, почти рядом. Голос его стал тише и ниже, а лукавая улыбка – еще шире, Лиэль это почти чувствовала. – Если у тебя сломался душ, то моя ванная к твоим услугам, – сказал он, а потом, понизив голос, продолжил: Хочешь? У меня есть теплая вода. И… руки. Могу потереть тебе спинку. – Ревера сделал паузу и приблизился еще немного, чтобы прошептать ей на ухо. – Очень тщательно. Лиэль не ответила, потому что смотрела на Кимэя. Он не двинулся. Только взгляд скользнул с её лица вниз, по мокрой одежде, по царапинам на руках, а потом обратно в глаза. – Интересный метод гигиены, – сказал он. – Сочетает в себе элементы экстрима, садомазохизма и… неконтролируемой эмоциональной разрядки. – Лёгкий наклон головы мог бы означать заинтересованность, но Кимэй мало чему удивлялся. – Я принесу мазь. И… одеяло, – он тут же добавил, – этой ночью особенно холодно. Даниэль внезапно рассмеялся – не из-за осечки брата, а от удовольствия: – Неконтролируемой она была, когда почти огрела тебя кочергой. Так что на твоем месте, я бы захватил каску, – он снова обратился к Лиэль. – Но если тебе не нравятся такие игры, то мое предложение все еще в силе. Лиэль наконец обратила внимание на Даниэля и посмотрела на него, щуря глаза с неопределенно-хмурым выражением. “Оскал мышки перед прыжком”, – Даниэль почти облизнулся и потянулся рукой к ее щеке. – Спасибо, я как-нибудь сама, – Лиэль увернулась от руки и уверенно зашагала к себе. Проходя мимо комнаты Кимэя, шаг ее сбился, но она не позволила себе остановиться. – Мазь и одеяло не понадобятся. Доброй ночи, – она взглянула на братьев в последний раз и тихо закрыла дверь.