Гарри Поттер и Повелитель Смерти

Вечер опустился на Годрикову Впадину мягко, окутывая окрестности ароматом цветущей жимолости и свежескошенной травы. Гарри стоял у калитки своего дома, глядя на золотистый свет, льющийся из окон. Для него этот свет был самым драгоценным сокровищем во вселенной. Едва он переступил порог, как на него обрушился шквал звуков, которые еще недавно казались невозможной мечтой. Дети только что прибыли из Хогвартса на летние каникулы. Вместе с теми, кого он уже видел на Кинг-Кросс. — Папа! Папа пришел! — Лили, самая младшая, вихрем пронеслась по коридору. В руках она сжимала игрушечный золотой снитч, который то и дело пытался вырваться и улететь под потолок. — Папа, смотри, он сегодня почти не кусается! Гарри подхватил её на руки, вдыхая запах её волос — яблочный шампунь и тепло летнего дня. Он прижал её к себе чуть крепче, чем обычно, чувствуя, как внутри наконец утихает тот ледяной холод Комнаты Смерти. Из гостиной доносился звонкий смех и шум борьбы. Джеймс и Альбус, только что вернувшиеся с Хогвартс-экспресса, уже успели разбросать свои чемоданы и теперь увлеченно обсуждали предстоящий сезон квиддича. — Я тебе говорю, Альбус, если «Пушки Педдл» не сменят загонщиков, им ловить нечего! — вопил Джеймс, размахивая руками. — А в Хогвартсе в следующем году я точно пройду в основной состав. Альбус что-то ворчал в ответ, пытаясь отвоевать у брата подушку. В воздухе летали искры от какого-то шуточного заклинания — безвредные, яркие и совершенно настоящие. Магия жила в этом доме, она была в каждом движении, в каждой шутке, в самом дыхании его детей. — Гарри? — Джинни вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Она выглядела именно так, как он запомнил её в кабинете директора перед эвакуацией, но в её глазах не было той смертельной бледности и отчаяния. Она улыбалась — тепло, открыто, по-настоящему. На её щеке было пятно от муки, а волосы слегка растрепались. — Ты поздно сегодня. Гермиона опять завалил тебя отчетами? — она подошла к нему и нежно коснулась его щеки. Гарри закрыл глаза, наслаждаясь теплом её ладони. Он вспомнил, как в Хогвартсе Джинни уходила вместе с МакГонагалл, и как он боялся, что это их последний взгляд. Теперь она была здесь. Живая и счастливая. — Вроде того, — тихо ответил он, перехватывая её руку и прижимая к своим губам. — Просто... день был долгим. — Иди умывайся, мы как раз садимся ужинать, — Джинни внимательно посмотрела на него, и на мгновение в её взгляде промелькнула тень беспокойства. — Всё хорошо, Гарри? Ты какой-то... грустный. О чем ты думаешь? Гарри посмотрел на Лили, которая снова пустила снитч в погоню за Альбусом, на Джеймса, увлеченно описывающего финт Вронского, и на Джинни — свою опору и свою жизнь. Он чувствовал, как за его спиной смыкаются призрачные стены Лимба, оставляя его один на один с этой реальностью. — Я думаю о том, как сильно я вас люблю, — произнес он, и его голос дрогнул от искренности. — Как сильно я люблю всё это. Джинни улыбнулась, приняв эти слова за обычное проявление нежности после трудного дня. Она не знала, что за этой фразой стоит спасение мира. Она не знала, что Хогвартс мог быть в руинах, а магия могла быть уже мертвой. Гарри Поттер сел во главе стола. Он смотрел на свою семью, слушал их смех и понимал: он стал стражем этой тишины. Он — единственный, кто знает цену этого июньского вечера. И в этом забвении других была его самая великая победа. Он был Повелителем Смерти. И его бремя только начиналось. Магия вокруг него искрилась, теплая и незыблемая. Мир был спасен! Конец