Семейный просмотр

      Семья Позовых всегда была довольно дружной, любящей и железобетонно крепкой, чем в современном мире в пору было гордиться. Но юношеский максимализм никогда не искоренит проблему отцов и детей, поэтому сейчас за столом развивалось новое противостояние. По одну сторону крепкого кухонного стола - умудренный опытом, сложивший свою идеальную картину мира и оттого немного консервативный Темур, закуривший сигарету и постепенно укутывающий комнату в дым. Вероятно, скоро придет Ангелина и начнет пилить за эту вольность, но открытая форточка давала немного форы. По другую сторону баррикад - недавно выпустившийся из университета, довольно серьезный парень с, как казалось его отцу, отравляющей всеобъемлющей терпимостью, принятием и толерантностью Дима, который едва ли мог бы сказать, с чего начался разговор.       — Не впишутся и точка! Это не жизнь, а пародия на нее! — голос отца гремел в маленькой кухне, а кулак ударил по столу так, что загремели стаканы. — Нормальная семья, дети, общее дело... У них этого не может быть в принципе. Одни нервы и несчастье. Неполноценные отношения.       Сын знал, что этот спор никогда не дойдет до настоящей конфронтации и существует скорее как способ продолжать общение на серьезные темы тогда, когда гормоны кипят и тебе кажется, что твои родители - полные олухи, которые жизни не видели и не дай Бог стать таким же, но привычка со времен седьмого класса осталась. Мнение родителей тоже имело право на существование, по стопам матери он пошел в стоматологическое дело и в целом желал, чтобы его будущая семья походила на уже имеющуюся, но от желания доказать отцу, что его предубеждения слепы, а мир стремительно меняется, внутри все кипело.       — Пап, ты судишь, не зная. Вот познакомишься с нормальными, адекватными людьми — и мнение изменится.       — Какие там адекватные! — фыркнул Темур. — Все они или сидельцы, или...       — Хочешь пари? — вдруг выпалил Дима. — В субботу я приведу гостей. Парня, с которым... ну, который в таких отношениях. И его друга. И ты сам увидишь, что они вполне ровные ребята, без показухи, которую транслирует этот ваш “матюкальник”. Увидишь, как они могут просто быть за одним столом, не пугая никого. Ставлю на то, что бабушки даже внимание не обратят, будут думать, что это просто крепкая мужская дружба.       Мужчина смерил его долгим взглядом. В субботу намечалось традиционное чаепитие - в целом, без повода, но приятное для души и полезное для поддержания семейного единства. «Приводи. Посмотрим на твоих «нормальных». Но только чтобы без этих ваших... штучек».       Вызов был принят. Дима без труда нашел через общих знакомых двух парней, которые согласились помочь. С Антоном они знакомы еще с лохматых лет и жили в одном дворе, даже “кризис ориентации” в целом не был для Димы секретом - родители того приняли просто и тепло, как будто для них действительно это не было потрясением. Отец парня еще ворчал какое-то время по поводу того, что хорошая девочка все расставит по своим местам, но быстро забыл и забил, как будто жил с этим знанием всю жизнь. Сам он, наверное, в тот момент и выработал свою антистереотипную позицию, потому что Тоха всегда был обычным пацаном. Арсения пришлось искать чуть дольше, но через пару знакомых он быстро достал контакт выпускника актерского, сдержанного и аристократичного. О его ориентации никогда никто прямо не говорил, но навыки игры внушали надежду на то, что вдвоем эта парочка будет уравновешена: один - реально живет и знает “матчасть”, второй - быстро подстраивается, умеет импровизировать и в образе его есть что-то неуловимо тонкое, заставляющееся задуматься об этих вопросах, если закинуть такую мысль. И да, и нет - вечная загадка.       Собрав свою импровизированную труппу за пару часов до спектакля, Дима перезнакомил парней и кратко еще раз обрисовал задачу: изобразить гармоничную пару так, чтобы в глаза не бросалось, но у сведущего человека вызывало догадки на грани с паранойей, когда все вроде бы невинно, а мозг точит сомнение. Все это в деталях они уже обсуждали в созвоне, но он переживал и предпочел перестраховаться даже тогда, когда увидел парней, одетых в одной цветовой гамме. Готовились.       Арсений казался безгранично уверенным в своем даре убеждения. Тем более, что все время своей карьеры с наслаждением занимался созданием загадочного образа и сейчас ему предлагали жить его жизнь. На мгновение захотелось сделать провокационное фото двух мужских рук и закинуть в историю, чтобы фанатки нервно вздыхали и не спали ночами. Но, взглянув на Антона, он понял, что сейчас эту авантюру предлагать не стоит - парень нервничал и обкусывал губы, словно ему действительно предстояло идти к родителям с партнёром. Видимо, не актер.       - Эй, приятель, ты чего? - Арс аккуратно положил руку на плечо человека, который был явно выше него и впервые вгляделся - тот был значительно младше, лет на 6-8, кудри липли ко лбу, а глаза осоловело смотрели куда-то вперед. - Не актер, значит? Интересно, как тогда тебя Дима на это уговорил.       - С детства дружим, я оказался единственным, кому не страшно показаться в таком ключе. - Сначала голос казался тихим и неуверенным, но под конец лицо стало спокойнее и окрасилось улыбкой. - Даже если Позовы в ярости позвонят моей семье и расскажут правду, те лишь тепло улыбнутся и сообщат, что новость до них дошла раньше лет на...7?       Арсений внимательно изучал перемены в настроении нового напарника и думал о том, что немного завидует. Его семья была правильной до чертиков, поэтому думать о таких признаниях не приходилось. Спасала относительная возможность играть на 2 фронта, особенно в бурной молодости, когда несколько раз во время телефонного разговора маме удавалось расслышать чужой мужской голос в квартире. Отец всегда считал его “слишком”: слишком пластичным, слишком эмоциональным, слишком мягким, поэтому быстро развил в своей голове теорию о позорном гействе, настолько убедительную, что пришлось сыграть фиктивную свадьбу, пока мамино истерзанное сердце не сдало окончательно. С подругой они быстро все организовали с наибольшей выгодой для обоих: родители больше не задавали вопросов, квартиру сдавали охотнее, даже универ подкинул какую-то копеечку. Через пару лет брак распался тоже крайне органично - “возлюбленная” захотела уехать из страны, а он не смог оставить Родину.       Вынырнув из размышлений, он все-таки начал потихоньку развивать диалог - не столько для знакомства, сколько успокоить разволновавшегося парня, который идет раскрывать страшную тайну семье, с которой провел значительную часть своей жизни. Они обсудили легенду: знакомы полгода, живут пока раздельно, оба работают. В ходе этого выяснилось, что Антон вполне успешно справляется с управлением IT-отделом, на сцене выступал только в рамках КВН и дня матери и вообще-то за Поза переживает, а не за себя, потому что друга подставлять вообще не хотел.       За разговорами время пролетело незаметно, и сейчас новоиспеченная пара стояла посреди прихожей, привыкая к запахам праздника: горячего пирога, запечённой картошки и разномастных женских духов. Почему-то на секунду стало очень уютно, словно они действительно заглянули к Позовым как Димкины друзья и сейчас, как в детстве, будут пить чай, много болтать и ни о чем не заботиться.       Бабушка, представившись Дионой, сгребла “Тошеньку” в объятия и долго причитала о том, как же он вырос, пока Арсений знакомился с бабушкой Реей и приходил в себя от того, что Дима - Дима, а его семья - пантеон древнегреческих богов и богинь. Пройдя в зал, их ожидала встреча с матерью семейства и отцом. В целом, новоприбывший гость успел очаровать всех в первые 5 минут, оставив несгладимое первое впечатление и даже смог достойно объяснить, почему лучше просто по имени, а не “Сенечка”, а Антон был тут родным, поэтому разговор завязался быстро и непринужденно. Только Темур смотрел на шкета, который рос у него на глазах, каким-то диким, испуганным до чертиков взглядом и молча ждал возможности обсудить этот факт с сыном.       Все изменилось с первого провокационного выпада, который последовал сразу после снижения уровня ошарашенности таким обстоятельством дел. Сейчас казалось, что все это - игра, такого просто не может быть. Когда мужчина, наливая себе коньяк, грузно заметил: «Ну, что, молодые, а планы на будущее строите? Или это как у тех певцов — сегодня есть, а завтра нет?», в воздухе повисла тягостная пауза. Дима почувствовал, как у него свело желудок.       И тогда Арсений, не повышая голоса, мягко сказал: «Планы, Темур Иванович, как хорошее вино — требуют выдержки и подходящих условий». Его тон был уважительным, но в нем прозвучала легкая, почти неуловимая подколка. Антон, сидевший рядом, уловил это. И прежде чем он это осознал, его нога под столом случайно, легонько коснулась ноги Арсения. Не как флирт, а как молчаливый сигнал: «Я здесь. Мы в этом вместе». Арсений не отодвинулся. Напротив, он едва заметно расслабил плечо.       Это был первый, крошечный мостик.       Дима видел, как отец краснеет, но старался не подавать вида. Он знал, что личность близкого друга приведет отца в замешательство - никаких признаков “гомосятины окоянной” не было и это только подтверждало его теорию о навязанных образах и стереотипном мышлении.       Позже, когда одна из бабушек, пытаясь быть достаточно деликатной, спросила с добродушным любопытством: «А как у вас на личном? Наверное, девочки очень красивые?», Антон, всегда открытый с семьей, на секунду растерялся. Он боялся сказать что-то слишком личное и шокировать эту милую женщину.       Арсений, почувствовав его колебание, взял слово. Не перебивая, а подхватывая. «Да, у нас прекрасные отношения, — сказал он гладко, и его рука, будто сама собой, опустилась на спинку стула Антона, почти касаясь его плеча. Это был жест защиты, ширма, за которой Антон мог собраться. — А что касается красоты... думаю, она заслуживает отдельного тоста». Он ловко перевел разговор на общую тему человеческой души, и бабушки, довольные, закивали.       Антон, уловив этот маневр, посмотрел на Арсения искренне благодарным взглядом. И позже, когда Арсений увлекся спором с Диминой мамой о театре и на мгновение ушел в себя, загородившись интеллектуальной броней, Антон мягко встрял в разговор. Не чтобы блеснуть, а чтобы его «партнер» не оставался один на один с потенциально сложной дискуссией. Он рассказал смешную историю из жизни своего вуза, связанную с постановкой, и Арсений, слушая, невольно улыбнулся — на этот раз улыбкой не вежливого гостя, а настоящей, теплой.       Так, шаг за шагом, через эти микро-жесты заботы — подставленный бокал, когда Антон тянулся к графину, тихое «осторожно, горячее» в адрес шокирующего своей свежестью пирога, совместный смех над неуклюжей шуткой одной из бабушек — стирались роли. Их взаимодействие из натянутого и осторожного стало естественным и уверенным. Антон, смеясь над рассказом Димы, уже не думая о правильности, утыкался Арсению в плечо. Тот слегка придержал его за плечи, чувствуя мелкую вибрацию на очередной попытке объяснения шутки, а потом, отведя руку, оставил ее лежать на столе рядом с рукой Антона — не сжимая ее, просто находясь рядом.       К концу вечера они уже обменивались тихими репликами, понятными только им двоим, их взгляды встречались в моменты, когда Темур что-то ворчал, и в этих взглядах читалось уже не просто соглашение, а общая, нажитная за вечер история. Они не играли влюбленность. Они выстраивали взаимное укрытие, и в процессе этого строительства обнаружили, что им в нем удивительно комфортно.              Машина Арсения тихо катила по ночным улицам. Наступило тяжелое, но приятное молчание усталости после долгого спектакля.       — Спасибо, — первым сказал Антон, глядя в окно. — За... ну, за то, что там подстраховал. С бабушкой.       — Взаимно, — тихо ответил Арсений. — С тем спором о театре, ты вовремя встрял. Я уже чувствовал, что закапываюсь.       Они переглянулись, и в машине снова воцарилась тишина, но теперь она была не неловкой, а мирной, наполненной общим пережитым опытом.              У подъезда Антона Арсений заглушил двигатель.       — Ты сегодня был... очень убедителен, — сказал юноша, не спеша выходить.       — Не я. Мы, — поправил Арсений. И добавил, глядя прямо на него: — Ты хорошо держался, зная, как ты волновался. А еще... Мне не было неловко. Ни разу.       В этих словах было больше правды, чем во всей их вечерней легенде.— Мне тоже, — признался Антон. — Даже... наоборот. Было спокойно. Как будто мы... — он запнулся, не решаясь закончить мысль.       — Как будто мы могли бы так и без спектакля? — договорил Арсений, и в его голосе прозвучала та самая усталая, но искренняя мягкость, что мелькнула за столом.       Антон кивнул, не в силах вымолвить слово.       — Тогда, может, не будем на этом ставить точку? — Арсений задал вопрос так же осторожно, как выстраивал их взаимодействие за столом. Ему не хотелось отпускать парня, зная, что с людьми он сходится редко, обычно не допускает тактильности и вообще-то давно не интересовался кем-то вне рамок актерской игры и рабочей обстановки.       — Поднимешься на чай? - Предложение Антона прозвучало еле слышно, словно он боялся спугнуть атмосферу уюта, спокойствия и довольно прямолинейных разговоров, которые не вгоняли в краску.              В маленькой комнате Антона, за чашками чая, они уже не разбирали роли. Они говорили о том, что чувствовали в те самые моменты молчаливой поддержки, о том, как странно и хорошо было — заботиться о почти незнакомом человеке и чувствовать его ответную заботу. Слова текли легко, без напряжения, как будто они знали друг друга гораздо дольше одного вечера.       И когда разговор иссяк, сменившись комфортной усталостью, Арсений не стал ничего анализировать. Он просто увидел, как Антон потирает виски, уставший, но счастливый, и почувствовал знакомое, новообретенное желание сделать тихое, простое движение. Он подвинулся на диване и обнял его. Не как благодарность за хорошую игру и не как начало чего-то стремительного. А как естественное продолжение того диалога без слов, который они вели весь вечер — жестами, взглядами, легкими прикосновениями. Как тихую точку в конце долгого, сложного, но неожиданно искреннего предложения. Антон вздохнул, расслабился и принял это объятие, положив голову ему на плечо. Сейчас все было так, как надо, а с остальным они разберутся потом.              В этот момент на кухне у Позовых отец докуривал очередную сигарету. Он, кажется, прошел все стадии и сейчас был близок к принятию. Сперва мужчина успел рассмотреть вариант, что все это - бред и Антон подыгрывал, но видел эти нежные взгляды и быстро перешел к крикам “Сейчас я позвоню его матери! Да как он мог столько её обманывать?”, но Дима заверил, что родители друга давно в курсе и беспокоить их было не за чем. Потом начался торг и Темур долго вспоминал школьные годы сына, чтобы вспомнить хоть одну девочку, которая была бы рядом. Вспомнил Оксану, которая вышла замуж за парня, с которым с 1 класса сидела за одной партой и понял, что это - провальная затея. И вот теперь он выпускал дым, осознавал бренность своего бытия и потихоньку приходил к мысли, что ребята действительно вписались в сегодняшний вечер чуть ли не лучше чем он.       - Ты выиграл пари, - голос был тихим и каким-то потухшим, когда Темур положил руку сыну на плечо. - Не такие уж они и страшные, если так посмотреть. Бабушки от Арсения вообще в восторге. Не то, чтобы я стал очень уж разбираться в этой теме, но...Имеют право на существование, может и зря их так по телику. - Мужчина смотрел куда-то в окно, пытаясь смотреться в черноту ночи, а потом тяжело выдохнул и сжал плечо сына сильнее. - Но обещай мне, что, если ты захочешь огорошить нас новостью, что и ты тоже, то мне нужно будет больше времени.       Дима рассмеялся, понимая, что отец сейчас переступил через себя и проживает очередной кризис осознания. Было приятно, что он мысленно примерил ситуация на их семью и не готов был рвать и метать, но все же успокоить отца правдой было честнее: “Не волнуйся, пап. У меня же Катя! И я настроен очень серьезно.”