Фортель

      – Сойдёт. – тяжёлый вздох всё же сорвался с чужих губ, когда наконец-то была выбрана одежда на предстоящий вечер в кругу когда-то близких людей. В какой-то момент, пока подбирался «нужный» образ и агрессивно летела очередная «неподходящая» рубашка на пол, Цзин Юань размышлял: «А зачем я вообще настолько стараюсь присматриваться к своему внешнему виду? Не должно ли уже быть всё равно?» Мужчина за двадцать семь лет не замечал у себя дотошности в выборе «наряда» для встречи с друзьями. Хотя, признаться честно, мог лишний раз сменить даже футболку, потому что она выглядела на нём «не так хорошо», как представлялось в голове, но на то была одна веская причина. Недаром, когда люди говорили о проявлении чрезмерной щепетильности к внешнему виду при мыслях о другом человеке, а именно «понравится ли ему?» – это явный признак симпатии. Вот и Цзин Юань к своему ужасу смог впервые обнаружить у себя в девятнадцать лет столь светлое чувство – влюбленность, но не в лучших обстоятельствах. Ведь именно сердце сделало свой судьбоносный выбор, а винить осталось только судьбу-злодейку.       Вновь обреченно вздохнув, молодой человек осмотрел себя в зеркале. Тёмные круги под глазами могли свидетельствовать о беспокойном сне прошлой ночью, но они никак не вредили внешности. С точностью художника выделялись карие глаза, цвет которых был похож на янтарь. Взгляд был острым и резал, словно наточенное лезвие. Но в уголках глаз были заметны морщины в виде маленьких лучей, которые свидетельствовали о том, что мужчина не был столь суров на первый взгляд. Объективно, мужчина в зеркале был красив. Черты лица были выразительные: резкий излом бровей, выделяющаяся линия скул, будто высеченная одним уверенным движением. Лёгкие морщины, в связи с течением времени, больше говорили о пережитом и делали мужское начало более явным. Свободная молочного цвета рубашка и две расстёгнутые сверху пуговицы подчеркивали широкие плечи мужчины и жилистую шею. Чёрные брюки идеально сидели на стройных длинных ногах, а кожаный ремень с точностью подчеркивал изгибы тела. Спортивная фигура Юаня, даже будь она в мешке, всегда была бы в выигрышном варианте. Но вряд ли официально-деловой стиль будет органичен в баре: светлые тона в одежде, рубашка, классические брюки… Над последним элементом Юань ещё больше задумался, нервно заправляя отросшие светлые волосы в хвост. Словно не в бар собирался, а на церемонию бракосочетания, судя по нервозности и дотошности в выборе наряда.       «К чёрту, уже устал» – мысленно мужчина старался успокоить внутреннее напряжение, которое так и чувствовалось во всём теле из-за предстоящей встречи.

///

      Тихий ветер после проливного дождя довольно отрезвляюще подействовал на нервы, заставляя вдохнуть глубже чистого воздуха в лёгкие. Но внутренней идиллии пришлось лишиться, когда Юань взглянул на злосчастный экран телефона, на котором отобразилось время. Он уже опаздывал. Катастрофически опаздывал. Соответственно, нужный автобус медленно двинулся со своего пункта назначения, словно насмешливо махал своей рукой на прощание бежавшему вслед мужчине.       Вместо экономии денежных средств, пришлось заказывать такси. Но, как назло, машину длительное время не удавалось найти, отчего Юань пуще прежнего начал испытывать стресс, нервно переминаясь с ноги на ногу.       «Да что сегодня со мной такое!» – Цзин Юань уже начинал себя ругать за излишнюю нервозность. Молодой человек не считал себя паникёром, отнюдь, он был тем самым спокойным и вдумчивым собеседником в компании; товарищем, который в напряженной ситуации был оплотом умиротворения и ясного разума.       Но именно сейчас Юань ощущал себя самым тревожным человеком на планете, пока бежал до машины, которая ожидала его на другой стороне дороги.

///

      После небольшого «путешествия» Цзин Юань чуть ли не влетел в дверь бара, чувствуя капли пота на спине, из-за чего рубашка начала неприятно липнуть к телу. Внутри помещение выглядело аутентично, в стиле девяностых. Свет в помещении был тусклого тёплого оттенка, бетонные стены украшены плакатами популярных групп в то время и виниловыми пластинками, а из динамиков доносилась всем знакомая музыка.       Пробежавшись глазами по помещению и замечая знакомые лица, мужчина прямиком направился к нужному столику. Заметив своего товарища, группа молодых людей приветливо махнули рукой. По их улыбкам могло сложиться впечатление, что они рады встрече.       – А мы уже даже успели подумать, что ты не придёшь. Не стали писать и уточнять. Ты бы сам предупредил в случае чего. – Юань на подобное высказывание лишь горько усмехнулся, уже жалея, что оказался в злосчастном месте с уже чужими людьми.       Ведь, если честно признаться, для Юаня эти люди были не столь чужими, сколько он сам себя ощущал среди них абсолютно инородным, неподходящим данному обществу. Он точно не считал этих людей плохими, скорее, они просто «другие». Но ему пришлось влиться в эту компанию, потому что именно в ней фигурировал его объект воздыхания. Но изначально так точно не было.       – Да, я опоздал, прошу прощения за это. – Момент приличия, не более.       Бывшие однокурсники подвинулись, уступая место Юаню. Они возобновили прерванный диалог, вернувшись к обсуждению с того места, где остановились из-за приветствия. На самом деле, в прошлом молодой человек мог назвать каждого, кто сидел рядом с ним, своим другом, ведь они довольно много времени проводили вместе: не только в университете, но и за его пределами. Но, когда Цзин Юань принял решение переехать в другой город, их связь прервалась. Смена интересов, разное развитие, рост или его отсутствие – всё это сыграло свою роль. По мнение Юаня, конечно.       Юань не стремился вступить в разговор, только слушал пустую болтовню, при этом стараясь взглядом найти того, ради кого и происходил сей спектакль.       В какой-то момент даже стало тоскливо: он не видел Инсина целых три года. Время разлуки с другом казалось бесконечным, когда до этого ты видел человека практически каждый день. И сегодня он очень хотел хотя бы посмотреть на него, хоть и смертельно боялся. Боялся, потому что в знакомых кругах ощутил вновь то самое отвратительное чувство в груди – сердце было готово даже без какой-либо команды выпрыгнуть в чужие руки. Только нужно ли было это адресату?       И наконец, сквозь каких-то незнакомых людей, Юань обратил внимание на движущегося к ним стройного мужчину в свободной чёрной футболке и штанах. Его походка не изменилась – такая же уверенная и в то же время грациозная. Расправленные плечи, прямая спина и приподнятый подбородок – что говорило о внутренней силе человека. Взглядом мужчина окинул сидящих за столиком, но, заметив Юаня, его внимание задержалось, а в глазах можно было заметить тень неизвестной эмоции, которая быстро скрылась за стеной привычного безразличия. Он всегда был мастером по сокрытию собственных эмоций. По спине Юане предупреждающе пробежали мурашки.       – Всем добрый вечер, – Инсин сел на свободное место, прямо напротив Цзиня, но избегал своего взгляда на него.       Разговоры друзей продолжились, а Юань ощутил сильнейшую тревожность, которая множеством тонких нитей опоясывала всё тело и начинала нещадно сдавливать. Словно триггер, оказавший влияние на слегка трясущиеся пальцы и сжимающуюся напряженно челюсть. Но, если глубоко задуматься, то нельзя отрицать объективной причины возникающего напряжения в теле. Юань долго и упорно закапывал внутри себя огромный виток невыпущенных в своё время эмоций. И он искренне старался принять весь ворох чувств. Но это было сделать довольно сложно и в какой-то степени даже страшно. Словно ящик Пандоры. Сейчас он практически ощутил себя в прошлом, когда был юношей, влюбленным по уши в своего лучшего друга. Но даже подобное перемещение могло бы быть проще, если бы не события, произошедшие за время после окончания университета.       Когда Юань начал рассматривать Инсина, он понял, как сильно соскучился. Мужчина ничуть не изменился внешне, даже смольного цвета волосы были как всегда распущены и изящно ниспадали на плечи. Его красота не была броской, но каждый раз Юань не мог отвести своего взгляда. Черты лица сочетались столь подходяще и гармонично, что хотелось разгадать секрет притягательности. Высокий лоб был пересечён временем парой морщин благодаря привычке приподнимать брови в задумчивости. Точеные скулы красиво выделялись благодаря легкой тени, которую создавали световые лампы. Тёмные брови, словно крылья ворона, придавали особый акцент лицу. Благодаря им и могло сложиться впечатление о суровом нраве обладателя. А глаза, обрамлённые чёрными ресницами, сводили с ума... Юань был готов утонуть в их водах и ничуть бы не пожалел об этом. Голубая лагуна безмерно манила и соблазняла.       За разговорами, в которые втянулся сам Юань, и выпитыми напитками, мужчина не заметил, как они с Инсином остались одни. Ребята разошлись: кто-то уехал домой, потому что ранним утром необходимо на работу, кто-то ушёл к другим своим приятелям, которых недавно встретил в помещении.       Лениво размешивая субстанцию в своём бокале, Юань не осмеливался начать непринуждённый разговор с человеком, которого выбрало его сердце. Отвратительно. Юань поморщился от совершенного глотка напитка. Они ведь… даже не общались за эти злополучные три года. Разве можно назвать общением только короткие поздравления с праздниками, краткие и лаконичные факты о событиях в жизни? Когда-то давно они могли переписываться сутками, обсуждая чуть ли не всё на Свете. Но Юань сам принял решение – быть как можно дальше от Инсина: и физически, и морально. Самое паршивое, что он даже не старался объясниться. Оправдывался только тем, что постоянно имел много работы и вечные дела.       Но, на удивление, Инсин сам начал разговор, интересуясь о работе, которую не так давно нашёл себе Юань. Ему стало даже немного легче, когда он начал говорить о своей работе и погрузился в воспоминания о проведённых на ней буднях. Он выбрал работу, а не собственную личную жизнь.       – А что касается твоей личной жизни? Отношений может… В новый же город переехал, новая жизнь. – Инсин поднёс к губам собственный бокал, даже не смотря на своего собеседника. Он впервые испытывал рядом когда-то с близким человеком невероятную неловкость. Словно они заново знакомились и узнавали друг друга. Или же словно он сам подсел к незнакомому понравившемуся ему молодому человеку и пытался завести непринуждённый диалог.       От такого довольно странного вопроса из уст товарища, Юань был не в силах скрыть своё удивление, нервно делая глоток горького напитка.       Они никогда ранее не обсуждали личную жизнь друг друга. Словно табуированная тема, которая могла витать в воздухе ненавистным облаком недосказанности с толикой горечи. Словно всегда обходились без этого, но нуждались. В своё время Юань узнал от общих друзей, что Инсин состоял в отношениях с девушкой. Что он ощутил тогда? Боль. Неоправданную боль. Это было столь глупо, столь эгоистично в постройке общего будущего. Но для его сердца тогда это был сильнейший удар, из-за которого прорастающие цветы юношеской любви были вырваны с корнем, но, видимо, какие-то остались на своём почётном месте.       Конечно, Инсин же нормальный парень, которому нравились девушки и для него абсолютно нормально было строить с ними отношения, затем семью и так далее по стандартным пунктам «счастливой» жизни. В этом же и есть счастье, верно? По крайней мере, тогда Юань думал так. Точнее, для него была бы жизнь счастливой с Инсином. Неважно как, неважно где: главное – с ним. Глупо, но желаемо. Как наивно.       – Ничего, – только и мог ответить Юань, – откуда такая заинтересованность с твоей стороны? – Непонятно от чего он почувствовал горечь: то ли от напитка, то ли от собственных чувств, которые рьяно хотели выбраться из сырой и серой темницы.       – А были отношения? – Инсин проигнорировал провокационный вопрос, теперь уже наблюдая за падением своего товарища. Он продолжал пить напиток, вальяжно расположившись на стуле.       – Ты пьян? – Юань нахмурился, всё же смотря на своего собеседника, который в ответ только ухмыльнулся.       – Думаешь, твоя жизнь вызывает у меня интерес только под воздействием алкоголя? – Инсин смотрел точно в глаза, не скрывая дерзкой, совсем неуместной улыбки. – Подумал, что мы можем поговорить с тобой более откровенно, обстановка к этому располагает, – продолжал молодой человек, – к тому же, – Инсин перевёл свой взгляд на плакат группы Nirvana, избегая смотреть на собеседника, прежде чем сказать последние слова, – я давно с тобой не разговаривал.       Последние слова прозвучали гораздо тише, словно юноша и не желал этого говорить, потому что они казались слишком… откровенными? В них слышалась обида. Юань это почувствовал именно так.       – Были.       Действительно, у Юаня были отношения с мужчиной. Хоть и первой влюблённостью был его товарищ, парень наивно полагал, что сможет забыть о таких глупых, никому ненужных юношеских чувствах, растворяясь в отношениях. Это было абсолютно неправильно, но это осознание пришло слишком поздно. Настолько, что даже во время любовных слов от своего молодого человека, Юань буквально чувствовал целое… ничего. Насколько же паскудно он себя ощущал, когда ему говорили искренние слова о любви, а в ответ, сквозь зубы, вырывалось «я тоже». Хотелось прикусить себе язык, и съесть его, чтобы никогда больше не лгать. Он губил и терял себя. И совершенно незаслуженно обрекал на страдания своего партнёра. Отвратительно лежать в одной постели и представлять абсолютно другого человека на соседнем месте. Это было столь низко, неуважительно по отношению к своему молодому человеку, который, правда, его любил. Может, его бывший партнёр что-то и понимал, но никогда не показывал вида. Даже тогда, когда вместо нежных объятий после секса, Юань сразу вставал с постели и направлялся на балкон, чтобы выкурить очередную сигарету. Он всегда это аргументировал тем, что не любил «нежности» после секса, да и курение стало какой-то необходимостью. А ему просто не хотелось разделять эти «нежности» с ним.       Такие отношения не могли продлиться долго, ибо какая-то толика совести в эгоизме Юаня таилась. Так они и расстались, потому что «не по пути». Это было даже мерзко. Мерзко врать, что любил, когда на деле это было абсолютно не так. Он был чистым эгоистом, купаясь в чужой любви и считая, что она сможет залечить его глубокие раны. Раны, которые продолжали кровоточить и из них продолжали прорастать цветы.       Заметив изменившиеся эмоции на лице собеседника, Инсин внутренне напрягся. Ему искренне не хотелось давить на Юаня и таким образом причинять дискомфорт до сих пор близкому человеку. Но интерес был слишком высок, ведь желание узнать больше именно сейчас было непреодолимым. Он хотел наконец-то получить собственное спокойствие в душе спустя большое количество лет. Инсин понимал, что сегодняшний вечер мог изменить многое в их взаимоотношениях. Ему нужны ответы: хорошие или плохие для него – значения не имело. Знание было важнее.       – Выйдем? – Сухо спросил Инсин, на что получил едва заметный кивок.       Пробираясь сквозь толпу громких, потных людей, Юань едва морщился, потому что всегда не любил подобные места. Для него это всё было чуждо, он никогда не мог полностью расслабиться в баре или клубе. Слишком много шума, мешающего элементарно думать, и от этого болела голова. Ему всегда сразу хотелось выйти на свежий воздух, и Инсин в этом поддерживал, интересуясь о самочувствии. Он мог насмехаться над ним, называя старым дедом, которого решили вытащить в свет. Но при этом всегда заботливо придерживал за руку. Юань ходил туда, потому что был ведомым: своими друзьями и Инсином в частности. Он мог заткнуть свои интересы куда глубже, как и свой комфорт, потому что он считал, что так мог бы быть ближе с товарищами. Но оказалось, что расстояние между ними только увеличивалось. С Инсином почему-то это совсем не работало.       – Как себя чувствуешь? – Инсин задал привычный вопрос из прошлого и внутри Юаня сжался комок боли, горечи, приправленный глупой нежностью. Он ведь заботился о нём, верно? Это, должно быть, приятно. Возможно.       – Пойдёт. – Выбравшись на улицу, Юань незамедлительно вдохнул свежего воздуха в лёгкие, и потянулся в карман брюк, дабы достать заветную пачку сигарет. Привычка, от которой он так и не смог избавиться. Вернее, не было желания для этого.       – Ты всё куришь те же? Не изменяешь себе. – Инсин ухмыльнулся, доставая свою пачку и сразу делая глубокий вдох никотина в свои лёгкие.       «Удивительно, что ты это заметил» – так и осталась фраза в мыслях Цзиня.       Столь тяжело было признать, но Юаню было приятно сейчас находиться рядом со своим товарищем. Как в былые времена. От этого было бы радостно, если бы не так тоскливо. Они многое смогли пройти вместе: радости и печали; торжество и неудачи. Юань искренне считал Инсина отличным другом, прекрасным человеком и, бесспорно, интересной личностью. Ему всегда нравилось вести с ним беседы, ведь именно с Инсином Юань впервые задумался о создании мироздания и именно с Инсином хотелось обсудить каждую деталь, мысль, даже если она пролетала слишком быстро. Поэтому он никогда и не пытался превратить их взаимоотношения во что-то большее, хотя очень желал этого. Он элементарно боялся потерять такого человека в своей жизни. Боялся потерять, но при этом сам выбрал переезд в другой город. Не потому, что желал реализовать свои амбиции, а потому, что стремился убежать подальше от самого себя. Таким образом обрекая на мучения не себя одного, но и Инсина, который остался в неведении.       Внезапно вспомнился момент из жизни, который хотелось навсегда стереть.       Мужчинам не принято обществом дарить цветы на день рождения, так ведь? Но Юаню хотелось сделать приятное, ведь как-то Инсин обмолвился, что его восхищают лилии. Безусловно, любящее сердце это запомнило уже навсегда. Именно поэтому на его день рождения Юань решил преподнести букет цветов. Это было так… глупо и наивно. Возможно, это был единственный момент в жизни Юаня, когда ему было настолько невыносимо стыдно. Хотя, когда он и вручил Инсину букет (благо, додумался это сделать без лишних свидетелей), тот был искренне удивлён, но… не оскорблён? Юаню хотелось верить, что это действительно так: что юноша не будет его осуждать, не изменит к нему прошлого отношения. В тот день Юань просто вручил букет и убежал, как мальчишка, потерявшись в своих первых искренних чувствах. Инсин тогда писал ему и даже звонил, но Юаню было стыдно элементарно ответить. Стыд, страх, вина – и это всё в день рождения любимого человека. Но Юань даже не подозревал, что Инсин с особым трепетом ухаживал за каждым цветком в букете.       – Сыграем в «Правда или действие»? – Глаза, его чёртовы бездонные омуты океана, были обращены на товарища, который глупо пялился в ответ на сомнительное предложение.       – Ты знаешь, что в эту глупость играют, будучи в хлам пьяными. Уверен, что сейчас время для этого? – Юань нервно перебирал в пальцах сигарету, после поднося её к губам.       Раньше в компании друзей они любили эту незамысловатую игру. Она помогала и узнать больше друг о друге, и даже откровенно поиздеваться. В кругу близких людей эта игра более, чем актуальна, и всегда приветствовалась. Каждый раз Юань следил в этот момент за Инсином. Он одновременно негодовал и поражался тому, как юноше удавалось отвечать на вопросы столь косвенно. Цзин думал, что таким образом может узнать больше о самом товарище, но на деле Инсин представал перед ним неизведанной местностью, покрытую густыми лесами, в которых было множество неизвестных троп. Но сердце в одночасье начинало биться чаще лишь от мысли, что некоторые тропы ему были известны, в отличие от людей, сидящих в круге. Каждый разговор о самом Инсине хранился глубоко внутри и оберегался.       Удивительно, что сам Инсин решил предложить сыграть в эту грёбаную игру. Раньше он никогда не был инициатором, а здесь… Словно в этом есть какой-то подвох, который никак не удавалось распознать.       – А ты трусишь, Юань?       Инсин сощурил глаза, с ухмылкой наблюдая за метаниями юноши. Ему было интересно видеть каждую эмоцию, которая отображалась на чужом лице. Они слишком хорошо были знакомы, что уже в его силах распознать признак появившейся морщинки. Даже по глазам всё было более, чем очевидно. Инсину показалось заманчивым, сможет ли согласиться на такую авантюру Юань. Она была рискованная, но предложение сделано. И заведомо ставка слишком высока.       – Берёшь на слабо? – Инсин на подобное рассмеялся. Юань не смог не улыбнуться в ответ, засматриваясь на такого Инсина. Каждый раз он затаивал дыхание, когда видел чужую улыбку. А кончики ушей могли нещадно краснеть, когда улыбку вызывал именно Юань. – Только тогда договоримся, что будем предельно честными друг с другом. – Если уж и падать, то прямиком на бетонный пол, чтобы наверняка.       – С тобой я буду предельно честен, Юань. – Инсин улыбнулся уже без прежнего лукавства. Это уже была совсем другая улыбка… Юань ведь их все распознавал, но такую улыбку, обращенную к себе, он ещё не видел. Или даже опасался увидеть, потому что бы точно убедился в своих ментальных проблемах.       – Ты первый. – Юань последний раз вдохнул никотин в свои лёгкие, – правда.       – Хорошо. Тогда… – Взгляд Инсина был обращён к множеству звёзд на черном полотне, – сколько у тебя было отношений?       Сразу решил перейти к делу, а не пытаться тонко намекать. В духе Инсина.       – Одни, – Юань едва нахмурился, вспоминая о былых единственных отношениях, после которых он и понял, что больше вступать в них не было никакого смысла. Только после работы со специалистом, видимо. – Правда или действие?       – Какой ты немногословный, – Инсин достал очередную сигарету, – правда.       Юань не дал себе времени размышлять об «адекватности» вопроса, а просто его выпалил.       – Ты когда-нибудь думал об отношениях с мужчиной? – После недолгого молчания собеседника, Юань уже начал ощущать подступающую панику, затягиваясь в очередной раз.       – Думал. А ты? – Инсин вновь начал рассматривать точеный профиль Юаня, словно раньше его никогда не видел. Он… изменился. Они не виделись три года. Не такой уж и большой срок, но сам Юань был словно другим, но и оставался прежним жизнерадостным юношей в воспоминаниях Инсина. Сейчас же можно было обратить внимание на то, что годы начали постепенно брать своё и была заметна излишняя хмурость, которая ранее не была свойственна мужчине, как и тяжёлый взгляд янтарных глаз. И это нисколько не отталкивало, а лишь привлекало, ведь хотелось узнать больше за потерянное время. Инсин понимал, что безумно жаден до этого человека. Всегда таковым был по отношению к нему.       – Уже решил мне задать вопрос? – Юань даже усмехнулся, расслабляясь и чувствуя какую-то непонятную надежду, которая начала скрести отчаянно под рёбрами. Нет-нет, нельзя давать ей волю. Сидела бы тихо и смирно в своём логове и не пыталась уже вырваться. – У меня были отношения с мужчиной.       – Действие, – слишком быстро проговорил Инсин, встречаясь с удивлённым взглядом собеседника. – Я выбираю действие, – объяснился уже спокойнее.       Инсин мужественно безусловно красив. Точеные черты лица в искусственном свете фонарей казались даже острыми из-за красиво падающих теней, а глаза столь необычайно красивы: в лазури играли озорные огоньки. Лишь на краткое мгновение взгляд упал на чужие чётко очерченные, не слишком полные, но с таким выразительным изгибом губы.       Боги, как бы Юаню сейчас хотелось их ощутить на своих: прочувствовать каждый миллиметр кожи, попробовать вкус. Запретный плод, безусловно, сладок.       Видимо, Цзин не так уж и не «недолго» смотрел на чужие губы, пока Инсин внимательно наблюдал за ним. Его взгляд был полон решимости, а Юань сглотнул напряженно слюну, впервые видя Инсина таким. Таким желанным.       – Ну же, Юань, скажи это, – Инсин приблизился ближе, и Юань ощутил, как чужие волосы ласково щекотали лицо, – просто произнеси, и я сделаю это, – от его горячего дыхания, легко касающегося уха, всё внутри сжималось, а сердце билось только чаще.       – Поцелуй меня.       Только губы Юаня произнесли заветные слова, как Инсин в одночасье накрыл их своими. Поцелуй был столь жадным, что Юань успел растеряться в первые мгновения, поражаясь такой силе страсти с другой стороны. Как он и предполагал, податливые губы Инсина были бесподобны: их вкус прекрасен и не сравним ни с чем, потому что отчаянно желанен. Инсин с особым рвением запустил руки в чужие волосы, сжимая у корней. Юань удивлённо ахнул в поцелуй, чем Инсин и воспользовался, проникая языком в горячую полость. Юань лишь сильнее сжал ладонями чужую талию, хаотично ведя по пояснице и к себе прижимая ближе. Поцелуй был столь жадным, словно после длительной разлуки наконец-то двое возлюбленных встретились.       Губы начало нещадно покалывать, а отрываться друг от друга совсем уже не хотелось. Юань мягко последний раз коснулся чужих горячих губ, проведя ладонью по пояснице. Кончиками пальцев Инсин нежно коснулся чужой шеи, после ведя ими по груди, от чего Юань ощутил дрожь, проходящую по всему телу.       – Я… – тяжёлый выдох пришёлся на нежную кожу шеи, а руки лишь сильнее сжали тело.       – Поехали ко мне. – Инсин задумчиво сквозь пальцы пропускал чужие волосы, наконец-то находясь в таких желанных объятиях.       Юань поднял свой взгляд и в нём читалось столько неозвученных вопросов, которые абсолютно все хотелось тотчас выпалить. Но на данный момент он лишь кивнул головой, надеясь, что ответы рано или поздно будут получены.       Такси нашлось довольно быстро, и вот они уже оказались в машине. Юань сквозь пелену в глазах видел их сцепленные руки. Он не мог сказать, кто первый потянулся к чужому запястью. Тепло ощущалось ярко, а зрение словно подводило, наблюдая за представленной картиной. Они сидели в тишине, был лишь слышен шум ночного города, а яркие огни пробивались сквозь тонированные стёкла. На удивление, в голове было пусто, а рой хаотичных мыслей отступил. Наваждение прошло, и на его место пришло умиротворение.       Когда они приехали в свой пункт назначения, руки пришлось расцепить. Но, выйдя из машины, Инсин вновь обхватил крепко чужую руку, направляясь к своему подъезду. Словно мальчишка, Юань следовал за ним, вновь засматриваясь на их руки. Смотрелись они гармонично. От таких мыслей юноша не смог сдержать улыбки.