Братцы, по машинам!! "Утёс"

Поверить в это было сложно, но на доске объявлений висел тот самый лист. «Набор в танковый клуб (мужской состав)». Я прочитал эти слова раз, потом ещё раз, будто боялся, что они вот-вот растворятся. Вокруг толпились пацаны из старших классов, галдели, толкались, пытаясь пробиться, чтобы вписать своё имя. Я стоял чуть в стороне, сжимая в кармане старенькую фотографию деда. На ней он, улыбаясь, сидел на броне своего КВ-1. «Железо — оно живое, Артёмка, — говорил он. — Если вложить в него душу, оно ответит тебе в бою». Души я, может, и не имел в избытке, но руки у меня были золотые. И голова, как говорил дед, «на месте». Пацаны из моего круга — Валерка, Женька и Слава — увидели меня и протиснулись сквозь толпу. — Артём, ты что стоишь? Иди записывайся! — толкнул меня в бок Валерка, самый азартный из нас. — Да все места разберут, — буркнул Женька, пессимист по жизни. — Разберут те, кто быстрее ногами работает, а не языком, — отрезал я и, наконец, двинулся к доске. У доски царил хаос. Кто-то уже расписывался с победными криками, кто-то спорил о том, какие танки круче. Я молча пробрался вперёд, нашёл свободное место в нижнем углу и вывел чётким почерком: «Зайцев Артём. 10-Б». Рядом, через строчку, я вписал и своих ребят: Валерку, Женьку, Славу. Мы были командой ещё с детсада, с тех пор как собирали из «Лего» танки и устраивали сражения в песочнице. Теперь был шанс сделать это по-настоящему. Ответ мы получили в столовой. Я в одиночестве ковырял вилкой в безвкусной гречке, строя в голове планы, когда к моему столу подошла вся троица. — Записались! — выпалил Валерка, плюхаясь на стул напротив. — Михаил Сергеевич сказал, завтра явка к ангарам в девять, — добавил Женька, уже набрасываясь на свой компот. — Говорят, танки искать будем. На «корабле», — таинственно сказал Слава, размазывая по столу каплю супа. — Говорят, там под Курском землю брали. Находок может быть куча. Моё сердце ёкнуло. Под Курском. Танковое сражение. Там могло быть всё что угодно. Но в голове у меня крутилась одна-единственная мысль, одна надежда. — Нам нужен тяжелый танк, — сказал я вслух. — Как дедов? — ухмыльнулся Валерка. — Как дедов, — кивнул я. — Не Т-34, не лёгкий разведчик. Нам нужна крепость. Тяжёлая, надёжная, чтобы можно было доверить спину. КВ. Или что-то подобное. — Мечтатель, — вздохнул Женька. — Таких все растащат. — Не растащат, — я отодвинул тарелку. — Потому что мы найдём его первыми. Или он найдёт нас. * * * На следующее утро на плацу перед школой собралась вся мужская половина старших классов. Михаил Сергеевич, наш тренер, с видом полководца перед решающим сражением раздавал карты секторов. — Ваша задача — найти боеспособную машину! Не хлам, а то, что можно починить и заставить воевать! — гремел его голос. — Удачи, кладоискатели! Наш четвёртый сектор оказался самым дальним и глухим — северная оконечность искусственного «куска» Курской дуги, поросшая густым лесом и изрытая старыми, забытыми окопами. Другие группы рванули на обещанные «золотые жилы». Мы же молча зашагали по старой, разбитой танковой колее, уходящей в чащу. Шли мы долго. Час, потом ещё. Лес сгущался, становилось тише. Настроение у ребят падало. — Пусто тут, Артём, — уныло сказал Слава. — Все нормальные танки ближе к центру разобрали. — Ищем не нормальный, — ответил я, не снижая темпа. — Ищем особенный. И тут я его услышал. Едва уловимый, но знакомый до боли звук — металлический скрежет, смешанный с тихим шипением, будто спящий великан переворачивался во сне. Звук шёл из глубокого, заросшего бурьяном противотанкового рва впереди. — Стойте, — я поднял руку. — Слушайте. Мы замерли. И этот звук повторился: «скр-р-р… т-сс-сс…». Звук закисшей, но живой металлической сущности. — Это… он? — прошептал Валерка. Не отвечая, я подбежал к краю рва и заглянул вниз. Дыхание перехватило. Внизу, почти полностью ушедший в землю и присыпанный опавшей хвоей, лежал на боку исполин. Рваные гусеницы. Сорванная с погона и неестественно вывернутая башня. Но даже в таком виде… Это была не просто «тридцатьчетвёрка» и уж точно не лёгкий танк. Это была махина. И башня… у неё были другие, более плавные обводы, а из маски торчало длинное, грозное дуло. — Святые угодники… — выдохнул Женька, спускаясь рядом со мной. — Да это же… — КВ, — закончил я, и голос мой дрогнул. Я спрыгнул в ров, не чувствуя под ногами земли. Подошёл, дотронулся до холодной, шершавой брони. — Но не просто КВ. Смотри на башню. На пушку. Это КВ-85. Переходная модель. Их… их горстка была. — Он… он живой? — Слава осторожно постучал костяшками пальцев по борту. В ответ раздался глухой, полый звук, но где-то в глубине, в районе моторного отделения, что-то снова скрежетнуло и зашипело. — Живой, — сказал я с абсолютной уверенностью. — Сердце бьётся. Надо его оживить. Вызвать эвакуатор было полдела. Главная проблема началась, когда к месту нашей находки пригнали тяжелый кран. Махину весом под 50 тонн, да ещё и перекошенную, вытаскивали из рва почти два часа. Мы, не в силах помочь технике, просто стояли и смотрели, как из земли, словно древнего ископаемого ящера, медленно и со скрежетом извлекают наше будущее. Когда вертолёт, кряхтя от натуги, потащил наш КВ-85 к ангарам, мы пролетали над колонной других счастливчиков. Я видел знакомый Т-34 с ребятами из параллельного класса, на башне которого уже кто-то написал «Лев». Из люка высунулся парень — Виктор Лавриненко, кажется. Наш потенциальный командир. Он смотрел на наш трофей с нескрываемым интересом. А рядом, на песочного цвета «Тигре», какой-то рыжий детина что-то кричал, махая рукой. Слова не долетели, но по тону было ясно — «огонь, парни!». В ангаре наш «красавец» поставили в самый конец, рядом с угловатым «Фердинандом». Рядом суетились механики, но едва взглянув на нашу груду ржавого металла, лишь покачали головами и пошли к более перспективным машинам. Подошёл Михаил Сергеевич. Осмотрел танк с ног до головы, почесал затылок. — Зайцев, — сказал он наконец. — Машина, конечно, историческая. Редкая. Но состояние… Вы видели «Тигра» Шибанова? И то того еле отмыли. А тут… Ты уверен, что хотите с этим возиться? Механики завалены работой по горло. На этот… проект — сил и времени не хватит. Я посмотрел на своих ребят. Валерка выпрямил спину, Женька стиснул зубы, Слава кивнул. Мы уже были экипажем. — Мы сами, Михаил Сергеевич, — твёрдо сказал я. — Почистим, отмоем, разберёмся, что почём. Просим только доступ к инструментам, запчастям на свалке и советы механиков, когда они свободны. Тренер смерил нас долгим взглядом, потом хмыкнул. В уголке его глаз мелькнуло то самое одобрение, которого мне так не хватало от отца. — Ладно, фанатики. Записываю за вами. Позывной будет? Я обернулся к танку. Он стоял, могучий и покалеченный, но в его силуэте угадывалась несокрушимая стойкость. Не скорость, не манёвр, а тупая, непробиваемая сила. Основа, на которой держится всё. — «Утёс». Позывной — «Утёс». Работа началась сразу. Пока другие команды с визгом и смехом отдраивали свои относительно целые машины, мы с ребятами вгрызались в «Утёс». Это была война на истощение. Мы скребли ржавчину до кровавых мозолей, выгребали из внутренностей тонны затвердевшей грязи, окаменевших тряпок и странных, пугающих находок. Двигатель был заклинен, башня висела на честном слове, а о поворотном механизме и говорить не приходилось. Ко второй половине дня к нам подошёл Данила, командир «Фердинанда». Молча постоял, наблюдая, как мы бьёмся с закисшим болтом. — На «родных» катках он не поедет, — сказал он наконец, деловито. — Если найдёте на свалке от КВ-1с — берите. У них пошире. И сцепление лучше. И масло в коробку залейте погуще, а то хрустеть будет. Мы переглянулись. Это был первый полезный совет от «коллеги». — Спасибо, — кивнул я. — Не за что, — буркнул он. — Чем больше у нас тяжеловесов, тем страшнее мы для всех этих «Правд» и «Глориан». Только давайте побыстрее, а то одни «котлы» таскать надоело. Вечером, когда основная часть команды, уставшая, но довольная, разошлась по домам, а в ангаре остались только дежурные механики да наша упрямая четвёрка, случилось ещё одно знакомство. К нам подошёл тот самый парень с Т-34 — Виктор. — Как успехи, «Утёс»? — спросил он, глядя на наш, всё ещё печальный, но уже чуть более чистый танк. — Медленные, — честно признался я, вытирая лицо, оставляя чёрные полосы. — Но он того стоит. — Вижу, — он улыбнулся. — Башню-то как чистили? — Слава по пояс в мазуте простоял, отдирал, — кивнул я на товарища. — Уважуха, — серьёзно сказал Виктор. — Главное — не то, на каком танке, а экипаж. У вас экипаж — огонь. Завтра на учебном посмотрим, как вы дерётесь. — Дерёмся мы уже сейчас, — усмехнулся я, пнув резиновой подошвой по гусенице. Он рассмеялся, помахал рукой и ушёл. А я остался, положив ладонь на холодную броню своего танка. На настоящий, живой, редкий КВ-85. — Ничего, брат, — прошептал я ему. — Терпение. Мы с тобой ещё всех удивим. Главное было не то, на каком танке ты ездишь. А экипаж, который им управляет. И мой экипаж, мой «Утёс», был уже здесь. Оставалось только сделать из легенды — боевую машину.