Forbidden insignia

Безграничные равнины, обширные леса с зеленеющими деревьями, которые приятно шуршат ночью, реки и озера, величайшие в своей истории, рассекают и наполняют страну водой. Это королевство известно своим могуществом, исцеляющие своих жителей и саму королевскую семью. Династия Хван правила этим королевством со времён древнего времени. Да, тогда они не были королевством, но были государством, которое с помощью реформ в Средневековье обратилось в королевство. Как бы яркая и прекрасная картинка этого чудесного места не была красива, всё же были чёрные секреты у этого рода. Семья Хван имела строгие правила в королевстве, чтобы удерживать его на плаву и не пасть, как это происходило у соседей. Король Хван был строгим и суровым человеком. Он не мог разрушить всё то, что построили предки веками и тысячелетиями. Он держал под рукой целое королевство, которое жило благодаря королю и королеве. Ему нельзя было мешать, когда он занимался экономическими вопросами и делами, ведь тот будет в ярости, потому что может потерять цепочку мыслей и всё пойдёт ко дну. Хёнджин сам испытал на своей шкуре, какого это тронуть отца в такой момент. Дети королевы и короля Хванов с малолетства росли в строгой дисциплине, которая не давала ни минуты отдыха. Если кто-то отлынивал, то жди порки ремнем. Каждый знал, что инициатор наказания их отец. Отца боялись практически все, даже сама жена, но она знала, когда нужно остановить гнев своего мужа, потому что грань эмоциям должна присутствовать. Мистер Хван никогда не щадил виноватого. Каждый удар ремнём был смертной пыткой, показывающей, что не нужно ослушиваться отца. Ослушаешься — жди наказание. Хёнджин был старшим сыном среди всех братьев и сестёр так, что иногда уход за ними переходило на него. Это злило его, ведь во дворце много нянек. Так почему же скинули всех детей на него? Ему нужно учиться, чтобы стать таким же могущественным королем, как отец. У Хвана был сложный характер с маленьких лет. Он постоянно перечил отцу, а также устраивал ссоры с ним, а после получал наказание, хотя знал, что он был прав. После того, как Хёнджину стало одиннадцать лет, то родились два брата-близнеца. На воспитание Хвана полностью закрыли глаза, так что он рос и познавал мир сам. Нет, уроки с учителями были. За это он благодарен отцу, но всё же он хотел получить когда-нибудь просто заботу от родителей. Хван хотел поговорить с родителями на эту тему, но те говорили: — У нас слишком много дел, сын. Позже. Это позже никогда не наступало. Это позже стало каким-то циклом, который со временем начал надоедать. Каждый день он пытался достучаться до родителей, но те либо отходили от темы, либо говорили ему сходить погулять и подышать свежим воздухом, потому что он всё время сидит взаперти, и скоро станет бледным, как смерть. На двадцатой попытке поговорить, он просто сдался. Хёнджин понял, что родителям наплевать на него, потому что сейчас у них любименькие Чонин, Хан. Йеджи родилась через несколько месяцев после братьев-близнецов. Она была чем-то схожа с Хёнджином. Впервые, Хван решил, что будет точно с ней разговаривать днями напролет, потому что она единственная, кто дал надежду. Йеджи дала надежду, что она единственная, кто будет рядом. Он гордо заявил, что заботу над этим ребёнком берёт на себя. — Точно ли ты готов, Джинн-и? — проговорила тогда матерь, смотря на него недоверяюще. Она нежно ласкала макушку девочки, которая крепко спала в люльке. — Да, я хочу взять на себя эту ответственность, — Хёнджин взглянул на свою сестру, на секунду улыбаясь от её милоты. — Хорошо, сегодня перенесем ее кроватку к тебе. Но, будь готов, что будут бессонные ночи, чтобы успокоить её или помыть, — вдруг откуда-то из спины послышался грубый голос отца, который зашёл в комнату, смотря на малышку. На его лице появилась мимолетная тёплая улыбка, которая разгладила его морщинки. Хвану стало завидно, ведь отец никогда не улыбался ему. Он никогда не получал любви от отца, ведь тот, видимо, считал, что он неудачный ребенок. Было обидно, очень обидно, что его не принимал его родной человек, но со временем стало плевать. Хван смирился с безразличием от отца, потому что понял, что тот никогда его не полюбит. Между ними выстроилась стена ещё с детства, так что нельзя было что-то исправить. Девочка росла не по глазам, иногда Хёнджин порой вспоминал, какая она была раньше и ностальгировал, забывая о том, что нужно присматривать за малюткой. Нет, он был прекрасным братом, который всегда сможет защитить её, но также давал и право выбора. Он сам помнил, как в детстве, ему не давали выбирать то, что он хочет, ведь отцу это не нравилось. Всё должно было быть только по его правилам, которые давно установились во дворце, но Хван отстаивал каждый раз свои права, за что потом получал от отца. Но эти наказания никогда не помогали, потому что Хёнджин никак не хотел меняться и становится удобным для манипуляций. Вообще, Хван не хотел стать, как его мать, которая покорно всегда слушала своего мужа и делала всё, что он просит. Он любил горячо свою маму, но постоянные перепрыгивания от его стороны к стороне мужа, удручало парня. Это выглядело так, словно каждый раз цветок сам решает, когда раскроет свой бутон. Эта часть характера матери отдаляло его от неё, имитируя океан невысказанных чувств и мнений, ставших слишком много. Как бы он не пытался объяснить ей, что это неправильно, что это выглядит некрасиво, то она просто закрывала глаза на эти слова, пытаясь не слышать правды. Миссис Хван не любила правду в лицо. Она считала, что любое её действие прекрасно, ведь она королева этой страны. Она считала, что её полюбят любой. И на этом моменте принц сдался. Малютке Йеджи исполнилось два года на тот момент, когда отец впервые решил заявиться к своей дочери. — “Видимо, со мной не хотел пересекаться”, Хёнджин фыркнул про себя, не сильно удивляясь поведению отца. Он давно привык, что тот никак не проявляет к нему уважение. Но было обидно за Йеджи, ведь она всё же его дочь. Да, она живёт с ним, но это ничего не меняет, и она не становится врагом семьи, которого надо опасаться. Это его частичка крови, которая напоминала ему о его человечности, пропадающей со временем. — Как поживает моя дочь? — подошёл к кроватки отец, рассматривая её с улыбкой. Он осмотрел комнату, а потом его лицо на минуту исказилось, потому что интерьер, да и сам Хван были не очень на его взгляд, хотя ясно почему, ведь внутренняя ненависть сжигала всё изнутри. Но повернув взгляд на дочурку, то лицо сразу вернулось в счастливую улыбку. — Хёнджин, а кто этот дяденька? — спросила девочка, отрываясь от своей игрушки пони. Она посмотрела на Хвана, который перестал читать свою книжку, смотря ровно на дяденьку каким-то злым взглядом. Мистер Хван сразу помрачнел, а его взор сделался грозным. На его лице дернулся мускул, а позже он резко повернулся к сыну, испепеляя каждую его частичку тела. — Ты не рассказал, что у неё есть отец? Ты за кого меня считаешь? За зверя?! За изверга?! — король прокричал, ударяя кулаком об стену, что некоторые книги на полке, приколоченной к этой стене, немного затряслись. Он дышал рванно, словно сейчас стал озверевшим медведем, а то и хуже. — Необязательно было на меня кричать. Йеджи боится громких звуков, а ты сейчас довёл её до слёз, — Хёнджин слез с кровати и подошёл к кроватке, беря сестру на плечи, поглаживая её по спине. Он шептал, что всё хорошо, он рядом, этот плохой дяденька скоро уйдёт и всё станет тише, а после продолжил свою речь: — За два года её жизни здесь, ты ни разу не пришёл к ней и не проверил её, как она. Она не видела отца практически с самого детства. Я не слышал ни от одного, чтобы ты разослал весть по замку, что зайдёшь к ней. Даже мама заходила ко мне, проверяя и удостоверяясь, что она жива. Давала советы мне, иногда приглядывала за ней, когда я уходил на занятия. А ты? Ты, хоть раз вспомнил о ней? Ты, хоть раз подумал, как она? Ты, хоть раз задумывался, чтобы зайти к ней? Я уже даже молчу про себя, что ты за все мою жизнь никогда не спросил: как я? И ты хочешь сказать, что ты хороший отец? Да ты эгоист, — после всех этих слов прилетела звонкая пощёчина по щеке Хвана, которая ярко показывала место удара. Он взглянул на отца, который стоял около стены, тяжело дыша. В глазах резко потемнело от злости, наполняющей его с каждой секунды. Хван увёл девочку в ванную комнату, дав ей игрушку пони и куклу, а также приказал сидеть здесь, ведь ему нужно разобраться. Каждый отточенный и злой шаг был слышен в комнате. Хёнджина было не остановить, ведь сейчас отец тронул то, что было под запретом. В глазах пылал огонь, рассекающий радужку своими искрами. Йеджи ненавидела громкие звуки. Каждый громкий удар вызывал у неё необъяснимую панику, которая заставляла звенеть в ушах. Хёнджин узнал об этом, когда случайно уронил книжку с полки, ища свой любимой роман. Девочка играла со своей пони и куклой, создавая красочные истории, веселя её. Хван хотел достать книгу, но случайно задел вторую. Это была латынь, которую он терпеть не мог. Она и тяжёлая, да и учить её невозможно. Книга с грохотом упала вниз, а после послышался плач, который можно было списать на какое-то копошение мыши. — Эй, Йеджи, — Хван сел на корточки и поднял книжку, положив на кровать, совсем забыв потом про неё. Он подошёл к сестре, беря на ручки, обнимая и шепча, что он рядом. С того момента Хёнджин пытался быть тихим, да бы не напугать сестру. Хван подходит к отцу и ударяет того в нос с такой силой, что мужчина отшатывается назад, пытаясь схватиться за стену. Мистер Хван берётся за нос, проверяя не сломан ли он. — Ты! Мерзавец! – мистер Хван держится за нос, пытаясь смотреть на сына, но всё размывается от сильного удара. — Ещё хоть раз будешь кричать в этой комнате или винить во всём меня, то в следующий раз будет больнее. И я даже не буду смотреть на то, что ты всё ещё мой отец. А теперь ушёл отсюда, и чтобы в следующий раз ты был тих, как мышь, — Хёнджин угрожающе взглянул на него, а после фыркнул, идя в ванную комнату, чтобы проверить, как его сестра. Тот день стал самым чёрным для обоих, ведь после него отец и сын больше не пересекались. Любые вести Хёнджин получал от матери, либо слуг. — Хёнджин, я так больше не могу. Ну, почему вы не можете поладить? Он же добрый мужчина, — один раз проговорила миссис Хван, когда пришла проверить, как дочка. Йеджи на тот момент спала так, что она могла поговорить с сыном наконец-то наедине. — Добрый мужчина, который не давал ни любви и ласки мне и Йеджи. Добрый мужчина, который довёл дочку до истерики, ведь слишком громко кричал. Добрый мужчина, который почему-то полюбил Чонина и Хана, но никак не меня и Йеджи. Сейчас ты беременна ещё одной моей сестрой, но неизвестно полюбит ли он её. Сколько мне ещё перечислять его неудач, мам? Сколько мне перечислять, чтобы ты поняла, что он не белый и пушистый? — Хёнджин отвернул голову к окну, пытаясь показать своё безразличие к ней. Если извинится отец, то и он сможет, хоть как-то полюбить его, но первым он не собирается пытаться нормализовать отношения. — Джинн-и, я пытаюсь сделать, как лучше, — Но от этого лучше, мне не лучше, мам, — Хёнджин повернулся к ней разочарованным взглядом, смотря на неё грустными глазами, которые показывали всю его боль к теме про отца. Он сжал одеяло, закусывая губу так, что из неё немного потекла кровь. Металлический вкус неприятно царил во рту, но сейчас на это было наплевать. Было почти на всё наплевать, ведь все моменты детства вдруг сразу наполнили всю его голову, не оставляя места для других воспоминаний. Каждое было одиноко-холодно, обдувая прохладным потоком воздуха. А может ему это кажется, а это на самом деле просто незакрытое окно. — Мне жаль, — женщина поникла, опрокидывая голову вниз. Она тяжело вздохнула, понимая, что нужно поговорить с мужем, но это провалится. Давно ясно, что король никогда не извинится перед кем-то, ведь он имеет сложный характер. Она обняла напоследок сына и попрощалась так, словно это был последний день. Но он знал, что она придёт, ведь мама любит их обоих. Женщина шла по дворцу зашуганным шагом, словно она вернулась от чего-то страшного и пугающего. Она смотрела в пол, будто ищет, где что обломалось и будет ли нужно вызывать строителя. В голове крутилось много мыслей, которые неприятно вызывали тошноту, а то и пот. Её взгляд метался, а глаза бегали по полу, словно она в бешенстве. Быть женой короля, а также иметь несколько детей, высасывало из нее все силы. Она не могла дать даже себе отдыха, хотя во дворце были няньки. Но те помогали ей только за братьями-близнецами, потому что те слишком громкие. Женщина зашла в покои и упала на кресло, закрывая глаза, чтобы отдохнуть. В голове всплывало море воспоминанией с мужем и детьми, где постоянно в стороне был Хёнджин, потому что отец не подпускал его близко. Сердце болезненно заныло за своё дитя, потому что она только сейчас осознала масштаб всей ситуации. Она разочарованно выдохнула, вспоминая тот день, когда король сделал ей предложение. 12 июня, 1615 год На улице дул приятный и тёплый ветер вечера, обволакивающий кожу. Солнце почти село, но малиновый и яркий закат рассекал небо так, что девушка не могла отвести взгляд с этого чудесного пейзажа. На кровати лежала газета, где были описаны все события королевства, да и не только королевства. Девушка любила следить за процветаниями соседей и своего королевства, потому что она чувствовала себя от этого спокойно. Миссис Хван была девушка с удивительной красотой. Длинные и чёрно-яркие ресницы, карие и глубокие глаза, которые смотрели на людей с такой радостью и неприхотливостью, пышные губы алого цвета, кокетливый и нежный взгляд. Мужчин и парней сводила её красота с ума так, что внимания у девушки было, хоть отбавляй. Её фигура была утонченная. Она была, словно ангел, снизошедший с небес. Руки девушки умело готовили, а также умело управляли механическими вещами. Она любила с детства с отцом заниматься механикой так, что она была умела на все руки. Девчонки ей завидовали, ведь парни к ней прилипали, а ещё она умела кучу всего, что не умели они. Но было в секрете от родителей и других жителей, что она встречается с принцем короля и королевы. Каждую ночь она сбегала из дома с принцем, чтобы целоваться на поле до упаду и смотреть на звёздное небо. Мистер Хван любил астрономию так, что некоторые созвездия девушка запомнила с их прогулок. Она любила до косточек принца, а тот любил её. Их нельзя было отлепить друг от друга, потому что они слились в единую душу. Принц не мог оставить такую красотку так, что он заявился на порог его дома со своими родителями с сильными намерениями. — Джиху? Что ты тут делаешь? — девушка спустилась вниз, увидев своих родителей, которые наклонены вниз в знак приветствия короля и королевы, а также его сына на их пороге. Миссис Хван подошла к двери и поклонилась родителям Джиху, смотря на принца недоумевающим взглядом. Принц прошёл в дом, смотря на девушку глазами полными любви. Он достаёт коробочку с кольцом, которое приятно сияло на закатном солнце. В центре кольца был рубин, а само кольцо сделано было из золота. — Су А, ты согласна стать моей женой и быть со мной до конца моей жизни? — садится на одно колено принц, рассматривая лицо девушки, надеясь получить положительный ответ. В доме наступила тишина. Девушка смотрела на принца, который стоял на одном колене, рассматривая её глазами полными любви. Губы девушки приоткрылись. — Да, я согласна…— девушка прошептала, а позже заплакала, надевая кольцо на палец. Она поцеловала своего будущего мужа в лоб, пытаясь сильно не смазать макияж из-за слёз, ведь не хочется показаться некрасивой перед родителями мужа. Наше время Женщина открыла глаза, рассматривая комнату так, словно она была чужой или какой-то инородной. Мысли смешались в голове в единую кашу. Из-за этой каши голова начала жутко болеть, что женщина тихо зашипела, а после подошла к окну, чтобы подышать свежим воздухом. На улице шёл лёгкий моросящий дождик, который был больше схож с туманом. Капли падали на карнизы крыш, ударяя четкими ударами, создавая тихий танец на каблуках. Деревья позеленели от дождя, что теперь листва жгла глаза своим ярко-зеленым цветом. Женщина встряхнула головой, да бы унять эти навязчивые мысли, заполняющие разум до краёв. Она положила локти на подоконник, берясь за корни волос, чтобы дать остыть голове. Женщина понимала, что если не поговорит с мужем, то эта вражда будет продолжаться до конца её дней. Она не хотела чувствовать это напряжение в стенах замка, потому что мечтала о дружной семье, которая каждый день улыбалась друг другу. Миссис Хван подняла локти с подоконника и направилась в сторону кабинета мужа. Её ждал разговор, который может стать либо концом споров, либо разгаром. — Милый, у меня к тебе серьёзный разговор, — женщина зашла в кабинет, закрывая тяжёлую дверь. Она оглядела обстановку в комнате. Книги лежат на столе, мешая вообще работе, но видимо, его это не волновало. Также был сигаретный дым, который заполнил потолок, словно они находились в атмосфере. Мистер Хван сидел за столом и что-то судорожно писал, не обращая внимания на жену, но после поднял свой грозный взор на неё, стоящей в проеме с таким лицом, которое было серьёзнее, чем когда-либо. — Что может быть серьёзнее, чем вопросы в экономике страны, а также границ, которые нужно укреплять? — король облокотился об спинку стула, беря в пальцы сигарету, закуривая. Он смотрел на жену, сглотнувшую, а после собравшуюся и проговорившую: — Это насчёт Хёнджина и тебя, — женщина отвернула взгляд от мужа, поворачивая к винтажному шкафу, который они вместе собрали ещё когда были только просто принц и принцесса. В тот день они смеялись, целовались и просто любили. Сейчас, когда они были уже, как король и королева, как 6 лет, брак стал, словно каторгой. Женщина не чувствовала любви от своего мужа, потому что тот днями и ночами напролет сидел за документами, будто они были её любовницами. Это жутко огорчало женщину в душе, но она понимала, что ничего не сможет сделать, ведь это королевские дела, которые нужно решать незамедлительно. — Я же говорил не отвлекать меня по такой чепухе, дорогая, — мужчина тут же превратился в безразличного прохожего, а после вернулся к бумагам, будто этого разговора вообще не было. — Это не чепуха, а наша семья. Ты правда хочешь, чтобы до конца твоих дней вы враждовали? Это возмутительно, — женщина быстро вернула взгляд на мужа, а после её уши покраснели от внутреннего гнева на него. Это было хуже, чем услышать правду о том, что она ужасная королева. — Он даже нашей дочери не рассказал, что я отец. И по твоему это нормально? — мускул лица мужчины дрогнул, потому что внутри всё начало закипать, будто проснулся вулкан, который долго спал. Этот разговор сейчас его сильнее раздражал, чем этот несносный мальчишка, который многое возомнил в себе. — Да, как ты не понимаешь, что ты буквально отвернул от себя свое же дитя!!! — прокричала женщина, не выдержав таких грязных слов от своего мужа. Это был не он. Джиху не может быть таким эгоистом и безразличным камнем. Нет, не может он быть. — Он сам от меня отвернулся и не хотел идти по правилам этого дворца! Он сам повернул так свою жизнь, хотя я мог дать ему лучшее будущее, — голос короля предал новую краску. Он стал более громче и яснее, потому что разговор о его старшем сыне выводил его из себя. Хёнджин сам не захотел идти по правилам, которые он построил, чтобы было легче. Хёнджин сам превратил свою жизнь в ад, который тихо заковывает его в оковы. Он мог дать ему счастливое будущее и сделать так, чтобы он вырос в не таких ужасных условиях дворца. Но мальчик сам воспротивился ему так, что король просто сложил руки на его сильное воспитание. — А ты думал это нормально принимать насилие к невинному ребёнку, который ничего не понимает? Кричать на него и винить во всех грехах? Это не воспитание, а каторга и унижение! — женщина держится за подол своего платье такой смертельной хваткой, что можно было задушить кого угодно. Она была очень разозлена на своего мужа за то, что тот никогда не понимал таких простых вещей. Она замечала, что муж никогда не видит ничего страшного в том, что тот поднимает руку на маленького ребёнка. Дитя не виновато в чём-то, потому что не понимает. Да, нужно объяснить ему, что так делать не нужно, чтобы больше такого не происходило. Но, видимо, король не хотел болтать, а хотел более эффективное действие, да бы ребенок запомнил. — Ты думаешь, что он поймёт слова и услышит? Это ребёнок, который… — Это ребёнок, который твой!!! — прокричала королева на весь кабинет, зажмуривая глаза, чтобы остановить поток слёз, которые появились от злости, которая вспыхнула так неожиданно, что она вскричала. Это было уже невыносимо слушать чушь, которую нёс этот человек. Он буквально не слышал её слова, потому что тот никогда ничего не услышит. Ему важно только его мнение, которое нельзя оспорить, ведь тот слишком упёртый. Это изводило её из себя, потому что он ввёл из всех верёвки, тянущаяся так долго, словно они бесконечные. По лицу прилетела пощёчина, которая огрела щёку женщины. Этот звучный удар разлетелся по всей комнате, что кажется, даже снаружи услышали, как король ударил королеву. Миссис Хван открыла глаза и тронула место удара ладонью. В комнате стало так тихо, что будто часы перестали идти. Время, словно, остановилось от шока, которое испытало. За дверью даже перестал слышаться шум горничных и слуг, которые ходят по дворцу, чтобы закончить дела, которые накопились с горой. Также перестали слышаться крики и беготня двух братьев-близнецов, а ещё далёкий весёлый голос малышки Йеджи и смеха Хёнджина. Всё перестало казаться таким красочным и громким. Они, будто оказались на кладбище, где только что прошли похороны. Женщина взглянул на мужа, который дышал слишком глубоко и рванно. Он, словно, был, как собака, сорвавшаяся с цепей, чтобы заполучить свою добычу. Она перевела взгляд на руку мужа, зависшую в воздухе около неё. В голове все мысли пропали, и осталась только пустота. Жгучая и навязчивая, до тошноты свободная и вольная. Глаза мигом распахнулись, и всё резко засияло, будто под цветным лунным светом. — Ты…животное…настоящее, — женщина ели как проговорила эти слова от шока, а после посмотрела на дверь, которая манила её. В голове резко появилась табличка: “беги”. Она оттолкнула мужа и толкнула дверь ногой. Свежий поток воздуха обдул ей лицо, которое покраснело и вспотело, будто она заболела лихорадкой. Женщина убежала в свои покои, не смотря назад, ведь там осталось самое ужасное, что она узнала о муже. Там осталась боль, которая пыталась её словить, но не могла, потому что женщина бежала быстрее, чем мысли. Она забежала в покои и закрыла дверь на замок, подбежав к кровати, а после рухнув, закрывая глаза. Из глаз потекли слёзы, напоминавшие о той правде, которую она старалась избегать. Теперь стало слишком громко и душно. Звуки стали, словно, как лавина снега. Хотелось закрыть уши и больше не слышать. Хотелось, чтобы просто все замолчали. Дети стали слишком громко кричать и бегать, слуги и горничные стали слишком громко ходить, голос малышки Йеджи и смех Хёнджин стали будто ближе. В комнате стало жарко, как в пустыне, где сорокоградусная жара. С того момента начался самый настоящий ад для Хёнджина. Тот день стал роковым в споре с отцом. С того момента каждый божий день мальчика унижал отец, не обращая внимания на то, что тот всё ещё его сын. Внутренняя ненависть росла, что привела к непоправимым последствиям.