Разложение

      Во рту стоял привкус горечи. Будто кровь смешалась с кислотой, и теперь разъедала чувствительное нёбо и язык. Но это была просто твоя слюна. От страха и паники все ощущения обострялись до предела, и ты это ненавидела. Было слишком больно. Тело, будто один большой оголенный провод, при каждом вонзании когтей рассыпало по коже искры агонии. И к этому невозможно было привыкнуть. Ты уже перепробовала всё: кусала язык, чтобы перекрыть одну боль другой, пыталась думать о чём-то, кричала, злилась, рыдала. Но, конечно, когда умелые мужские пальцы выхватывали очередной «инструмент» из глубокой коробки, все возведенные стены разума рушились. Оставался только ужас, который душил и заставлял дрожать. А непроизвольное сокращение мышц лишь увеличивало чувствительность. Кожа, будто полотно, запечатлела на себе все следы многочисленных истязаний. Воспоминание о том, как она с шипением надувалась пузырями от жара паяльного пистолета, вызвало фантомное жжение, а в горле словно снова сорвало голос от воплей. Ты была далеко не первой, кого он пытал, однако всё равно с притворной заинтересованностью он вопрошал: «Тебе больно? Как ощущения?». Поэтому самым большим желанием было лишиться всех эмоций — всё, только бы не чувствовать, как твою плоть разрезают скальпелем или ножом. А на третьем «шоу» у тебя развязались руки — больше не было сдерживающего механизма. Мир кружился и расплывался, а сердце выпрыгивало из груди; никакие раны больше не волновали тебя. Страшно представить, какую дозу препарата ввели, пока ты спала, однако это... спасало? Тело горело, но это не было неприятно, а скорее наоборот. Ты испытывала извращённое удовольствие. Одно лишь подсознание било тревогу, в попытке напомнить: происходящее ненормально. Не должны срываться томные вздохи от гвоздей, вбитых в руки, и не должно потягивать низ живота от жара горелки. Внутри ломалось нечто важное. Мозг, будто начал плавиться, постепенно вытекать из тебя вместе с кровью и слезами. До рвоты становилось душно, но конечности были такими тяжёлыми, что пошевелиться казалось большей пыткой, чем выстрелы из пневматического пистолета. Кабель на шее — единственное, что помогало тебе стоять, а не валяться на полу. И он же медленно резал твою нить жизни с каждым выдохом. «Хватит. Я схожу с ума. Это моя смерть, да? Ничего не понимаю. Просто... хочу, чтобы это прекратилось» — мысли в наркотическом бреду, как кролики, прыгали в голове, мешаясь между собой. И резко всё закончилось. Твоё туловище рухнуло на пол. Мир погас, будто все капилляры лопнули в глазу, и ты ослепла. Наконец было тихо и спокойно. Никакого бешеного стука сердца, громко работающего компьютера, выстрелов и ласкового голоса, что и был причиной всех страданий.

***

      Треск, будто бы лапки кузнечиков тёрлись друг о друга. Нечто мягкое и шелковистое касалось твоих ног. Трава? Веки были тяжелые, а потому точно определить было нельзя. Эта ситуация напоминала тебе отдых под деревом летом, будто ты просто когда-то давно уснула. Земля, чуть жесткая, но прохладная, успокаивала плоть, а тёплый ветерок скользил по шее. Всё безумие было лишь странным сном, а ты в безопасности. — Звёздочка? Хм, мне показалось, ты пошевелилась, — мужской голос с хрипотцой прозвучал совсем рядом и одновременно далеко. Левое ухо обдало сильным жаром. Треск стал громче. Он напоминал уже хруст костей. С каждой секундой в каждую клеточку организма возвращались более яркие тактильные ощущения. Трава подозрительно сильно грела твои щиколотки, а поверхность земли уже скорее напоминала жёсткую ткань. Надо проснуться. Знакомый потолок, серый, в некоторых местах истерзанный трещинами. Мигающие лампы, что заставляли со временем начать видеть мерцающие точки перед твоим единственным глазом. Это была твоя камера. Одновременно с этим осознанием по телу пронеслась волна боли от десятков ран разной глубины. Голова была такой тяжёлой, словно вместо мыслей и воспоминаний там была груда камней, что насильно тянули к подушке. Ты бы с хрипом болезненно свернулась в клубок, но нечто тяжелое не позволяло шевельнуть левой частью туловища. — О, так ты и правда очнулась! — с левой стороны кто-то пошевелился и освободил твоё тело от тяжести. Перед твоими глазами появилось довольное лицо мужчины, его янтарные очи поблёскивали в тусклом свете лампы. Лис. Да, его глаза ты уже никогда не забудешь, и сейчас он глядел со спокойным удовлетворением. Словно наконец получил нечто долгожданное. Страх, как клокочущая сирена, прокатился эхом в голове и по телу дрожью. Ничего не закончилось, ты всё так же в рабстве и являешься безвольной куколкой. И раз хозяин здесь, то ничего хорошего ожидать не стоит. — Тише, тише, иначе швы разойдутся. Оплачивать ещё одну операцию будет ой как обидно, — протянул Лис, маскируя в сладком тоне угрозу. Он сразу заметил панику во взгляде и участившееся дыхание перед приступом истерики. Его пальцы со звериными когтями как раз лежали на твоём оголённом животе. Длинный шов рассекал кожу от таза до пупка. Такое остаётся на всю жизнь. — К-как я выжила? Я помню, что вспорола ножом ж-живот… — твои губы с трудом выдохнули эти слова. Проговаривать вслух то безумство, что произошло, было намного тяжелее, чем думать об этом. Казалось, адекватность окончательно покинула тебя на моменте «оживших» гвоздей под кожей, но всё же сознание с дьявольской точностью запечатлело и происходящее дальше. Ком рыданий всё быстрее подкатывал к горлу, чем более подробно в твоей голове всплывала сцена, где собственные руки заносят нож. Это пугало так же, как и физические пытки. — Знала, что за большие деньги врачи готовы сотворить любое чудо? Хотя и твоё везение сыграло роль. Как там говорят, «родилась в рубашке», да? Его лающий смех разносился эхом по комнате, будто ты спрашивала совсем уж глупые вещи. — Но зачем? — Я… — Лис слегка задумался, явно подбирая более подходящую формулировку, — Решил, что ты принадлежишь не чату, и играть мы будем в те игры, которые я захочу. Поэтому теперь вместо трансляций мы будем проводить время вместе. Что-то в его последней фразе заставило тебя вздрогнуть. В глубине теплилась надежда, что ад закончится. Но ты видела его улыбку, видела его тяжёлое дыхание, когда слёзы текли по твоему лицу, видела, как скрупулёзно он выбирал тебе развратное бельё для стрима. Этот нелюдь — садист до мозга костей, и хорошего финала быть не может.       Однако сейчас вместо испуга по телу расползлась безмятежность. То ли смирение с полной беспомощностью так подействовало, то ли наркотики ещё не отпустили тебя. С каждым новым шоу в голове красными нитками вышивалась идея, что это не вина твоего мучителя. Наказания придумывал чат, а он всего лишь их исполнитель. Смешно, не правда ли? Воображение играло злую шутку, ища заботу и нежность там, где их нет, ища утешение. К сожалению, мозг так устроен, что выбирает лёгкий путь, а не правильный. Проще думать, что он просто сломленная личность, и, как и у тебя, выбора у него нет. Хотелось очеловечить его. Каждый выживает как может, и ты не исключение, если от этого шрамы будут болеть меньше, то нужно воспользоваться такой возможностью. — Ох, похоже, дела меня не ждут. Милашка, не скучай сильно тут, — его пальцы зарылись в твои волосы и с нежностью помассировали кожу головы, будто ты была послушным щенком.       Когда Лис встал, в миг стало намного холоднее. Нечто тёплое и щекочущее соскользнуло с твоих ног. Оказалось, то, что ты в бреду приняла за траву, был его хвост.

***

      Дни тянулись бессвязной кашей, цепляясь друг за друга и полностью теряя индивидуальность. Беспокойный сон с кошмарами, пресная еда, осмотр врача и редкие посещения Лиса. Последнее единственное оставляло яркий рыжий след в голове. Ты жила от одной мимолетной встречи к другой. От этого тошнило, ведь теперь мужчина и вправду был центром твоего мира, пусть и против воли. Хандра и одиночество вытесняли пережитый ужас на шоу, и в какой-то момент пришла мысль, что лучше с ним, чем без него. Пока ты лежала на жестком матрасе, вся перебинтованная, с кучей наложенных швов и огрубевавших шрамов, Лис и вправду больше ничего жестокого не делал. Обычно, звериные зрачки лишь лениво следили за твоим ворочаньем в одеяле, а заостренные уши подёргивались на болезненные вздохи от заживления. Часто он просто ложился рядом и лениво водил когтями по рёбрам сквозь одежду, будто вспоминая время, когда спокойно мог до хруста сжимать твои кости, разрывать плоть. Страх ты перестала чувствовать на третье посещение, потому что просто привыкла и запомнила последовательность действий. Да и за послушание он хвалил. С его губ сорвался довольный смешок, когда сонная ты коснулась носом его ладони. Это напомнило ему котёнка, желавшего ласки. И, конечно, он щедро готов был её предоставить. Его сухие губы целомудренно касались лба, а руки бережно обнимали, убаюкивая. Такие действия вызывали помутнение рассудка даже сильнее, чем наркотики. Ты начинала сомневаться в своей памяти. Как садист может быть таким нежным? А вдруг все пытки тебе приснились или ты сама себе навредила? В добавок ко всему, Лис активно подливал масла в огонь к последнему предположению. С горечью рассказывал, как ты так глубоко в себя вонзила нож, как до этого резала бедра, как морила себя голодом. Что ж, убеждать он умел, не зря же он был ведущим. Сомнения в себе — это самое худшее, они искажают картину мироощущения и передают ниточки управления в чужие руки. И сейчас это происходило наиболее активно. Дошло до того, что ты сомневалась в только что совершённых поступках, не понимая, какие эмоции испытывала. По-настоящему ли хотелось выслушивать все его истории с предыдущих стримов ? Правда ли желала брать его за край чёрной формы, прося побыть немного рядом? Твоя рациональная часть убеждала, что понравиться мучителю — это лучшая стратегия по выживанию, но вот всё остальное как будто бы искренне умоляло о внимании Лиса. — О, сегодня ты такая энергичная, моя дорогая! — сказал Лис, распахивая дверь камеры. В его зрачках блеснул огонёк, как только он заметил твои попытки встать с матраса. Хвост весело вилял, а уши стояли торчком — явный признак возбуждённого состояния. Похоже, прежде чем войти, мужчина наблюдал за тобой через планшет, подключенный к объективу. — Раз тебе лучше, я сам о тебе позабочусь. — Но... Без лишних прелюдий мужчина резко усадил тебя обратно на жесткую ткань и продемонстрировал небольшой чемоданчик с медицинскими инструментами. Слегка забытая за недели отдыха тревожность начала тикать на фоне, как часовой механизм. Вид шприцов, скальпелей и пинцета вызвал скручивающееся ощущение в животе, словно кишки сдавили холодной ладонью. Лис с клыкастой улыбкой поднял твою майку до груди. В свете холодных ламп шов с чёрными нитями, выглядел как сколопендра, впившаяся своими лапками в кожу. Ты сглотнула. — Так, сегодня будем снимать швы! Готова, звёздочка? — почти нараспев произнёс зверочеловек, ловко крутя в руках скальпель. Что-то тебе это напоминало. — Мм, может, лучше врач это сделает? — неосмотрительный вопрос выпорхнул из губ, когда он навис над тобой, и ты отпрянула назад. Пытаться отвертеться от предложенной помощи — крайне неблагодарное поведение, а неблагодарных твой хозяин не любил. Мужские пальцы грубо схватили бёдра и силой потянули к себе. Тут же на коже остались красные полосы от этого, а под его когтями на больших пальцах выступили капельки крови. — Нет, дорогуша, — твёрдо произнёс он и сощурил глаза. — Лежи спокойно и не дёргайся. Кожа сильно натянулась, когда холодный пинцет ухватил первый узел. Боль и напряжение током расходились от раны по внутренностям и плясали у горла. Как учёный, проводящий интересный опыт, Лис медленно повторил действия. Ты была уверена, что швы точно снимаются не так или, по крайней мере, не так мучительно. Смакуя каждый момент, он, играючи, провёл скальпелем по всей ране, а затем начал резать злосчастную нить. Твои губы крепко поджались в попытке скрыть рвущийся наружу всхлип. Жгучая агония опалила низ пресса, когда когтистые пальцы случайно слишком резко вырвали нить из тела. Тёплая кровь начала медленно сочиться из раны и промочила шов. Ты не смогла сдержать жалобное хныканье.       Даже сейчас сознание пыталось найти оправдание действиям мужчины. Будто, он просто не умел по-другому обращаться с жертвами. А потому ты терпела и старалась покорно лежать, не замечая его слишком уж заинтересованного взгляда и облизывания губ. Его возбуждало твоё напуганное лицо и сдавленный голосок. Нравилось заставлять метаться между разочарованием и надеждой. В конце концов, сам через это прошёл... Но теперь мучитель уже он. Полностью сняв шов, Лис с довольным видом отстранился. — Вот видишь, как всё хорошо получилось, — тяжело дыша, прошептал он. Ты узнавала эту интонацию: так же звучал его голос, когда на последнем стриме челюсти сомкнулись на шее, а язык заскользил по ране. Рефлекторно твои пальцы дотронулись до того места — от ключицы до гортани был прикреплён большой пластырь. Заметив это, вертикальные зрачки расширились, а кадык дёрнулся от сдерживаемого рычания. Зверочеловек снова приблизился к тебе, но на этот раз более осторожно и медленно, словно крался. На первобытном уровне туловище ощутило опасность, но ты не смела отползти. Без слов Лис склонился, а затем повёл носом между твоих рёбер, спускаясь к ране. Мурашки тут же побежали по коже от тёплого дыхания и щекочущих прикосновений. — Ох, похоже, твоя шкурка оказалась более хрупкой, чем я ожидал, — наигранно-удивлённо изрёк мужчина. Подушечки пальцев почти нежно гладили края заживавшего разреза. Он старательно делал вид, что только заметил повреждения. Рациональность же подсказывала, что не увидеть кровь, пока удалялись швы, было невозможно, а значит, это лишь хорошая актёрская игра. — Хочешь, чтобы я обработал? Иначе может инфекция попасть, — мурлыкающим тоном добавил он, глядя тебе в глаза. — Да, — ты усвоила урок и решила сразу согласиться на предложенную помощь. — Мне кажется, я ничего не слышал. Попроси получше, — Лис навострил уши, и на его лице расплылась лукавая улыбка. Это была его любимая часть игр. Ты замялась, чувствуя, как румянец начал покалывать твои щёки. — Умоляй, — голос зазвучал металлическими нотами, он уже приказывал. — Пожалуйста... Помоги мне, Лис. Он громко выдохнул, и будто твои слова доставили ему физическое удовольствие. Мужские уста несколько раз коснулись твоей раны в невесомых поцелуях. От этих ласковых действий было чертовски неловко. Ты никогда до этого не видела, чтобы кто-то с таким упоением целовал кровоточащий шрам, будто это было произведение искусства. Мысли уже хотели сконцентрироваться на обдумывании извращённого чувства прекрасного маньяка, но жжение отвлекло. Горячий язык медленно обвёл сочащиеся дырочки на животе, а клыки задели корку внизу увечья. Будто раскалённые искорки, боль рассыпалась по прессу, а ты сдавленно шипела. От вылизываний было и неприятно, и щекотно, настолько, что хотелось содрать с себя кожу. Однако ты терпела, пока губы Лиса не покрылись катышками от твоей запёкшейся крови. С влажным причмокиванием он оторвался от процесса и выхватил из чемоданчика флакончик с перекисью и быстро перевернул его над шрамом. Твоё тело напряглось, готовясь к худшему, но ничего не произошло. К счастью, он просто промокнул ватку перекисью, а не вылил всё содержимое банки тебе в рану. С деловитой аккуратностью и, не забывая дуть на болячку, Лис обрабатывал её. — Какая ты милая, звёздочка. По-настоящему идеальная главная героиня, — его голос залезал под кожу и обжигал, словно нагретое лезвие. Это было и приятным, и болезненным. Осознание собственной исключительности у искалеченного разума вызвало такое удовлетворение, будто бы это наивысшая награда, но одновременно это же и ломало. Услышь ты такое до попадания на аукцион, почувствовала бы только страх и отвращение. Быть лучшей среди безвольных игрушек, быть любимой им — это наказание. В противоречие этому уголки твоих губ слабо поползли вверх, формируя измождённую улыбку. На секунду дыхание зверочеловека стало более взволнованным, а руки остановились, крепче сжимая вату. Такое выражение лица было увидено им так давно, что казалось, память выжгла этот эпизод. Он мягко усмехнулся, снова одобрительно целуя рану на твоём животе. Вертикальные зрачки изучали неровности на коже, в то время как в его голове проносились раздражающие рассуждения. Лис ненавидел размышлять о том, какое влияние оказало то роковое заключение в чужом доме. Пытался забыть. У него это неплохо получалось, для себя выбрал позицию: он превзошёл его, а значит, следов того человека больше нет в жизни. Когти разрезали плоть с более громким звуком, а крики людей поднимали рейтинг выше, также стример вызывал в жертвах симпатию. Несмотря на ужас, многие тянулись к нему. Стрейд почти не мог позволить себе такого.       В подтверждение своим мыслям Лис приподнялся и коснулся твоих уст быстрым поцелуем, считывая реакцию. Ты удивлённо заморгала, медленно соображая, что случилось. Поцелуй в губы был чем-то новым и казался до сюрреалистичности романтичным. Первым физическим порывом было оттолкнуть и отползти, слишком уж личным ощущалось это, чем-то, что окончательно доломает тебя изнутри, превратив в разломанную на кусочки труху. Даже когда он входил настолько глубоко, что подкашивались ноги и до синяков сжимал бёдра, не было ощущения такой неправильности происходящего. Однако второй волной чувств стало всепоглощающее ощущение нужды, будто его жаркие губы и острые клыки были тем, чего не хватало тебе для завершённости. Ласковый голосок нашёптывал, что когда ты сделаешь вид, будто всё так и должно происходить, тяжесть в груди отпустит, а возможно, потом и дышать станет легче. Вместе с этим здравое ощущение себя как личности, как человека, покинет тебя. Нервная система била тревогу так отчаянно, что начало потряхивать. Тело, в отличие от сознания, прекрасно помнило именно ужасные моменты: инструменты, боль, слёзы, ожидание смерти. Источником этого был мужчина перед тобой, и от этого в горле застревал крик. Лис недовольно нахмурился, замечая, как сильно ты дрожишь и как расширились зрачки от ужаса. Звериные уши прижались к голове, а из-под тонких губ выступили клыки, будто сдерживаемый оскал. «Неужели я плохо её дрессирую?» — задумался он, что хорошо читалось на его лице. Взяв себя в руки, ты убеждаешься, что ради выживания сделаешь любой шаг. Хотя порой и задавала себе тот самый пугающий вопрос: «А зачем мне такая жизнь?». Но, как и всегда, ответа ты пыталась избежать, ведь он ставил под сомнение всё. Борясь со сковывающим страхом, твоя плоть прижималась к нему: руки медленно обняли за плечи, скорее хватаясь за ткань кофты, нежели опираясь, а губы осторожно дотронулись до его щеки со шрамом. — Извини, я просто смущаюсь, — не дожидаясь вопроса, ты оправдалась за свою заминку. Судя по слабо виляющему хвосту, твои слова порадовали его. На самом деле ложь была настолько очевидной, что ему хотелось усмехнуться, но тот факт, что ты стараешься исправить поведение и подстроиться, вдохновлял. Со временем ты не заметишь, как начнёшь чувствовать то, о чём врёшь. Психика не может постоянно находиться в стрессе — это изматывает, а потому, хочешь ты или нет, такая жизнь станет для тебя нормальной. — Ах, да, я уж и забыл, что ты у нас стесняшка, — рассмеялся лающим смехом Лис, прежде чем властно провести пальцами по твоему телу снизу вверх, неспешно заползая под майку.       Сердце забилось в удвоенном темпе, отчего в ушах как будто загремели барабаны. Горячие подушечки пальцев мучительно медленно скользили, вызывая мурашки и непроизвольные вздрагивания. Его рука остановилась там, где было сердце, надавливая сначала острыми когтями, а затем неспешно расслабляя кисть в ладонь. Наконец он сжал твою грудь, вцепляясь в плоть железной хваткой. Сначала от этого было даже приятно, но затем с каждой секундой становилось всё больнее. Эта пытка продолжалась, пока ты не сдалась и тихо не ахнула, жалобно поднимая взгляд. Одновременно с этим вертикальные зрачки расширились, а веки слегка опустились — это был хороший знак. Конечно, стоило бы тебе запомнить, что отсутствие реакции Лис тоже не переносил. С громким скрипучим звуком его когти начали разрывать внутреннюю сторону твоей майки. Конечности похолодели от иррационального ужаса: за три шоу подсознание слишком хорошо сопоставило треск одежды и последующую боль. Будто масло от лезвия ножа, ткань мгновенно разошлась, полностью открывая незащищённое тело. Теперь ты могла видеть свою вздымающуюся грудь и уже покрытый струпом заживший рисунок сердца; такой же, только большего размера, был выжжен на твоей спине. В горле встал ком от яркого воспоминания, как ты рвала глотку в вопле, пока эта отметина появлялась на коже. — До сих пор восхищаюсь этой своей работой, — мурлыкая, вымолвил Лис, уловив твоё побелевшее выражение лица. Сначала по-звериному обнюхивая твою кожу, он припал к молочной железе. Не нужно было быть следователем, чтобы понять, как же сильно вызывал аппетит у него твой запах. Во рту вязалась слюна каждый раз, когда он между делом на трансляции утыкался носом в изгиб шеи или в волосы. Тело поразил озноб, как только тяжёлое дыхание, а затем влажный язык заскользили по коже. Сначала дразняще оглаживая верхушку соска, а затем полностью охватывая его в свой жаркий плен. От неожиданности ты ахнула, сильнее вцепляясь в его плечи, не то пытаясь сбежать, не то прижаться сильнее. Из-за близости столь чувствительной точки к его зубам сводило желудок от волнения, а вместе с тем внизу начинало потягивать. Его клыки мучительно задевали кожу ареола, иногда слегка сдавливая сосок. Твоё тело подрагивало от возбуждения, вперемешку с первобытным ужасом, оно хорошо помнило, на что способны эти челюсти. В это же время мужские руки скользнули ниже и грубо сжали внутреннюю сторону бёдер. Когти впились в плоть, и на месте только заживших ран от предыдущего раза появились вновь кровавые дорожки. Однако щиплющая боль не могла тебя отвлечь от шершавых губ, проходившихся по груди от одного соска к другому, изредка останавливаясь на шраме в форме сердца. Хорошо это или плохо, но в этот раз всё происходило значительно медленнее. С одной стороны, тебя разрывало внутри от ожидания последующих действий и непредсказуемости ситуации. С другой, ты радовалась, что в этот раз была прелюдия.       Когда с уже знакомым треском Лис разорвал на тебе последний элемент одежды, ты почувствовала, как рефлекторно напряглась. Острый коготь указательного пальца прочертил от колена до начала бедра едва заметно алеющую линию, вырывая очередной рваный вздох из тебя. Благо, глубже он царапать не стал и направился к более интересной точке. Будто лезвие ножа, коготь танцевал на коже лобка, выводя какие-то узоры, прежде чем непринуждённо нырнуть меж половых губ. — Оу, в этот раз ты уже очень ждёшь продолжения, — громко произнёс Лис, отклоняясь корпусом вбок, дабы открыть хороший обзор на происходящее между твоих ног. С влажным чавканьем его палец отлучился от твоей плоти и показался демонстративно на свет. Его фаланга была покрыта белёсой полупрозрачной жидкостью, что каплями собиралась около основания нечеловеческого ногтя. Выглядело это весьма пошло и неправильно. Лицо запылало, и ты стеснительно свела бедра, словно это могло помочь вернуть контроль над ситуацией. Мужчина лишь раздражённо цыкнул и второй рукой помог себе вернуть твои ноги в раздвинутое положение. Уже два его пальца легли на твою промежность, дразня чувствительные складки с влажным звуком. К большому твоему отвращению, дыхание перехватывало от вида его ласкающей руки между твоих бёдер. Контраст тёплой кожи и холодных острых когтей вызывал ещё более яркие ощущения, и ты не могла не концентрироваться на них. Будто маленькие электрические разряды пробегали по плоти и пронзали внутренности, создавая сильный жар и напряжение. Вверх-вниз. От налитой кровью головки клитора к самому входу, истекающему влагой. Ты чувствовала эту сжигающую волну удовольствия от этих простых движений, но этого было мало. Слабое хныканье и жалобное постанывание начало срываться с губ, на что Лис дёрнул ухом. Его ладонь, что прежде держала твою ногу, теперь находилась на собачке молнии и поглаживала возбуждённую выпуклость брюк. Он был в восторге от происходящего. — Лис, не мог бы ты... пожалуйста, — тебя тошнило от того, как дрожал и робко звучал голос. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками с интересом изучали твои эмоции, прежде чем они хищнически сузились от удовольствия. — Конечно могу, но что конкретно ты хочешь, а, моя милая звёздочка? Эта нескрываемая издёвка в интонации вызвала ещё больший прилив смущения и чувства неправильности происходящего. Низкий полумурчащий тембр заставлял волосы вставать дыбом, а мурашки бегать по коже. — Внутрь. Мужчина одобрительно хмыкнул и отстранился. Когда все стимуляции прекратились, приступ тошноты подкатил к горлу. Сквозь затуманенный похотью разум проклёвывался болезненный звон мыслей. А ты точно этого хочешь? Или ты так решила, потому что он так сказал? Даже сенсорные ощущения путались. Всё до кончиков пальцев было напряжено, зрение мутнело, а ладони холодели и потели, но при этом низ живота сладко потягивало от возбуждения, а дыхание было сбивчивым. Тебя пугало, что ты не могла понять себя, будто кто-то перепутал ниточки, соединяющие физические реакции и эмоции. Затем ты сконцентрировала внимание на мучителе. Тот замер, уже расстегнув ремень брюк, и нерешительно гладил верхнюю пуговицу кофты. С одной стороны, явно отражался его голод по прикосновениям, но с другой… Сейчас ты не под наркотиками и хорошо запомнишь десятки шрамов, что изъели его плоть, словно блохи. Жёлтые очи обвели твой лик, будто высчитывая, можешь ли ты хоть какую-то угрозу представлять. Это было забавно, будто опасное дикое животное принюхивалось к протянутой руке человека. Лис сам подметил нелепость своего дискомфорта, а потому усмехнулся. Его движения были настолько быстрыми, что даже опомниться не успела, как чёрная кофта полетела куда-то в угол, а сам он с гордым видом расправил плечи. Ты же просто игрушка, так ещё принадлежишь ему. Если неправильно среагируешь, можно сломать. Не стоит беспокоиться о том, что увидишь его раны и ударишь в них. Он быстро подтянул твой таз к себе. Ко входу во влагалище прижалась головка его члена. Горячий предэякулят мешался с твоими соками, а гладкая слизистая пениса медленно тёрлась о складки, задевая клитор. Так горячо и скользко. Все рациональные мысли, что пытались достучаться до тебя, вмиг испарились от этого чувства. Его проникновение внутрь было до шипения обжигающим. Температура тела зверолюдей на несколько градусов выше, чем у людей, и сейчас ты почувствовала это во всех смыслах. С глухим стоном он толкнулся до упора, прижимаясь вплотную. Внутренности так крепко сжали чужеродный орган, что казалось, приклеились к нему, и оттого посылали дрожь в бёдра от каждого движения. Это трение сжигало и плавило тебя, но ты была только рада. Безумная часть желала быть разорванной им, подчинённой и нужной. Пушистый хвост невзначай прильнул к твоей ноге, словно желая обнять. Ты тоже постаралась быть ближе и, обвив шею руками, осторожно погладила его позвонки. Так будет лучше. Тем временем ладони Лиса переместились с матраса под твои лопатки, создавая почти мёртвый захват. Со стороны это было похоже на страстные объятия любящей пары. Но только ты чувствовала, как острые когти проткнули плоть, как его удары о твои бёдра уже формировали синяки. Однако сильный выброс адреналина тушил боль. Внутри всё отзывалось на давление на переднюю стенку влагалища, и по организму растеклось блаженство.       С каждой секундой этого безумия отмирала часть рассудка. Ты не должна так обхватывать мужской таз ногами, увеличивая близость, не должна шептать сбивчивые мольбы и его имя. Голос словно уже тебе не принадлежал и казался чужим — таким жалким и измученным. А вот по дикому блеску в глазах маньяка было видно, как он упивался открывшимся видом. Полностью зависимая, нуждающаяся. — Мм. Какая же ты милая сейчас, так идеально всё принимаешь и сжимаешь. Будь хорошей девочкой и не отключайся до самого конца процесса. Всё же... Теперь мы будем часто так проводить время, — хрипло рассмеялся Лис и чмокнул в мочку уха. Слеза непроизвольно начала сочиться из единственного здорового глаза. Тебе не было сейчас неприятно, но отчего-то грудь так сдавило, будто истерика, давно желавшая вырваться наружу, реализовала себя этим неожиданным приступом асфиксии. Это не кончится. Свободы больше никогда не будет. Дни, недели и месяцы, и, возможно, потом годы, пока не умрёшь. Точнее, пока Лис не позволит это сделать. Самоубийство тоже теперь недоступная роскошь.       Стоны громким эхом слетали с губ вперемешку с довольным рычанием Лиса. Шлепки двух тел были почти не слышны в этой какофонии звуков, но ощутимы до звёзд в глазах. Резкие и глубокие, разносящие по телу дрожь и ритмичное удовольствие. Тёплое дыхание мужчины щекотало ухо и шею. Это сводило с ума. Очередная вспышка экстаза от проникновения была перебита прикосновением челюстей к твоей коже. Импульс страха не успел достигнуть нервной системы от внезапности. Через секунду ты поняла, что громко вопила, а тело пронзили клыки зверочеловека. В этот раз ему приглянулось плечо. Клыки со слюной грубо рвали мясо, заходя глубже. На мгновение даже показалось, будто ими он собирается добраться до кости. Боль была такая, словно от тебя по кускам отламывали плоть, а параллельно с этим заливали рану солевым раствором. Резкая, ломающая и расползающаяся дальше по руке. Всю конечность сводило судорогой, пока наконец с влажным звуком Лис не оторвался от твоей плоти. Круглая отметина, охватывающая акромион и остальную часть выступающего плеча, теперь красовалась на твоём теле, будто изысканное украшение. В «гнёздах» от зубов алели тёмные бусины крови. Ты не понимала, то ли он собирается разорвать тебя на куски, как дикий зверь, то ли проявлял свою искажённую форму любви. В последний факт хотелось верить намного сильнее, и потому, вместо попыток вырваться и злости за увечье, ты нежно поцеловала его в уголок губ. Лис почти замурлыкал от наслаждения и сильнее подмял твоё туловище под себя. Движения стали набирать большую амплитуду, отчего казалось что и внутренние органы двигались вместе с телом, ударяясь о рёбра, а затем перемещались вниз, давя на матку. Ты захлёбывалась собственной слюной и хрипами. Выносить происходящее было всё сложнее. На короткий миг он отстранился, снова упираясь ладонями в матрас по обе стороны от твоего туловища. По-садистски оскалившись, он откинулся назад, вынуждая тебя двинуть ягодицами в его направлении. Свет лампы сзади подсвечивал его худое, жилистое, возвышающееся над тобой тело с сеткой побелевших шрамов разной величины. Ты не успела оценить для себя, насколько красиво это выглядело, как прикосновение большого пальца к клитору отвлекло. Невольно рот распахнулся в громком жалобном стоне. Круговыми движениями он потирал чувствительный комок нервов, его палец идеально скользил от того, насколько всё в этой области было мокрым. Из-за недавней близости тел только сейчас открылась картина того, что происходило внизу таза. Кровь ещё медленно стекала из царапин на внутренней стороне ляжек и мешалась с белесой смазкой, которая блестела на лобке и ближней части бёдер. Как будто разряд тока пронзил твоё тело, когда коготь большого пальца коснулся бугорка. — Нет, не надо! — ты испуганно вздрогнула, в попытке отползти. Всё внутри сжалось, приготовившись к ошеломляющей агонии, но ей не последовало. Лис лающе расхохотался и просто осторожно отодвинул капюшон клитора, оголяя большую его часть. С мучительной аккуратностью подушечка пальца вновь легла на гиперчувствительную плоть. Ты хотела уже с облегчением выдохнуть, но тебя начало неконтролируемо трясти от каждого его движения: то вниз, то вверх, затем снова по кругу, меняя степень давления. К этому добавились возобновившиеся толчки во влагалище. Этот приступ непроизвольных сокращений мышц от слишком обильной стимуляции добил резко обрушившийся оргазм. Спина сильно прогнулась, а пальцы с остервенением ухватились за край матраса. Ты громко застонала, почти задыхаясь от учащённых вздохов. Казалось, лёгкие разрывались от поступившего кислорода, а потому рёбра сильно расширились, натягивая кожу и обнажая все изгибы. Спазм внизу живота наконец отпустил, и ты блаженно подрагивала, глядя ничего не осмысливающим взглядом на Лиса, он довольно щурился. Обречённый всхлип сорвался с губ, когда толчки во влагалище вновь возобновились с большей скоростью. Тело, будто наполненное свинцом, лишь послушно принимало все движения Лиса. Себя он уж точно не собирался оставлять без завершения.

***

      Волна оргазма будто вывела из строя твои последние попытки осмысливать происходящее. Физически уже было хорошо, так почему бы не радоваться? Хозяин дал всё, что нужно — этого достаточно для счастья. Боль и удовольствие, которые он дарил — это единственное, что теперь будет в жизни, и нужно быстрее принять эту реальность. Твоя грудь всё ещё тяжело вздымалась, и его рука, лежащая на ней, регулярно появлялась в уголке поля зрения. Внизу же Лис укрыл твой оголённый таз хвостом. Как заботливо с его стороны, неправда ли? Нервный смешок сорвался с твоих губ, а холодок пробежался от ног до плеч. Скребущее чувство в груди почти не волновало теперь, и силы, чтобы бороться с заманчивым смирением и принятием ситуации, её смягчением, полностью покинули тебя. Сознание начало медленно плыть, и горечь снова разъедала язык. У тебя не было сил перевести взгляд на уткнувшегося в изгиб шеи мужчину, и ты просто глядела на лампу. В тишине снова различался этот противный треск. Прилив усталости накрыл тело. Завтра всё повторится.