There for You

      — Ты точно уверен, что не хочешь остаться? — Уён сбился со счёта, сколько раз за сегодня он слышал этот вопрос от мамы. — Нам с отцом будет гораздо спокойнее, если ты никуда не пойдёшь. Что, если начнутся преждевременные роды? Не думаю, что твой… альфа сможет как следует о тебе позаботиться.       Все эти аргументы омега тоже слышал десятки раз. С того момента, как у Уёна появилась пара, прошло почти два года, но родители до сих пор не приняли Сана — альфу их единственного сына — в семью. Да, они были необычной парой, но Сан в буквальном смысле спас Уёну жизнь, в то время как альфы из деревни с самого детства высмеивали его за непростой и «слишком бойкий для омеги» характер. Более того, никто никогда не заботился о нём лучше, чем Сан, поэтому Уён был настолько уверен в своём выборе, что решился создать свою собственную семью.       Уён тяжело вздохнул и продолжил складывать продукты в корзину, периодически отвлекаясь, чтобы заправить выбивающиеся из причёски пряди за уши.       — Мне рожать только через три месяца, а ты волнуешься так, будто через три дня, — он накрыл корзину хлопковым полотенцем с красивой вышивкой и повесил её на плечо. — Всё будет хорошо, мам. Что бы вы там с отцом ни надумали, обо мне есть кому позаботиться. Обнимешь?        — Конечно, детка. Иди сюда.       Они обнялись на прощание, и Уён ушёл. Быстрым, уверенным шагом он шёл через шумный портовый рынок, через поле цветов, синих, как само море, прямиком к скале, что скрывала внутри себя логово его альфы. Альфы, которому он обязан всем.  

BEGIN FLASHBACK

        Уён был вне себя от ужаса, когда вода унесла его за палубу рыбацкой лодки и, словно толкнув в чёрную бездну, не позволяла всплыть сразу, а удерживала, хватая за руки и ноги. Он попытался закричать, чтобы позвать на помощь, но вода лишь обожгла лёгкие, утаскивая на самое дно.       Бездна не выпускала, издеваясь, заставляя беспомощно биться в попытке подняться на поверхность; в голове медленно мутнело.       Страшно. Безумно страшно.       Уён в последний раз открыл глаза, пытаясь увидеть хоть каплю света, хоть вспышку молнии. Он не хотел умирать. Точно не таким способом.       Неужели это правда конец?       Последний крик о помощи растворился в бездне маленькими пузырьками вместе с остатками кислорода.       Словно сквозь сон, Уён ощутил чьи-то сильные руки и… что-то похожее на когти? Сложно было понять, что происходит; он лишь чувствовал, как со стремительной скоростью поднимается наверх, как вода выпускает его из объятий. Если это смерть, то, надо признать, она не так уж плоха.       Щёк Уёна коснулись ледяной морской ветер и мягкие капли дождя. Чья-то рука легко ударила его по спине — вода, словно повинуясь, быстро покинула лёгкие, оставляя после себя лишь солёный привкус и неприятное жжение. Глаза сильно болели и слезились. Он не мог разглядеть, кто удерживает его на поверхности. Этот кто-то был очень холодным и… с длинными волосами?       Мягкими длинными волосами, как у мамы.       Уён легко прикоснулся к ним и сразу же почувствовал, как руки отпускают его.       — Не отпускай! — дрожа от холода и страха, бедный омега вцепился в своего спасителя изо всех сил, лишь бы снова не оказаться под водой или среди страшных чёрных волн. В полном одиночестве.       Спаситель, однако, тихо зашипел.       Что-то похожее на длинный язык прикоснулось к шее Уёна и заскользило вдоль раны, собирая капли выступившей крови — видимо, он поранился, когда потерял равновесие и стукнулся о борт лодки, — а руки на мгновение отпустили его, чтобы снова обхватить так, чтобы их лица оказались друг напротив друга.       — О, Боги… — только и смог прошептать Уён, увидев сверкающие пламенем глаза с вертикальными узкими зрачками и раздвоенный длинный язык, что слизывал с губ остатки его крови.       Из-под воды показалась почти человеческая рука с блестящими чешуйками и удивительно длинными когтями.       Это монстр.       Или сам дьявол, что пришёл забрать его душу.       — Открой рот, — прошипел он, обнажая ряд острых зубов. Уёну вдруг очень захотелось отпустить его и всё же утонуть, что он и попытался сделать, но ему не позволили.        Уён изо всех сил замотал головой. Когда-то в детстве мама рассказывала ему о морском дьяволе, который живёт в глубоких водах и крадёт голоса молоденьких омег, выходящих в море. Он думал, что это легенда; страшная сказка, придуманная для того, чтобы пугать несмышлёных детей... Зря он проигнорировал предупреждение о надвигающемся шторме и отправился ловить рыбу.       Бедный, бедный Уён — он даже не успел понять, что происходит, как когтистая рука «морского дьявола» надавила ему на челюсть, заставляя открыть рот, и в следующее мгновение тот поцеловал его; рука плавно переместилась на затылок омеги, не позволяя отодвинуться. Перед глазами всё поплыло, а по телу начало распространяться терпкое, слегка покалывающее чувство, пока руки сами не опустились.       «Морской дьявол» снова тихо зашипел и, покрепче обняв Уёна за талию, нырнул под воду. За секунду до того, как отключиться, омега понял, что теперь почему-то может дышать под водой.  

END FLASHBACK

      Оказавшись в огромной пещере с разбросанными повсюду рыбьими костями, без капли солнечного света, но с сияющими благодаря кристаллам стенами и кучей сокровищ в дальнем углу, Уён ненадолго предался воспоминаниям. Когда-то он очнулся в этой пещере, и его жизнь разделилась на «до» и «после».       Послышался странный шум со стороны сокровищ — через мгновение там сверкнули два ярких огонька. Сан выполз медленно, показав сначала только половину человеческого тела, а затем и хвост. Змеиный, чёрный и слегка блестящий. И длинный, очень длинный — такого вполне хватит, чтобы превратить человека в лужу крови. Сильный, мощный, он совершенно не шёл сонному и милому лицу своего хозяина.       Уён не успел открыть рот, как хвост Сана обвился вокруг него кольцом, придвигая ближе. Наг сжимал омегу с особой трепетностью и нежностью, ведь тот носил их ребёнка под сердцем. Сан действительно выглядел обаятельным и пах морской водой и феромонами, а не кровью и смертью, как описывали суеверные жители деревни.       Уён сложил руки на груди, притворяясь недовольным:       — Что, не ждал меня, Сан-и?       — Очень ждал, — прошептал он и начал целовать горячую шею Уёна, вызывая у того мурашки и мелкую дрожь в ногах.       — Тогда почему ты не убрал кости? Я же просил убираться перед моим приходом… Вдруг я приведу родителей? — омега понимал, что подобное вряд ли случится — не в ближайшее время уж точно, — но не терял надежды, что однажды мать с отцом смирятся с его выбором.       Сан ничего не ответил, продолжая осыпать шею и ключицы Уёна ещё более страстными поцелуями-укусами. Его ладони скользнули под свободную рубаху омеги и начали оглаживать большой живот, проверяя, всё ли в порядке.       — Эй, Сан-и, — Уён запустил руку в длинные волосы нага и потянул его от себя, получив в ответ недовольное шипение, — ты меня совсем не слушаешь...       Сан с большой неохотой оторвался от омеги, окинул взглядом рыбьи останки и, тихо фыркнув, смёл их кончиком хвоста в воду.       — Я заснул после обеда и не успел их убрать… Прости, — он выглядел настолько виноватым, что Уён сжалился над ним, расслабив хватку. — Я скучал… по вам. Не хочу, чтобы ты больше уходил.       — У меня есть родители, ты же знаешь. Если я не буду навещать их хотя бы раз в неделю, они сойдут с ума от волнения...       Сан понимающе кивнул, но от взгляда Уёна не скрылось, как надулись его губы.       — Совсем скоро наш домик у моря будет достроен, и тогда мы не будем расставаться ни на минуту. Родители сами будут иногда приходить к нам в гости. Они сказали, что готовы… по крайней мере попробуют познакомиться с тобой поближе. И всё будет хорошо, вот увидишь!       Сан не мог объяснить, с чем это связано, но с беременностью Уёна он понял, что не может провести без него и дня. Возможно, дело было в изменившемся аромате омеги, который приобрёл сладковатые нотки, а возможно — в том, каким нуждающимся и эмоциональным тот стал. На фоне гормональных изменений настроение Уёна скакало в течение дня, поэтому он мог огорчиться из-за любой мелочи, а потом проплакать в объятиях альфы полвечера. Одно Сан знал наверняка: он ужасно волнуется и не находит себе места, когда Уён покидает пещеру, чтобы навестить родителей. Если бы они были людьми, проблем бы не возникло, но Сан был нагом. И он прекрасно понимал, что жители деревни Уёна не примут его — уж слишком много ужасных легенд бытует вокруг нагов и прочих существ.       Омега обхватил лицо Сана ладонями, заставив посмотреть на себя. Какой же он всё-таки очаровательный. Его альфа. И придвинулся, чтобы поцеловать. Немного пососав мягкие губы, провёл языком вдоль линии челюсти и прикусил мочку уха заострённой формы.       — У меня есть кое-что для тебя. Такой десерт ты ещё не пробовал.       Сан заинтересованно глянул в сторону корзины. Уён уронил её, когда наг обвил его хвостом и притянул к себе, и теперь она лежала на земле возле его мощного хвоста.       — О нет, Сан-и, я имею в виду кое-что другое. Совсем нет никаких предположений?       Сан пристально посмотрел на Уёна, будто пытаясь найти ответ на его прекрасном лице, а потом отрицательно покачал головой.       — Так уж и быть, дам подсказку. Но только одну. Если не отгадаешь — останешься сегодня без сладкого.       Уён приподнял рубаху, обнажая грудь. Сан заметил, что она стала больше. И тут до нага дошло. Он положил руки на каждую из грудей и обвёл подушечками пальцев ореолы, отчего соски тут же затвердели, а омега прерывисто вздохнул. Его тело сильно изменилось во время беременности, поэтому он испытывал множество новых ощущений, но всё никак не мог к этому привыкнуть.       — Такие… большие. Там молоко?              Уён кивнул, а его щёки залил яркий румянец. Происходящее очень смущало, но от проблемы в виде тяжести в груди нужно было как-то избавляться. И он не нашёл способа лучше, чем предложить своё молоко альфе. Он слышал, что многим взрослым альфам оно нравится, так, может, Сан как раз из их числа?       Сан начал массировать его грудь, ни на секунду не отводя взгляд, словно заворожённый. Он всё правильно понял? Уён только что предложил ему своё молоко...       — Мне правда можно попробовать?       — Да, если хочешь… Только будь нежен, договорились? И поосторожней с зубами.       Наг закивал, всё ещё до конца не веря в происходящее.       Уён застонал, когда Сан обхватил губами одну из грудей и начал жадно сосать. Он не ожидал подобного энтузиазма с его стороны, но ещё больше не ожидал такой бурной реакции своего тела на это действие. Кажется, сегодня он сможет кончить лишь от стимуляции сосков. Оно и неудивительно: его соски стали такими чувствительными от посасывания и трения. А тот факт, что альфа без ума от тела омеги и готов принять всё, что оно ему даст, заставлял Уёна чувствовать себя на седьмом небе от счастья.       Сан оторвал губы от набухшего соска и посмотрел на Уёна.       — Очень вкусно. Это самый вкусный десерт, который я когда-либо пробовал.       — Ты преувеличиваешь…       — Нет, я абсолютно серьёзно.       Сан наклонился, чтобы слизать молоко, вытекающее из другого соска, а потом прильнул к нему ртом, не желая оставлять ни капли. Правой рукой он коснулся киски Уёна через одежду, и его зрачки расширились от осознания того, какая она горячая и влажная, а левой — прижал к себе омегу ещё крепче, так, что тот почувствовал два внушительных члена, упирающихся ему в бедро. Уён тут же начал ёрзать, желая подтолкнуть Сана к более интересному занятию, чем сосание его груди, но наг был слишком увлечён, чтобы понять намёк.       Насытившись, Сан оторвался от груди омеги, облизнув губы.       — Теперь твоя очередь получать удовольствие. Но сначала я тебя уложу.       Сан поднял Уёна на руки и перенёс на ложе из сухих трав и цветов. Убедившись, что омеге удобно, он снял с него штаны с нижним бельём, которое было насквозь мокрое и липкое от естественной смазки.       Губы Сана медленно скользили по шее и ключицам Уёна, целуя и метя — если бы у него была такая возможность, он бы оставил следы на каждом миллиметре карамельной кожи. Опустившись ниже, он потерся щекой о большой живот омеги и остановился прямо над его влажной киской.        — Так сильно возбудился только от того, что я пил твоё молоко? — наг довольно улыбнулся, устраиваясь между его разведённых ног. — Теперь я хочу попробовать этот десерт.       — Тогда не заставляй меня ждать и сделай уже хоть… Ах! — у Уёна перехватило дыхание, когда двойной язык Сана заскользил между его складок. Он так часто ублажал своего омегу орально, что запомнил все его эрогенные зоны и умело пользовался этим.       — Боже, альфа…       Сан ласкал его языком и губами — так мокро и жарко, а запах и вкус просто кружили голову. Хотелось быть более жадным, и в то же время — растянуть удовольствие, поэтому он лишь слегка подразнил набухший клитор и толкнулся языком внутрь, ловя громкий стон и запечатлевая его в своём сердце.       Как же Уён прогнулся, стараясь насадиться Сану на лицо — и всё зря, потому что наг отстранился ровно настолько, чтобы ему всё равно было мало. Клитор омеги пульсировал, требуя стимуляции; а сам он дрожал и скулил, умоляя Сана дать ему кончить.       Сан подумал, что пора дать омеге немного… больше. Как и желал Уён, наг коснулся его выше. Там, где было нужно.       То, как Уён прогнулся от удовольствия и громко простонал, — лучше всяких похвал. Сан был правда доволен, особенно когда дрожащие руки оказались на его голове, больше не давая шанса отстраниться.       Как будто он собирался...       Уён заплакал, сжимая ноги вокруг его головы — ещё совсем чуть-чуть.       Он мало что видел из-за большого живота и слёз, но всё-таки заметил два массивных члена Сана, которые истекали смазкой, пачкая всё вокруг. Уён очень хотел почувствовать их внутри, но чуть позже. Сначала он хотел кончить от умопомрачительного языка нага.       Имя Сана то и дело срывалось с его губ; он двигал языком активнее, наслаждаясь новыми и новыми стонами, пока Уён не содрогнулся всем телом, почти сразу же обмякая.       Как было же вкусно и сладко. И как хорошо, что теперь Сан может пробовать омегу ещё одним способом. Он позволил себе ещё раз легко прижаться губами к клитору и быстро лизнуть, на что Уён недовольно захныкал.       Закончив с Уёном, Сан потянулся к своим членам, но тот остановил его.       — П-подожди, альфа… Дай мне немного придти в себя, и я смогу их принять. Хорошо?       Слова Уёна подстегнули Сана к надвигающемуся оргазму, напряжение внизу живота стало невыносимым. Наг понял, что больше не выдержит, поэтому обхватил рукой оба члена и довёл себя до оргазма меньше чем за минуту. Он излился на киску омеги с утробным стоном и лёг рядом, тут же приобнимая его руками и хвостом.       Уён всё ещё мелко дрожал, наслаждаясь ощущениями; отросшая чёлка прилипла к лицу — Сан убрал её и оставил поцелуй в уголке пухлых розовых губ с крошкой-родинкой.       — Я теперь каждый день буду пить твоё молоко? — спросил наг с надеждой в голосе.       — Да, но только до тех пор, пока я не рожу.       Сан нахмурился, о чём-то глубоко задумавшись, и Уён поймал себя на мысли, что коснулся бы морщинки между его густых бровей, если бы у него остались силы.       — То есть у меня есть ещё три месяца, чтобы как следует насладиться им. Я понял.       Так вот о чём он думал с таким серьёзным выражением лица… Глупый, глупый альфа!       Уён звонко засмеялся, почувствовав себя таким любимым и счастливым, как никогда раньше. Он точно сделал правильный выбор.