Mr. & Mrs. Smith

Леон       Леон ворочался несколько часов; сон всё никак не приходил. Его мысли всё никак не отпускали его. Он думал об их разговоре Джейн в течение долгого времени.       Джейн была не такой, какой казалась на первый взгляд.       Он предчувствовал, что она хранит секреты, однако совершенно не важно, сколько усилий тот прикладывал, она всё равно не раскалывалась так просто. Она не была открытой книгой. Академия научила его разбираться в людях: по языку тела, манерам, особенностям речи. Только вот Джейн оставалась загадкой, его навыки не пригождались.       Он помнил её лицо, когда спросил о дальнейшей судьбе Янтаря, — стойкое, невозмутимое. Если она солгала о нём, то он сразу бы это понял. Среди всех заданных им вопросов — это единственный, в котором Джейн оставалась непреклонной, предоставив ему возможность самому решить, способна ли она на что-то столь подлое, столь зловещее.       Могла ли она совершить нечто подобное? В конце концов, если она отдала Янтарь работодателю, то им всем полный пиздец.       Леон читал сведения о возможном работодателе Джейн — Альберт Вескер. Бывший капитан команды «Альфа», элитного спецподразделения полиции S.T.A.R.S.; выдающийся мужчина, работающий сразу на двух сторонах, имеющий связи с корпорацией «Амбрелла». Амбициозный человек без совести. У СТРАТКОМ США имелись данные о его примерном местонахождении, но они этого не хватало, чтобы начать операцию по его задержанию. Их главная зацепка — его возможная причастность к вспышке в Испании, хотя и нельзя было утверждать со сто процентной вероятностью.       Что ж, до этого момента. Версия событий Джейн только что подтвердила причастность Вескера… и, возможно, её.       Джейн — сообщница Вескера. И это тяжело принять.       Леон весь измучился, пытаясь вспомнить его миссию в Испании. Как это возможно, что он, находясь во всём этом аду, ни разу не наткнулся на Джейн? Он практически полностью исследовал деревню, замок и прилегающий остров. Он боролся с сотнями ганадо, Краузером и самим Саддлером, и на протяжении всего этого она отсутствовала в его воспоминаниях.       Леон чувствовал, будто помнит всё и ничего одновременно. Будто его воспоминания не имели смысла: он никогда не забывал Испанию, и всё же что-то в них казалось совсем неуместным. Ему никогда не доводилось подвергать сомнению собственную память до сегодняшнего дня.       Его ноутбук издал «динь», осветив всю комнату и разрушив его лихорадочные размышления. Он и не сдвинулся, лишь глянул на сообщение, отправленное с приложения «Смиты», — разберётся с этим завтра.       Он даже не знал, может ли доверять Джейн, не говоря уже о новых заданиях. Разум подсказывал ему, что надо действовать логично, она же всё-таки наёмница, но что-то внутри твердило ему верить ей.       Он зажмурил глаза, стараясь больше не думать так много о Джейн.

***

      Леон проверил ноутбук утром, его поприветствовало сообщение компании. >ПРИВЕТ-ПРИВЕТ. >ВАША СЛЕДУЮЩАЯ МИССИЯ: СЛЕЖКА ЗА ГЛАВНЫМ СОВЕТНИКОМ ПО БЕЗОПАСНОСТИ ДЕРЕКОМ СИММОНСОМ И ЕГО ПАРТНЁРШИ КАРЛЫ РАДАМЕС В ОТЕЛЕ «FANES». >ОБЕСПЕЧЬТЕ ЗАЩИТУ ДАННЫХ НА ЗАШИФРОВАННЫХ СОТОВЫХ СИММОНСА И РАДАМЕС БЕЗ ОБНАРУЖЕНИЯ. >ПОДДЕРЖИВАЙТЕ ПРИКРЫТИЕ, КАК ОТДЫХАЮЩАЯ ЖЕНАТАЯ ПАРА. >УДАЧИ.       Главный советник по безопасности Дерек Симмонс.       Леон вздохнул, прочитав изложение миссии. Абсолютно неожиданно, он даже и вообразить не мог, что этот человек станет частью его миссией в работе Смитом.       «Настолько рискованно, насколько возможно», — задумался Леон. До его приёма в компанию, были разъяснены крайне строгие правила, и одно из них: запрещается задавать вопросы об их миссиях помимо простых необходимых деталей. Им не разрешалось спрашивать, почему именно им поручили выполнить такое специфичное задание, поскольку ранее до них предельно ясно донесли одно: все миссии идут на благо человечества, какими расплывчатыми не были их цели.       Однако же Дерек Симмонс был его боссом в один промежутков времени его работы на правительство. По сути, он дёргал за ниточки, заставляя парней, по типу Леона, становиться хорошими правительственными собачками. Сказать, что Симмонс повлиял на его жизнь и на то, кем он является сейчас, — ничего не сказать.       Леон помнил тот день, когда они задержали его после событий в Раккун-сити, поместив в крошечную камеру неизвестно где; одетый в вонючую форму, всё ещё крайне измотанный, помятый. Он, уставший, умирал от голода и практически находился на грани обморока. Тогда и понял, что неважно, как усердно он пытался выжить, его главными врагами оказались не биооружия или мёртвецы, а правительство и все его приспешники, заставившие его подписать отказ от своей жизни под угрозой причинения вреда всем его близким людям, в том числе, и Шерри Биркин.       Он работал на них пару лет, стараясь играть по чужим правилам. В конце концов, Леон умел сотрудничать и не позволил бы им хоть одним пальцем притронуться к Шерри. Но эта работа сделала его другим: более мстительным, более пессимистичным. Его закалили события жизни, он стал менее эмпатичным. Циничный и никогда больше не наивный.       Он всё ещё верил в хорошее в мире. Однако и не видел мир легко разделяющимся на чёрное и белое.       По этой причине, он находил в их следующей миссии как и возможность, так и потенциальную ошибку.       Леон сидел в кабинете, перечитывая изложение миссии, когда Джейн зашла с чашкой горячего кофе в руках. Казалось, она только недавно встала с кровати, но для него та, как всегда, выглядела идеальной.       — Ни минуты покоя, не так ли? — прокомментировала Джейн, сделав глоток кофе.       — Ты видела изложение новой миссии?       Джейн кивнула.       — Это будет тяжело, — вздохнул Леон.       — Высокий риск, не забыл? — напомнила ему Джейн. — Помимо этого, я уже встречалась с этим мужчиной раньше. Так что, всё будет легко.       Леон изогнул бровь на это откровение.       — Ты уже встречалась с главным советником по безопасности?       — Меня однажды познакомили с ним. Сомневаюсь, что он помнит меня, — Джейн провела пальцами по краю чашки.       — Ну, тогда он может помнить меня, — Леон провёл рукой по волосам.       — Твой коллега?       — Что-то типа того.       — Хм, — ухмыльнулась она. — Ну, тем увлекательнее, нет? Ты, наконец, узнаешь его самые неприличные и грязные секреты.       — Нечего узнавать, — настаивал Леон, зная, что врёт сам себе. — Я просто не понимаю, почему именно он наша миссия.       Он смотрел на Джейн, подошедшую к окну в их кабинете и наблюдавшую за дорогой. Она чуть помолчала, прежде чем ответить:       — Такие мужчины, как Симмонс, знают куда больше, чем показывают. Не дай ему обмануть тебя.       — Даже не планировал, — сказал парень, встав со стула.       — Леон, — Джейн позвала его, не дав ему покинуть кабинет. — Мы не можем вновь провалиться.       — Я знаю, — кивнул он.       — Ты знаешь, что произойдёт, если мы трижды провалимся, верно? — продолжила Джейн.       — Слышал пару слухов.       — Я тоже. И я не собираюсь воплощать их в реальность.       — Приятно, что мы думаем об одном и том же.       Он тут же вышел из кабинета, оставляя Джейн одну, всё ещё смотревшую в окно. Ада       Леон больше не доверял ей, она это знала.       Это полностью её вина, и ей следовало быть с ним честной с самого начала. Только Аде всегда казалось, что лгать проще, чем говорить правду, — быть осужденной за искренность ранит чуть сильнее. Она не понаслышке знала, что такое осуждение, но её настоящим слабым местом было, когда её порицали за то, кем она являлась на самом деле — монстром. Обманщицей. И от такого человека, как Леон — милого, идеального, хорошего — всё это вызывало боль в сердце.       Она не всегда была такой ужасной.       Её жизнь всегда состояла из борьбы за выживание, больше не существовало выбора между хорошим и плохим; лишь попытка остаться живой к концу дня. Она родилась в хаосе и слишком долго позволяла этому поглощать себя.       Её сны ночью — постоянное напоминание о прошлом, они всегда догоняли её, неважно, как сильно она старалась забыть.       Тогда ей было двенадцать, до сих пор помнит, как другие дети думали, что она младше, и девочка не могла винить их; она, вероятно, весила как восьмилетка. Когда-то у неё были мама и папа, любящие её невероятно сильно. Она не понимала, что происходит, но помнила, как родители собирали вещи с встревоженными лицами, оставляя их дом и воспоминания позади.       Они жили в тихой деревне вблизи джунглей, и ей нравилось это место. Всё было настолько обычным: каждое утро она шла в школу, а когда возвращалась, мама разрешала ей провести время на рисовых полях. Вечером девочка помогала с готовкой ужина, после садилась делать уроки при свете газовой лампы перед тем, как лечь спать.       Обычная жизнь, однако именно тогда она чувствовала себя счастливее всего.       Но потом началась война.       Она отчётливо помнила родителей, впопыхах собирающих вещи. В тот день девочка должна была пойти в школу, но мама настояла, чтобы она взяла с собой только то, что поместится в рюкзак. Она никогда не пропускала учебу, только вот сейчас предчувствовала, что никогда туда больше не вернётся.       Папа велел им спрятаться у одних из родственников. Он собирался попытаться вывезти их из страны, и единственный безопасный путь, который он знал, — оставить их на время позади, пока получает некоторые бумаги для хоть какого-нибудь места, где они могли бы попросить убежище.       Ада помнила, как её отец слегка обнял её, плача. До этого ей ни разу не приходилось видеть его слёзы. Она и не знала, что это последний момент, когда она видит папу.       Девочка переписывалась с отцом пару недель, возможно, пару месяцев, пока письма не перестали приходить. И всё же, боевые действия продолжались, а их родственники начинали по-настоящему беспокоиться. Война подбиралась всё ближе, и никто не знал, когда она покажется и заберёт их. Она видела, как её мама обсуждала всевозможные варианты с родственниками, и, в один день, ей сказали, что они уходят. Девочка понятия не имела, где они окажутся дальше.       Это было утро четверга, тогда мама проснулась и сказала ей собирать вещи. Но, кажется, сама судьба играла с ними, потому что неподалёку прозвучал громкий взрыв, а после ещё один, и ещё… всё ближе и ближе к дому.       На четвёртом взрыве дом затрясло, Ада помнила потолок, свалившийся прямо на их головы. Мир словно хотел втоптать их всех в землю. Раздавалось всё больше взрывов, ко всему этому добавились чудовищные крики, и затем — тишина.       Ада открыла глаза и поняла, что оказалась погребенной под завалами; цементная пыль лишь усложняла дыхание. Её мамы нигде не было видно. Если бы не луч солнца, падающий на одну из пробоин в завале, она бы никогда и не сориентировалась. Она пыталась выплыть оттуда, выбраться из этой могилы. Из последний сил девочка вытолкнула себя из-под камней и сломанного цемента и наконец-то, наконец-то задышала.       Она выбралась. Она свободна.       Она осмотрела на обломки вокруг, которые когда-то являлись домом. Крыша сорвана, а от стен, некогда державших дом, остались лишь пыль и камни. Девочка затаила дыхание, увидев голову, высовывавшуюся наружу. Она молилась, чтобы её подозрения оказались неверны, но чем ближе подходила, тем больше убеждалась: это голова её мамы с широко раскрытыми глазами и кровью, стекающей с губ.       Она кричала до тех пор, пока не сорвала голос, пока боль не превратилась в тишину и в ней не осталось ничего, кроме пустого отголоска всего, что она потеряла.       Ада прогнала прочь воспоминание из головы, стараясь унять постоянную боль в сердце, появляющуюся всегда, когда она прокручивала этот момент жизни. Сначала она всегда чувствовала непреодолимую печаль, после — невыразимый гнев, который не могла усмирить. Именно этот гнев подпитывал её желание отомстить и полностью заглушал совесть.       Ей нечего терять. У неё нет никого, кроме неё самой, и если она хотела выжить, то ей придётся отказаться от всего, что делало её человеком.       Но однажды она столкнулась с Янтарём, и он привёл её в чувства. В ней проснулись моральные принципы, решимость. Тогда она и решила покончить с игрой в марионетку.       Если Аде хотелось, чтобы Леон доверял ей, то она должна заслужить это. А это значит вспомнить, каково это снова стать человеком. Хотя она и не уверена, что сможет. Леон       Отель «Fanes» предлагал захватывающие дух виды на горы, обеспечивал гостей роскошным уровнем комфорта и уединением в Доломитовых горах. В отеле было множество удобств: здесь никогда не бывает скучно из-за разнообразия пеших и лыжных маршрутов, изысканной кухни, оздоровительного центра с панорамным джакузи, увлекательного комплекса бассейнов, а также из-за обширной сауной.       Это идеальное место для медового месяца, и всё же Леон чувствовал подступающий страх, будучи не до конца уверенным, что их ждёт впереди.       После нескольких дней изучения и подготовки к миссии, они наконец-то были на пути в отель. Их поприветствовал консьерж и спросил, нравится ли им отель.       — Да, — сказала Джейн с улыбкой. Она взяла Леона за руку, словно это обыденное дело для них. — Мой муж и я ждали этот отпуск несколько месяцев. Это была наша мечта провести медовый месяц здесь.       Они оставались Джоном и Джейн Смит, но в то же время были и не совсем ими. Теперь у Джона тёмные волосы из-за парика и коричневые усы над губами. Джейн же — платиновая блондинка, и в комплекте с аксессуарами она выглядела слишком изысканно для этого места.       Как только консьерж ушёл, она быстро отпустила чужую руку. Леон почувствовал лёгкое покалывание, ему уже не хватало её мимолётного, едва уловимого прикосновения.       «Ведёшь себя как школьник, господи». Никто не мог винить его — столько времени прошло с тех пор, как он был с какой-нибудь женщиной, и это первый раз, когда кто-то притронулся к нему вот так снова.       Впрочем, он застал себя за размышлениями, каково это — держать руку Джейн чуть дольше обычного. Был ли у неё кто-то, с кем она предпочитала держаться за руки? Поддерживают ли они до сих пор контакт? Простая мысль о ней, держащейся за руки с кем-то другим, пробудила в нём необъяснимое раздражение.       Он прогнал прочь эти мысли, глянув на Джейн, идущую в их комнату. Она приложила ключ-карту и открыла дверь.       За несколько дней до миссии они забронировали номера отеля рядом с Симмонсом и Радамес, так что они легко могли наблюдать за их деятельностью. Он помнил, как Джейн специально спросила его о комнате с двумя спальнями, но, похоже, произошла ошибка. Леон оглядел их номер, в котором оказалась только одна кровать и единственная дверь, скорее всего, ведущая в ванну.       — Блять, — еле слышно пробормотал он. Отель проебался с их бронью.       — Что ж, я точно оставлю им отзыв касаемо их сервиса здесь, — Джейн обошла их комнату, оценивая сложившуюся ситуацию.       — Мы можем позвонить им и попросить о другом номере, — Леон опёрся на дверь в ванную.       Джейн сделала паузу, немного подумав, и покачала головой.       — Можем, но мы также рискуем потерять цели. Их номер сразу после нашего. Нам остается только смириться с этим.       — Хорошо, — тот пожал плечами. — Я могу лечь на диване.       — Не говори глупостей, Леон, — Джейн недоверчиво глянула на него. — На кровати достаточно место для нас обоих.       Леон сглотнул. Он совсем не планировал это.       Джейн сняла платиновый парик и начала стягивать ботинки на высоком каблуке.       — Расслабься, Леон… Я не кусаюсь, если только ты сам этого не захочешь.       Леон достаточно повидал, чтобы понимать, что флирт — это опасно, а это как раз был именно флирт.       Ему предстоит долгая ночь.

***

      У них выдался целый вечер для самих себя, прежде чем они официально начали миссию. Они провели всё утро, пряча жучки в стенах отеля, обеспечивая отличное прослушивание Симмонса и Радамес. К сожалению, их цели до сих пор не объявились.       Закончив работу над миссией, Леон решил провести время в спортзале, оставив Джейн в одиночестве. Отдых немного успокоил его, очистил мысли, теперь он думал намного лучше. Бог — свидетель, это правда требовалось ему для задания.       Когда Леон вернулся в номер, была уже ночь, и он застал Джейн за нанесением на лицо какого-то ночного крема, делающего её кожу сияющей. Она вполне выглядела как тот человек, который тщательно следит за собой — это было очевидно, судя по гладкости её кожи, она словно совсем не старела. На ней была шёлковая ночная сорочка с глубоким вырезом; края еле прикрывали её бёдра.       Кажется, всего его усилия, приложенные в зале, оказались напрасны, потому что его мозг вот-вот собирался взорваться.       Спать вместе с ней — очень, очень плохая идея.       — Привет, красавчик, — Джейн внезапно обернулась, как только он зашёл.       Он почувствовал, как его член дёрнулся, отреагировав на её присутствие. Он не мог сказать точно, играла ли она с ним или флиртовала.       — Ты поужинал? — спросила она.       — Да, — ответил Леон, бросив спортивную сумку. — Перекусил в кафе при отеле. А ты?       — Я заказала еду в номер, — сказала Джейн, указав на грязную посуду на одном из столов.       Между ними воцарилась тишина; никто не продолжил диалог. В его мозгу будто произошло короткое замыкание, он никак не мог сформулировать хоть какое-нибудь слово или предложение. Не помогала и комната, давящая на него; пространство слишком мало, чтобы уместить их двух.       — Я… собираюсь принять душ, — Леон провёл рукой по волосам.       — Окей, — сказала Джейн, отворачиваясь от него. Леон не мог оторвать взгляда от её ягодиц — подол ночной сорочки был восхитительно коротким, соблазнительно обтягивая их, но и не оголяя.       Леону казалось, что он вскоре сойдёт с ума. Поэтому поспешно ушёл в ванну, закрыл дверь и посмотрел на себя в зеркало. Каждый нерв в его теле кричал от безысходности; он находился на грани и опасно балансировал на самом краю.       Держись, Кеннеди. Тебе не впервой.       Он включил душ, чтобы немного успокоиться и избавиться от мысли, что он прикасается к ягодицам Джейн. Она красивая девушка, невообразимо сексуальная и, на бумаге, они женаты.       Они могли сделать это. И Леон предчувствовал: она позволит ему.       Но Леон не из тех, кто пользуется своим преимуществом в подобных ситуациях… если его не попросят, конечно.       Леон вздохнул и нанёс шампунь на волосы и лицо, тщательно смывая как можно больше грязи, накопившуюся за время тренировки в зале. Он старался, чтобы от него пахло как можно лучше, ведь она может почувствовать.       Блять. Прекрати думать о ней так.       Когда Леон вышел из душа, Джейн уже лежала в кровати, читая книгу. В руках у неё — «Норвежский лес», который она, по всей видимости, успела прочесть наполовину.       Он устал, однако что-то подсказывало ему, что сегодня ему не удастся сомкнуть глаза.       Джейн прервала его потом мыслей.       — Я всё ещё могу поспать на диване. Если тебе правда некомфортно.       — Нет, пожалуйста. Не надо, — Леон тряхнул голой, умоляя её.       — Да ну, Леон, тебя будто в дрожь бросает лишь от одной мысли, чтобы спать рядом со мной.       Леон нервно хмыкнул. Он изо всех сил старался спрятать это, только вот его настоящие эмоции так и просились вырваться наружу.       — Это просто… я довольно давно уже не спал с женщиной. Слегка странно, вот и всё.       — Правда? — Джейн наклонила голову, любопытно выгнув бровь.       — Абсолютная.       — Я не буду пинать тебя посреди ночи, Леон. Обещаю, — хмыкнула она.       Леон посмеялся ей в ответ, хотя одна мысль промелькнула в его голове: «Я искренне надеюсь, что ты будешь».       — Тогда перестань колебаться и просто поспи рядом со мной, хорошо? — Джейн похлопала по левой стороне кровати — пустому месту, выделенному для него.       Леон кивнул. Подошёл к кровати, снял рубашку и забрался под одеяло. Он выключил последнюю горящую лампу, и комната погрузилась в полную темноту.       Он пытался уснуть, вечно ворочаясь, и, судя по чужим движениям, она занималась тем же. Но неважно, сколько сил он прикладывал, всё равно не мог погрузиться в сон.       Джейн первая нарушила тишину между ними.       — Я не могу уснуть.       — Я тоже, — вздохнул Леон.       Кажется, Джейн повернулась лицом к нему, и предполагалось, что он сделает то же самое.       — Ты можешь повернуться? — спросила Джейн.       Без раздумий, встретился с её лицом, которое он не мог чётко разглядеть в темноте, видя лишь очертания.       — Привет, — поздоровался Леон.       — Привет, — ответила ему Джейн.       Повисла тишина, но Джейн, похоже, была настроена продолжать разговор.       — Так… ты правда не был с женщиной довольно долгое время?       — О боже, правда? Мы вернёмся к этому? — простонал Леон. Ему не хотелось продолжать диалог о его сексуальной жизни.       — Ну, раз уж ты об этом заговорил, — подразнила его Джейн. — Мне просто любопытно, всего-то.       В конце концов, что он теряет? Он не девственник, но было странно признаваться ей, что он давно не вступал с кем-то в интимную связь.       — Я был занят работой, ничего более.       — Ясно, — сказала она. — Как долго?       — Что именно ты хочешь знать?       — Ты сам говорил это: мы должны знать друг друга лучше, как партнёры.       — Вряд ли этого достаточно, чтобы узнать друг друга лучше.       — Ну же, Леон, — начала она. — Я хочу узнать больше о тебе через твою сексуальную жизнь. Поэтому ответь на вопрос, пожалуйста.       Леон одновременно засмеялся и простонал. Нет смысла спорить с Джейн: рано или поздно она получит то, что хочет. Он провёл рукой по волосам и после сдался.       — Шесть лет, — признался он, сразу же пожалев об этом. Джейн чуть помолчала, прежде чем ответить.       — Вот эта сила воли. И ты не хотел с кем-то сблизиться?       — Дело не в том, что я не хотел, — объяснился Леон. — Мой рабочий график не оставлял мне никакой возможности встречаться с девушками.       — Мне довольно сложно в это поверить, — возразила Джейн. — Куда бы ты не пошёл, всегда найдутся девушки, которые с радостью набросятся на тебя, если ты им позволишь.       — Это твой способ сказать, что я привлекательный? — Леон приподнял одну бровь, удивляясь от её неожиданного комментария.       Судя по голосу Джейн, она закатила глаза на его вопрос.       — Думаю, ты смотришься в зеркало, Леон. Это не такой уж секрет.       Леона распирало от гордости от её слов. Редкое явление, когда получаешь подобный комплимент ещё и от такой девушки, как она.       — Что ж, спасибо, — сказал он. — Но привлекательность — это ещё не всё. У меня совсем нет времени ходить на свидания или говорить с какой-либо девушкой, вот.       Он не мог понять, смотрит ли на него Джейн, но ему казалось, что да.       — С кем ты в последний раз вступал в интимные отношения?       — Секрет, — хмыкнул Леон.       — Тушé.       Леон вздохнул. Прошло уже много времени с тех пор, как он говорил о своих чувствах или вовсе о прежней жизни. Больше всего о прошлом он рассказывал лишь тогда, когда терапевты расспрашивал его об образе жизни, ради составления его физической оценки для работы. Так, что ему терять?       — Это была девушка, с которой я встречался до поступления в академию Она не хотела ждать меня, поэтому порвала со мной.       — Прости, — Джейн сделала паузу и вздохнула.       — Всё в прошлом, — уверил её Леон. — Так, что насчёт тебя? Есть какие-нибудь секретные бывшие, о которых я должен знать?       — Ни одного, — призналась Джейн.       — Правда?       — Правда.       — Значит, серьёзные отношения не для тебя? — Леон удивился её словам.       — Что-то типа того, — ответила он. — Думаю, я в той же лодке, что и ты. Из-за работы у меня тоже нет времени ходить на свидания или встречаться с мужчинами.       — И сейчас, мы женаты, — прокомментировал Леон. — Звучит слегка иронично.       Джейн хихикнула, и он почувствовал гордость внутри себя. «Я заставил ее смеяться».       Однако её следующий вопрос сбил его с толку.       — Ты веришь в это? В брак?       Леон даже не колебался.       — Конечно, верю.       — Это… интересно.       — Я видел это на примере моих родителей. Думаю, брак может быть, если два человека работают вместе, несмотря на их различия. Ты не веришь в него? — Леон пожал плечами.       — Я не то чтобы не верю, — начала Джейн. — Просто не думаю, что человек вроде меня создан для этого.       — Так, ты жената на мне, разве нет? Это уже начало.       — На бумаге—       — Да, конечно, — перебил её Леон. — Но технически всё же мы женаты. И пока что ты неплохо справляешься. Из-за чего ты вообще думаешь, что не подходишь для этого?       — Леон, наши совместные миссии не прям то, чем занимаются женатые парочки.       — Разумеется, занимаются, — парировал он. — Мы не образец нормальной супружеской пары, конечно, но мы делаем всё вместе. Иногда ссоримся, как обычная пара. Но мы работаем над этим, как и любые нормальные супруги.       — Ты не знаешь меня так, как муж должен знать свою жену, — возразила в ответ Джейн.       — Так расскажи мне.       — Тебе может не понравиться это.       — Хорошо, — заключил Леон. — Я сам с этим разберусь.       Воздух между ними внезапно изменился, Леону стало труднее дышать. Он чувствовал её дыхание на лице; пространство, казалось, сокращалось быстрее, чем он мог себе представить. Несмотря на темноту, он ощущал на себе пристальный взгляд её красивых карих глаз на лице.       Был лишь один путь справиться с этим.       — Могу я… могу я поцеловать тебя? — спросил Леон, задержав дыхание.       Джейн не ответила, но почувствовав её губы на своих, он понял, что никакие слова и не были нужны.       Поцелуй начинался медленно, словно они только пробовали почву. Джейн укусила его за нижнюю губу, и ему нравилось, как она тянет её на себя, словно совсем не могла устоять. Вскоре поцелуй стал глубже, её язык пытался встретиться с его.       Ему хотелось прикасаться к ней везде. Она начала массировать его грудь, после переместила пальцы на спину, очерчивая её ногтями. Его пульсирующий член дрогнул в предвкушении, наконец проснувшись спустя долгое время. Он не хотел слишком увлекаться, но это было сложно, учитывая то, что Джейн отвечала ему взаимностью.       И только когда он почувствовал, как она прижалась бёдрами к его промежности, понял, что вот-вот потеряет самообладание.       Леон ещё больше углубил поцелуй, посасывая её язык, словно он был покрыт самым сладким мёдом. Она простонала, потершись о его выпуклость, и ответила ему с той же жадностью. Ему наконец-то выдался шанс обхватить её ягодицы — больше не фантазия; он правда прикасается к ней, и она не отказывала.       — Джейн, я—       — Ада, — выдохнула она, продолжая целовать его, спустившись с губ на его шею.       — Что? — спросил он.       — Ада, — повторила она. — Моё настоящее имя — Ада.       Ада.       Это самое красивое имя, которое он когда-либо слышал.       — Я же говорил, что выпутаю у тебя твоё имя, — Леон не мог не ухмыльнуться в промежутке между её поцелуями.       Ада хмыкнула, продолжив оставлять полосу из поцелуев на его шее, опасно спускаясь ниже.       — Я же говорила: ты и сам узнаешь.       И он узнал. Леону нравилось, как она всегда остроумно отвечала; постоянно держала в напряжении. Она продолжала целовать его, пока не дошла до талии, тут он по правде осознал, что ситуация в его руках.       — Ада… ты уверена?       Он не мог чётко видеть её, но почему-то ощутил, как она улыбнулась на его вопрос.       — Да. А ты?       Леон держал её за руки и переплёл пальцы с её. Ада восприняла это за «да» и немедля продолжила, наконец, спуская с него штаны и освобождая его возбужденный поддергивающийся член, который она сразу же начала поглаживать.       Блядство.       В голове Леона всё перемешалось: запах Ады, её прикосновения и её тело напротив него, доводящее парня до края, будто он мог в любой момент сорваться в пропасть. Он понимал, что такими темпами кончит от удовольствия, и почти инстинктивно почувствовал язык Ады на члене — она провела им по головке и отстранилась.       Ебанный в рот.       Она не остановилась; её язык кружил вокруг головки, словно она отчаянно нуждалась в этом. Ада продвигалась дальше, пока не добралась до основания, Леон же в этот момент находился на грани срыва, из последних сил стараясь удержать самообладание.       Он знал, если она продолжит в том же духе, то закончит этот момент между ними, к чему совсем не был готов. Леон отодвинул лицо Ады и вновь начал целовать её, пробуя на вкус мягкие податливые губы. Он перевернул её тело, оказавшись сверху, и принялся прокладывать дорожку из поцелуев от сосков до её промежности. Она громко простонала, и это казалось музыкой для ушей.       — Леон, я—       Ему без труда удалось заставить Аду молчать. Как только язык Леона проник внутрь неё, она буквально умерла. Он никогда бы не подумал, что ему выпадет шанс попробовать её, и, честно, это совершенно непохоже ни на одни из его фантазий.       Он продолжил целовать и лизать между её складок, будто ему неделями не доставалось ни капли воды. Она охотно реагировала на все его действия, словно не могла насытиться им. Леон чувствовал, как Ада тёрлась о его лицо; её руки плотно прижимали его голову к промежности. Он мог умереть прямо так, счастливым мужчиной.       — Пожалуйста, — взмолилась она, что было совершенно незнакомо ему. Он никогда не слышал, чтобы Ада просила — она не из таких. — Трахни меня, Леон.       Этого оказалось достаточно, чтобы привести Леона в безумие.       Леон притянул её к себе, опустившись на колени. Лунного света хватало для освещения комнаты, дав ему возможность разглядеть её взлохмаченные волосы, сползшие плечики ночной сорочки и подол, задравшийся почти до промежности. Он даже не заметил, что на ней стринги.       Однако в их планах имелся изъян.       — У меня нет презерватива.       Он взял всё для работы, но и не думал о том, чтобы подготовиться к подобному. К счастью, у Ады всегда существовал запасной вариант.       — Я чиста и принимаю таблетки.       — Я тоже чист, — кивнул Леон.       — Тогда чего же ты ждёшь, красавчик? — Ада притянула его за челюсть ближе к её лицу.       Он улыбнулся. Ему не потребовалось много времени, чтобы проникнуть в неё. Как только головка его члена ощутила чужое тепло, он понял, что долго не продержится.       Она стонала громче и громче — возможно, слишком громко, так что люди могли услышать, но Леону было поебать. Он хотел слышать её стоны постоянно, это сводило его с ума. Он трахал её сильнее, и она не замолкала. Ебать и стонать, стонать и ебать. Это круг, который, он надеялся, никогда не прекратится.       Ему оставалось немного до конца, и, судя по голосу Ады, она тоже находилась на пике. Он ебал её так, как её нравится: жестко, нежно, жестко, нежно. Это приводило её в безумие, и вскоре он тоже оказался на грани.       — Ада, я близок, — прошептал Леон.       — Кончи для меня, — выпалила Ада, снова целуя его в губы.       Это всё, что нужно было услышать Леону.       Он кончил, крепко обнимая её за талию, и Ада последовала за ним. Ощущал ногти Ады, царапающие его спину, пока её настигали волны оргазма, и когда они закончили, то рухнули друг на друга — удовлетворенные, пресыщенные и, самое главное, счастливые.       Леон почувствовал, как Ада обняла его за талию, и они, наконец-то, провалились в глубокий непрерывный сон.