Пять лепестков

Этого не должно было произойти. Когда они с Саске оказались в одной команде, Сакура ожидала многого. Она ожидала сильного Саске-куна, который вопреки трагедии клана Учиха смог найти в себе силы жить дальше; смелого Саске-куна, ведь на тесте Какаши-сэнсэя он, невзирая на угрозу отправиться обратно в академию, протянул Наруто свой обед; того, что несмотря на все опасности, таящиеся в жизни ниндзя, он непременно защитит её, ведь это же Саске-кун. Она ожидала слишком многого. Образ выстроенный ею вокруг её сокомандников рушился. Наруто в очередной раз перевернул всё, что она думала о нём, храбро сражаясь там, где Сачке отступил. Там, где сдался. Сдался ради них всех, во избежание опасности, пока она не закричала ему, чтобы тот возвращался в бой. Сакура также назвала Саске трусом, но разве она сама лучше? Всё, что она делала — это стояла в стороне, рыдая и крича, пока её товарищи по команде со всем справлялись.  Она собиралась закричать снова, завидев женщину-змею рядом с Саске, но крик замер у неё в горле, когда она заметила хитроумно сплетённую им паутину проволок. Почему она не заметила этого раньше? Она не заметила, как Саске намеренно ведёт женщину-змею по запланированному пути и плетёт сложную ловушку. На секунду она дала обмануться себе, что заметить ей помешало гендзюцу Саске, но его уровень овладения им лишь немного ниже среднего, и если она не почувствовала этого… Отличница с огромным потенциалом в гендзюцу, обладающая уникальным складом ума. Она чувствует жар взрыва неподалёку, пока мысли всё ещё крутились в её голове.  Какая от неё была польза всё это время? На что она годится, если всё, что она делает, это стоит, смотря вслед Саске и Наруто, пока они движутся вперёд? Она сжимает руки в кулак и бросается к Саске.  Она не сможет ответить себе, если не начнет двигаться.

***

Голос Сакуры раздаётся рядом с Саске: — Ты в порядке? Не волнуйся, ты смог её.. Она слышит треск проволоки и, почувствовав знакомую устрашающую чакру, которая обрушилась на них в начале боя, падает на колени. Мысли кричали: «Это всего лишь ложное чувство, оно просто даёт реакцию «беги или замри». Ну же! Она может двигаться. Она должна!», однако тело не слушалось. Саске в недоверии выдавил только: — Нет… Невозможно! Женщина-змея одним прыжком оказывается на ветке, всего в нескольких метрах от них. Теперь Сакура видит, что её лицо сильно обгорело — настолько сильно, что кожа отслоилась, и сквозь эти отслоения видно часть неповрежденной белой кожи и золотой глаз, весь в предвкушении. Это жутко. И это кажется знакомым, как старая фотография из учебника или небольшие пометки, спрятанные на задних страницах заметок.  По мере того, как она говорит, её голос перетекает в мужской: — Шаринган… ты отлично справляешься. Всё, что может позволить себе Саске под давлением чужой чакры — это отчаянные попытки пошевелиться.  Женщина? Мужчина? Ниндзя продолжает, словно разговаривает сам с собой: — Твой взгляд даже острее, чем у Итачи. Это имя, это проклятое имя, которое Сакура внезапно перестала слышать утром, после того, как численность клана Учиха резко сократилась до двух человек, даёт Саске достаточно сил, чтобы рыкнуть: — Кто ты?.. Чего ты хочешь?! — Меня зовут Орочимару… Что касается моих желаний, придётся подождать до нашей следующей встречи, — он ухмыляется, подбрасывая в руках свиток Неба, как маленький мячик. Из уст Сакуры только вырывается: «Свиток…!», как Орочимару сжигает его и, не обращая на неё внимания, продолжает: — Сначала за тобой придут ниндзя из Скрытого Звука, дабы про... Смертельно уязвлённая гордость Сакуры резко прерывает его: — Понятия не имею, о чём вы говорите, но вы проглотили свой свиток, а наш сожгли. Если не собираетесь учавствовать в экзамене, почему бы просто не уйти?! Его холодный голос, продолжая игнорировать её, скользит по коже: — Мы с тобой ещё встретимся… Его шея резко тянется, устремляясь к Саске. Мир вокруг неё замедляется. Она прикусывает язык до крови, дабы прийти в себя. Ее ноги тут же подрываются и слепо перепрыгивают с ветки на ветку. Мир сужается до одного важного ей человека. Сакура успевает оттолкнуть Саске вбок и тот срывается с ветки вниз. Тем временем зубы Орочимару впиваются ей в плечо. Он тут же вырывает их с такой силой и яростью, с какой никогда бы не стал вырывать их у Саске, но было уже слишком поздно. На месте укуса расцветает маленький чёрный цветок с пятью лепестками. Колени Сакуры подгибаются, и она падает вслед за Саске. Он почти молится, чтобы та приземлилась прямо головой вниз и избавила его от множества хлопот, но Саске внизу, хромая, бросается и успевает поймать её.  Орочимару сверлит их взглядом, прежде чем скрыться в тени.

***

Этого не должно было произойти. Он хотел обвинить Сакуру. Он хотел назвать её глупой, безрассудной, импульсивной, и когда он её поймал, почти так и сделал. Но слова застряли в горле, когда он заметил, как она коротко дышит, а температура её тела опасно подскочила. Она постоянно дёргается, ёрзает, издаёт болезненные стоны, но так и не приходит в себя. Поскольку Орочимару целился явно в него, то, что бы ни происходило с ней, это произошло бы и с ним, если бы она ничего не сделала. Эта мысль вызывает у него холод.  Наруто тоже без сознания и не подавал признаков пробуждения даже после того, как Саске, поддавшись раздражению, зарядил в него пощечину. Дважды. Достаточно сильно.  Загруженный сокомандниками в критическом состоянии и ногой, которая болит шаг за шагом, Саске вынужден передвигаться медленнее чем ему бы хотелось. В итоге он выходит к лесной подстилке и затаскивает Наруто и Сакуру в огромное дупло. Несмотря на то, что его растоптанная гордость рычит, требуя найти и задушить Орочимару его же собственным языком, раненое колено ревёт, что дальше он не продвинется. Саске жалеет, что уделил поверхностное внимание основам полевой медицины в академии, потому что, после пяти минут беглого осмотра Сакуры и Наруто, он понятия не имеет, что делать. Он, чёрт подери, не знает что сделать даже для себя.  Всё, что он смог найти — это небольшая фляга с водой, которой он смочил тряпку и приложил ко лбу Сакуры, как это делала его мать, когда он болел. У Наруто же всё наоборот — он ледяной, да спит, как мёртый. Саске уже четыре раза проверял его пульс, и он такой слабый, что каждый раз он чуть не терял его. Как бы Орочимару не ударил его, это выходило за рамки полоузабытых уроков полевой медицины. Саске откинулся назад, прислонившись к корням дерева, скрывающего его команду. Запасы чакры постепенно восстанавливались, и он мог бы выйти на поиски пропитания… Но на этот раз больная нога не позволяет ему даже опереться на неё, и он падает обратно в грязь. На мгновение Саске уставился в пустоту, чувствуя себя таким же беспомощным, как в ночь резни, однако ещё через секунду он смиренно выдохнул и сложил печати для гендзюцу. Ему остаётся ждать.

***

Этого не должно было произойти. Он перебирал годами множество кандидатов для проклятой печати, лучшие из которых были либо слишком хилыми как Кимимаро, либо слишком сильными — как Итачи. А большая часть состояла из посредственностей, вроде Анко. Но как только обнаруживается идеальный вариант в лице Саске, печать, конечно же блять, по ошибке достаётся простой бесклановой девчушке, которая проживёт, в лучшем случае, до следующей ночи. И даже если она каким-то чудом выживет, он прикажет своим подчинённым забрать её для исследований.  Саске придётся оставить на позже. Он чувствует присутствие Анко ещё до того, как она приземляется на ветку. — Не то чтобы я не оценил твоё стремление поприветствовать меня, Анко, но сейчас я не в настроении для игр.  Анко скалит зубы в свирепой ухмылке: — Я тоже. Он растворяется в дереве, когда она бросает в него сэнбон, и устремляется к ней за спину, складывая одноручную печать.  Метка на шее горит и Анко сгибается пополам от боли, пронзившей ее, словно молния. Она медленно оборачивается к нему с пылающим взглядом: — Зачем ты здесь? — Был один совершенно идеальный парень, которому я подготовил подарок, такой же как у тебя, — Орочимару морщиться, — но он был перехвачен его подружкой, не стоящей того.  Анко смотрит на него ядовито: — Не стоит её списывать со счетов. Я же выжила. Орочимару подавляется от наглости и резко вдавливает ногой её голову в древесную кору.  Анко — грязная, непокорная, бездомная сирота войны. Единственное, из за чего он обратил на неё внимание, так это то, что никто не искал бы её. — Зачем мне ещё один никчёмный отброс, когда есть шаринган? С этими словами он убрал ногу с её головы и удалился прочь.