Юго-восток

      Хмуро и тускло — как раз про небольшую хижину Арсельдора. Прошли те времена, когда волшебники почитались любыми другими существами, закончились те сладостные мгновения, когда маги обитали во дворцах при императорах и всё своё время тратили на создание новых волшебных заклинаний и пергаментов. Арсельдор то время, к счастью, не застал: сколько себя помнит, он всегда жил в небольшом домишке на окраине, особо ни с кем не пересекался и просто тёк по течению. Однажды жизнь-река его, конечно, прибила и к возможности служить при дворце королевы, но он доблестно отказался, предпочитая свою скромную обитель и размеренный ход событий. А потом эта река подкинула ему кусок тухлой рыбы.       Из дворца Красивого во все концы заспешили гонцы с особой задачей: королева поручила найти и доставить Арсельдора в её гостевую так скоро, как это только возможно. Его, естественно, нашли в своей хижине, экспериментирующим над каким-то травами, и, ни слова не объяснив, потащили в карету. Арсельдор завозмущался: «Дайте мне хотя бы переодеться да собраться! Что я, плебей, к королеве нечёсаный явлюсь?» И вот маг, причёсанный, в новой, ничем не заляпанной рубашке с рюшами и брючками, вышитыми точно по его фигуре, оказался перед королевой. Отвесив поклон, он принялся выслушивать указание:       — Наши друзья из Осиднии с запада уже несколько лет занимаются выводом метисов и новых видов магических существ. Они весьма благодушно передали нам несколько особей пауконов — ещё совсем малюток. Крошки даже не вылупились, нам везут три яйца с ними. Их, ты понимаешь, нужно выходить — в Импродоре нет никого более подходящего на эту роль, чем ты.       — Но почему? — закашлялся Арсельдор. — Ваше Величество, Тима, неужели во всём Импродоре нет кого-то, кто мог бы этим заняться?       — Арсельдор, варианты-то есть, но много ли в нашем королевстве других потомственных магов, которые как никто знают, как следует обращаться с магическими существами?       — Я просто хотел сказать… Что у меня много других дел, обратитесь по вопросу с пауконами к Шульгину — он специализируется на изучении магической дряни.       — Арсельдор-Арсельдор, — вздохнула Тима. Она перекинула одну ногу на другую и, поправив платье, продолжила: — Ты совсем обрюзг. Сидишь, готовишь свои травы и ворчишь! Скажи, ты занимался хоть чем-нибудь кроме перекладывания этих трав с места на место?       — Я пытаюсь найти наиболее удачное сочетание!       — А лучше всего у тебя получится, если ты немного отвлечешься и перенаправишь свои великие знания на благое дело. Не пререкайся. Это моё личное распоряжение как королевы: ты приглядишь за маленькими пауконами, пока они не подрастут, после чего я подготовлю для них вольер при дворце.       Вот так Арсельдор и оказался один на три яйца с малютками мутантами. Кто же знал, что за названием пауконов скрывается смесь пауков и драконов? Западные эти напридумывали, а Арсельдору теперь терпеть.       И ладно бы они просто лежали у него в хижине, как декор украшали бы интерьер, но за ними ещё и ухаживать нужно! Маленькие драконы любят находиться в тепле, это знание маг попытался использовать, чтобы создать пауконам гнездо (он взял самый тёплый плед, который ещё и неприятно колется, стоит в него только укрыться, а сверху на яйца положил одну из своих широкополых шляп, скорее шутки ради). А пауки… Арсельдора совсем-совсем никогда не интересовали, он понятия не имел, что им нужно для спокойного протекания первых дней жизни. Понадеявшись на то, что в пауконах доминировал драконий ген, Арсельдор продолжал ухаживать за ними, как за маленькими дракончиками.       Однажды к нему прибыл королевский гонец — Арсельдор запереживал, а не придумала ли Её Величество Тима обзавестись зоопарком на месте его хижины, привезя ещё какую-нибудь ересь заморскую. Оказалось, что вместе с гонцом действительно была послана бандероль, правда, без муравьиной фермы или нескольких коконов бабочки (спасибо Тиме). Внутри свёртка было письмо, написанное лично королевой, и комплект из плаща и шляпы лазурно-синего цвета с золотой каймой. В тексте значилось: «Высылаю тебе, мой дорогой друг Арсельдор, одежды, сшитые лучшими мастерами Импродора специально для тебя. Наши верные друзья из Осиднии сообщили, что выведенные ими первые особи пауконов уже вылупились и без разбора дышат огнём на всё, что попадается на их восемь глаз. Поэтому одёжка сшита из прочного огнестойкого материала (между прочим, с использованием одной из разработанных тобой тканей, за что швеи выражают огромную благодарность).       Будь готов к вылуплению трёх восьмиглазых монстров! На пауков они тоже похожи, но раскрывать, чем именно, я не намерена, иначе тебе не будет интересно! И подготовься их кормить как минимум пять раз в сутки — они жуткие прожоры!       С любовью и глубочайшим уважением, Тима»       Вот спасибо. Вот так подарок.       Мало Арсельдору армии из не то драконов, не то пауков, так их ещё и кормить надо! Они ещё и портить всё своим огненным дыханием собрались! Возмутительно.       Впрочем, выбора у него как не было, так и нет. Вместо лишних споров и пререканий он поблагодарил гонца и попросил передать Её Величеству его пребольшое «спасибо», а потом вернулся в хижину, где в гнезде из пледа и шапки всё ещё лежали три яйца. Неясно, когда они вылупятся, однако раз «первые» особи уже явились на свет, стоит быть наготове всегда. Даже ночью.       Собственно, одной ночью всё и совершилось, правда, не совсем так, как представлялось Арсельдору. Он проснулся оттого, что стало прохладно, а страшный вопль следом окончательно поднял его с постели. Яиц на месте не было, лишь одинокая шляпа валялась рядом на полу. Зато окно было открыто нараспашку, на подоконнике на тонких восьми лапах стоял монстрик, раскрыв свои кожаные крылья и рыча, словно саблезубый тигр. Однако смотрел он отнюдь не на Арсельдора, а куда-то вниз, в кусты роз, растущие под окном.       — Э! Э! Тузик! Ты чего там гавкаешь? — Арсельдор аккуратно подошёл сзади к подоконнику и потянулся рукой к шерстяной спинке зверька. Названный Тузик повернулся к магу и предстал во всей своей красе: то был маленький дракон с восьмью лапами и лишь двумя открытыми глазами (остальные паукон зажмурил), с крыльями немногим большими, чем само животное, и острыми зубами. По всему его телу струилась мягкая на ощупь шерсть тёмного цвета, кроме крыльев и кончика хвоста, нервно дергающегося, как у недовольной кошки. Завидев Арсельдора, Тузик признал в нём хозяина, верно оберегавшего его всё время до вылупления, а потому псом заскулил, прижав крылья к бокам и раскрыв ещё три пары глаз, словно жалуясь на свою неудачу. Арсельдор всё-таки не бездушный, он к животным очень хорошо относился, а особенно к магическим, так что он протянул руки и прислонил Тузика к себе, будто маленького котёнка, поглаживая по спинке. Зверёк продолжал скулить, но сквозь его писк Арсельдор услышал чьё-то кряхтение и шевеление внутри кустов. Выглянув из окна, он тут же увидел переломанные ветки и опавшие лепестки — внутри кто-то сидел. Маг вновь поставил Тузика на подоконник (он тут же зашёлся в новом рычании) и выглянул наружу. Из-за куста торчала синяя шапка с пером.       — Ты кто? Чё ты творишь вообще? — посох, прилетевший в руку по одному желанию Арсельдора, удачно раздвинул кусты, открывая вид на долговязого парня, сидящего среди опавших роз и разбросанных скорлупок. Плут потирал место ушиба и жмурился, не желая открывать глаза и видеть мага, а значит, и свой «проигрыш». — Ну-ка поднимайся! — взмахнув посохом, плут в одно движение оказался стоящим на ногах, пристыженно покачивая головой. — Ты кто?       — Энцо, — решил, быть может, скрасить первое впечатление и брать харизмой. Ей, правда, и не пахло, а протянутая для знакомства рука лишь вызвала жалкий смешок.       — Энцо, — промямлил Арсельдор, будто бы пробуя на вкус, пока всё тем же посохом оттолкнул чужую руку. — Что ты здесь делаешь, Энцо?       — Ответить честно или… — попытка пошутить оказалась неудачной.       — Слышь, вор, где яйца?!       — В штанах, показать?       — Боже упаси, — Арсельдор закатил глаза, а потом совсем случайно увидел, как неподалёку в сторону от королевства уезжала повозка. — Они стыбзили мои яйца? Ты им помогал?       Энцо замолчал.       — Не заставляй меня прибегать к Сыворотке Правды.       — Я украл яйца, — на выдохе. — Должен был передать их все гильдии, но…       — Потерпел критическую неудачу, — продолжил Арсельдор, запрыгивая на подоконник и свешивая ноги наружу. — Мелкий вылупился, что ли? — спросил, поглаживая Тузика, прилёгшего рядом с ним.       — Ага, — Энцо потянулся за своей шапкой в кусты, а потом, нацепив её обратно на голову, дополнил: — И что теперь делать? Ну, раз ты поймал меня с поличным.       — Тебе по-хорошему бы научиться воровать так, чтобы не замечали, а то какой же из тебя вор? — сказал Арсельдор, прикладываясь плечом к раме. — А так, ну что нам остаётся делать? Бросаться в погоню и спасать яйца.       — А мне с тобой обязательно?… Раз уж моё дело не удалось, я тогда пошёл бы к себе… — ой как же ему не хотелось ввязываться куда-то ещё.       — Обязательно. Тузик, фас! — паукон, к превеликому счастью мага, быстро сообразил и тут же кинулся на плута. — Кому же, как не тебе, знать, куда они направляются, — сказал Арсельдор, проследив за тем, как где-то вдали засиял последний огонёк тележки перед тем, как скрыться в лесу.       — Не боишься меня?       — А чего тебя бояться? — отмахнулся Арсельдор, перескакивая обратно в дом: в такой поход собрать бы самое необходимое. Он быстро пробежался глазами по баночкам да скляночкам, всяким травкам и прочему и скинул нужное в потайные карманы внутри плаща. — Ты вор-неудачник, который вместо того, чтобы поскорее скрыться с места преступления или, может быть, обокрасть меня вновь, пока я разглагольствую, просто стоит и слушает! Тебе особое приглашение нужно? Зайди хоть в дом, а то чего тебе в кустах этих сидеть…       Одним словом, если Арсельдор соберётся в погоню за гильдией разбойников, имея в соратниках одного из негодяев, он никому не скажет. Но следы-знаки будут определённо. Потому что вслед за ним увязался Тузик, а этот маленький зверёк, недовольный компанией Энцо, так и задышал огнём во все стороны, выжигая всё на своём пути. У бедного плута аж ботинок загорелся, но Арсельдор его тут же потушил, а затем и Тузика приструнил:       — Проказник какой! Не сжигай воришку, иначе мы не спасём твоих братьев, — отругал паукона. Малыш вновь поджал крылышки и впредь шёл тихо и со стороны мага, чтобы лишний раз не раздражать себя неприглянувшимся Энцо.       Плут, между прочим, первое время пытался завязать диалог, правда Арсельдор всё никак не реагировал. Только шёл вперёд и…       — Ты уверен, что они поехали в эту сторону? — скептично протянул, когда понял, что собственная память его уж точно не подводила.       — Клянусь, — отсалютовал Энцо.       Никакими клятвами там, понятное дело, и не пахло. Арсельдор быстро вытащил одну из скляночек, вылил половину себе в рот, а потом, грубо остановив и схватив Энцо, подтянулся на носочках и поцеловал его. Плут замер, не в силах отреагировать, но Арсельдор уже отстранился — Энцо почувствовал сладковатый вкус у себя во рту.       — Тьфу ты! Что это?!       — Обещанная сыворотка правды: ближайшие двадцать четыре часа даже не пытайся соврать. Куда они направляются?       — На Юго-Восток.       — В Лежбище Вулканов?… — удивился Арсельдор. — Но зачем?       — Там узнали, что в Импродор были доставлены нововыведенные особи пауконов, опаснейшие существа! — словно робот, монотонно и безэмоционально пояснил Энцо. — Из Лежбища Вулканов нашей гильдии поступил запрос на выкуп этих пауконов за баснословный гонорар, мы не могли отказаться от такого предложения.       — А гильдия-то ваша откуда родом? — поспешил поинтересоваться Арсельдор, пока действие сыворотки не закончилось.       — Мы бродяжничаем. Не принадлежим ни к одному королевству. После распада Империи наш лидер не согласился ни с одной политикой образовавшихся королевств, поэтому мы сами по себе, — Энцо неуверенно пнул попавшийся под ногу камень. — То там, то тут… Украдём что-то у одних, продадим другим…       И вот Арсельдор уже не уверен, что такая компания ему по душе. Нет, он, как мудрый маг, конечно, всегда думал на несколько шагов вперёд и знал, что делать дальше, но… Нехорошо как-то получалось: он в компании с воришкой-бродягой и пытался спасти украденные им же яйца пауконов! Он в любой момент мог напасть, завести его в ловушку… Но ведь у Арсельдора не было других вариантов, спасать малышей точно-точно нужно. Кто знал, зачем они понадобились в Лежбище Вулканов, быть может, этих маленьких невдуплёнышей используют против них же!       Рассуждения мага прервались пискнувшим Тузиком. Он вернулся в реальность, где Энцо остановился у тёмного леса, будто бы не планируя идти дальше, а паукон начал шипеть на него и пытаться запрыгнуть по полупротёртой одёжке. Спасибо, что не огнём против плута, второй такой атаки он бы точно не пережил.       — Почему остановились? — Арсельдор сложил руки на груди.       — Это тёмный лес… Ты как маг должен знать, что магические силы в нём превращают в пытку любую попытку пройти сквозь него по ночам, — промямлил Энцо.       А ещё действие сыворотки уже должно было кончится. Арсельдор не мог не слукавить, сказав, что зелье действует на протяжении целого дня.       — И чего? Ну и пусть пытает, ты даже заслужил это, — отрезал Арсельдор и пошёл в лес. — Нам нельзя терять время!       — Я всё-таки не уверен, что…       На миг отвлёкшийся Энцо, через пару секунд повторив фразу, уже не заметил рядом мага. Сразу как будто оживился и запереживал, Тузик яростно запищал, а тёмный лес времени зря не терял и, обвив ногу волшебника лозой, поднял и перевернул вверх ногами. Голубая шляпа позорно свалилась с его головы на землю, и Тузик сразу же подбежал к ней, играючи схватив зубами.       — Арс! Арс, погоди, я сейчас! — Энцо стремительно подбежал к нему и, обнажив кинжал, ловко перерезал лозу, а затем поймал падающего Арсельдора на руки.       — М-м, как романтично, — закатил глаза, а потом, спрыгивая, добавил: — Ну я же не принцесса.       — Ещё какая. Такая вредная и противная…       — Кто у нас тут ещё вредный и противный? — Арсельдор не постеснялся хорошенько ударить Энцо по голове своим посохом. — Может быть, что-нибудь отложится. Пойдём.       Взмахнув своей палочкой-выручалочкой, Арсельдор заставил магический камень в ней светиться мягким голубым светом.       — Тёмный лес на то и тёмный, что «тёмный» только пока тёмный, — загадочно проговорил Арсельдор. Энцо ни слова не понял. — Я освещаю путь — никакие пакости нас не тронут, — пояснил.       — Ага, это понял! А мы точно не заблудимся? — Энцо аккуратно перевёл взгляд с Арсельдора на Тузика, а потом обратно, чтобы случайно не «раздраконить».       — Если заблудимся, ты залезешь на дерево и посмотришь оттуда, — предложил маг.       — Вот это ты придумал здорово, а ты хоть что-нибудь сделаешь? — Арсельдор довольно покачал головой из стороны в сторону. — А если… Если впереди окажутся зыбучие пески или глубокая лужа?       — Ты поднимешь меня на руках и перенесешь через препятствие, — улыбнулся маг.       — Как принцессу?       — Хоть как принцессу, хоть как кого. Я пачкаться не намерен, — шутливо задрав нос. Само высокомерие.       — А если… если… — Энцо призадумался, а потом неожиданно вскрикнул: — А если на нас нападёт оборотень?!       — Энцо, не выдумывай, — Арсельдор остановился и развернулся в его сторону. — Ну какой оборотень? Ты издеваешься?       — Вот такой, — плут кивнул вперёд. Арсельдору хватило секунды, чтобы понять, что Энцо не выдумывал никакого оборотня. Тузик в ногах бросился шипеть и обдавать мощные задние лапы оборотня своим пламенем. — Эй ты, жопа лохматая, а ты знал, что Бэлла выберет Эдварда?       Оборотень вмиг освирепел и зарычал пуще прежнего. Немного отойдя назад для разгона, он с лёгкостью преодолел ничтожно маленькое расстояние до Арсельдора и набросился на него. Маг, к счастью, вовремя успел создать магический щит, защищая себя от угрозы, а потом напустил на оборотня свои чары, обжигая пузо зверя. Волк зарычал и, ведомый каким-то своим бешенством, схватил не успевшего увернуться Арсельдора — поднял над землёй и был готов слопать, если бы не пронзительный крик сверху.       Энцо появился, казалось, из ниоткуда, но магии в том не было совершенно никакой: он лишь забрался на дерево и прямо оттуда прыгнул на оборотня. В обеих руках у него были клинки, одним из которых он ловко пронзил чудовище в шею, а вторым проскользил мимо. Из раны потекла алая струя, а волк запрыгал от боли, разбрызгивая кровь повсюду и на Энцо, в том числе. Теперь полудохлый оборотень переключился на плута. Он в меру своих возможностей махнул массивной лапой по нему, а потом почти набросился, но перед ним снова вырос прозрачно-голубой щит. Арсельдор упал перед Энцо, воссоздавая защиту в виде полусферы.       — Почему ты не убил его окончательно? Лишь раззадорил его!       — Эх, левая рука неудачливая у меня, — прошипел Энцо, разрабатывая плечевой сустав.       — Так ты убьёшь его или…       — Или предлагаю бежать! — крикнул, тут же хватая Арсельдора за запястье и подрываясь с места вместе с ним. Щит спал, и разъярённый оборотень бросился за ними. — Как у тебя с выносливостью?       — Честно говоря, не особо, я больше по интеллекту, — проглатывая половину звуков с потоком воздуха, отвечал Арсельдор.       — Тогда осторожно! — вслед за удивлённым «А?!» Энцо схватил мага «как принцессу» и продолжал бежать вместе с ним на руках. Через несколько секунд с ними поравнялся самостоятельно научившийся летать Тузик.       Такого Арсельдор точно не ожидал от этого приключения.       Очень скоро Энцо резко повернул в сторону так, что неповоротливый оборотень не успел за ними. Тогда плут провёл всех до небольшой пещеры — в которой, между прочим, пахло просто отвратительно! — и остановился только там.       — Ты с ума сошёл! — скорее утверждая, чем спрашивая, прикрикнул Арсельдор, отряхивая свой плащ от пыли. — Что это было?!       — Зато он нас не догнал, — улыбнулся Энцо, — а ещё потерял наш след из-за здешнего мерзкого запаха.       — Я это почуял, — закрывая нос, пробурчал маг. Он сделал неуверенный шаг вглубь пещеры. — И куда нам дальше?       — А сам не знаешь, что ли? Не я здесь отродясь живу, — посмеялся Энцо, уходя немного вперёд. Следом за ним на восьми лапках весело поскакал Тузик.       — Я в отличие от некоторых не в пещере живу, — надулся Арсельдор. Вновь взмахнув своим посохом, он осветил путь, чтобы случайно не споткнуться и никуда не упасть.       — Подкол засчитан, — улыбнулся плут.       В пещере была жуткая тишина, которую разрезали лишь мелкие скрипящие шажочки Тузика на цокающих лапках и капли воды, стекающие откуда-то сверху. Пару из них уже упало на лицо Арсельдора, отчего он неприятно поморщился и поспешил узнать:       — Нам ещё долго идти? Куда мы вообще идём? Ты меня сейчас уведёшь в тупик, убьёшь и всё — никто даже не узнает о моей трагической смерти!       — А ты побольше доверяй ворам, — не то шутка, не то убеждение прозвучало с его стороны. М-да, что-то Арсельдор уже не так уверен в своём грандиозном плане. — Мы идём к другому выходу из пещеры — выйдем на лесной опушке на границе с королевством фей. А оттуда нам совсем недалеко до Лежбища Вулканов.       — О ты как нас повёл! Через фей! — недовольно завозмущался. — Они противные, очень вредные и привередливые!       — Ты про меня тоже говорил, что я противный. Я тоже, получается, фея? — ухмыльнулся, поворачиваясь и сталкиваясь глаза в глаза. И откуда он такой уверенности понабрался? — М, принцесса?       — Ещё какая, смотри крылышки не оборви, — цокнул Арсельдор.       Путь, хоть он и пролегал через пещеру, где за ними больше никто не гнался, казался невероятной пыткой. Ноги вскоре забились, а Арсельдору начало казаться, будто он проходит уже пятидесятый километр — темнота никак-никак не раступалась перед ними, а они как шли лабиринтами, так и продолжали ходить этими туннелями да проходами. Повезло, что Энцо, казалось, ориентировался здесь достаточно хорошо — воображение мага подкинуло ему картинку, как вор неоднократно заглядывал сюда, а оттого и все пути ему уже давно были изведаны. Арсельдор даже представил себе огромную татуировку во всю спину Энцо с проложенным маршрутом, словно из тюрьмы.       — Я предлагаю остановиться переночевать, — совсем неожиданно предложил плут.       — Ого, ничего себе, — скептично протянул Арсельдор. — Ничего получше не придумал?       — А ты думал, что мы доберёмся до юго-востока за несколько часов, всех спасём и ты ещё успеешь домой, чтобы поспать пару часов до будильника?       — Надеялся, — Арсельдору очень сильно захотелось показать Энцо язык, но такого ребячества он себе не позволил.       — Нам определённо точно нужно поспать, иначе как только мы окажемся в королевстве фей, кто-то из нас точно провалится беспробудным сном, — настаивал Энцо. — На границе Импродора и королевства фей огромными полянами растут сон-цветы, насылающие сон на путников. И если ты явишься туда таким же вялым и никудышным, мы тебя вовек не разбудим!       — И откуда такие познания, — задал риторический вопрос, опускаясь на какой-то выступающий камень. Аккуратно присев, ещё и плащ поправив, маг призадумался, а потом уточнил: — Ты хочешь, чтобы я лёг спать здесь на голую холодную землю, пока сверху что-то капает, так ещё и без гарантии стопроцентного выживания по пробуждении!       — Ты всё ещё уверен, что я убью тебя?!       — Так ты продолжаешь шутить про это! У тебя с собой два клинка, которыми у меня на глазах ты едва ли не зарезал оборотня!       — Я же тебя спас от него!       — А не я ли — тебя?!       — Гав! — спор, очень кстати, прекратил Тузик, по-собачьи залаяв. Смешной такой: не то кот, не то собака — не то паук, не то дракон.       Было решено оставаться тут. По этим пещерам никто и никогда не ходит (так сказал Энцо, и остаток рассудка Арсельдора позволил ему поверить), поэтому это место оставалось самым безопасным для них. Выбрав область поудобнее, где и сверху не капало, и снизу чистенько было, Арсельдор улёгся на холодные камни, на которые тут же стал испускать свой огонь Тузик, прогревая местечко. После этого он пролез под голову мага, завернувшись в крылья, заснул сам и подушкой для Арсельдора сделался.       Энцо к себе они не подпустили: ему, бедному, пришлось разложиться на неудобной бугристой поверхности, так ещё и промёрзшей едва ли не до ядра земли. Ему осталось лишь отложить подальше кинжалы и укутаться в собственный и совершенно не согревающий плащ.       — Слышь, энцефалитный, а сколько хоть времени сейчас? Во сколько подъём у нас? — громко прошептал Арсельдор, чтобы его точно услышали.       — Около четырёх утра, я думаю, — сонно промямлил Энцо, игнорируя новое прозвище. — Проснёмся часиков в во-осемь, — зевая.       — Ага, как раз к завтраку, когда Лорд Вулканов приготовит яичницу из моих пауконов.       — Не переживай ты так, — Энцо махнул рукой. — Ты вон вообще со всеми удобствами: и подушечка у него, и местечко тёплое!       — А потому что не надо было натравливать на себя Тузика. Я его хозяин, он меня и греет, — улыбнулся, притягивая свой посох к себе. На всякий случай.       — Э-э, принцесса, а твоя палка ничего не может нам наколдовать?       — Кровать кинг-сайз, лепестки роз? — предложил Арсельдор. — Ещё чего пожелаете? Нет, конечно, не может.       — Жаль, очень жаль.       В скорости после этого все трое уснули. Много или мало они проспали, понятно не было. Арсельдор спал беспокойно: всю ночь ворочался и периодически просыпался от ощущения удушья собственными страхами и мыслями. В одном из таких случаев он больно ударился головой о каменный настил — Тузик куда-то делся — и больше заснуть не смог. Маг поднялся с места, потянулся и сделал небольшую разминку, осматривая местность. Ни Тузика, ни Энцо видно не было, а вместе с тем и кинжалы его тоже куда-то делись. Посох, правда, остался: Арсельдор сильно переживал за его судьбу, потому что то было единственное оружие, подвластное ему. Зельями и собственными заклятьями он вряд ли мог сразиться с противником, если такой бы появился. Однако долго думать о пропаже своих соратников ему не пришлось. Со стороны, в которую они направлялись, показался Энцо, а за ним резво бегущий Тузик.       — Я сходил проверил дорогу, — уточнил он, когда приблизился к их остановочному месту. — Дальше только прямо, поворачивать не придётся.       — Как давно ты не спишь? — спросил Арсельдор, потягиваясь за своей шляпой.       — Достаточно давно, чтобы сходить туда и обратно, — Энцо кивнул на дорогу к выводу.       — Почему не разбудил меня? Времени у нас не так уж и много.       — Ну не дуйся, принцесса, — у Энцо не получалось называть его так без улыбки, — ты просто очень крепко, мне показалось, хорошо спал по утру — всю ночь крутился, а с рассветом перестал. Я решил дать тебе выспаться.       — Потом высплюсь, а сейчас у нас на это нет времени, — одёрнув и отряхнув свой плащ, Арсельдор двинулся вперёд. — Только прямо, да, говоришь?       Энцо оставалось пойти следом. Дорога к выходу из тайного хода им оставалась неблизкая, хоть и гораздо короче той, что они уже прошли.       — Знаешь, Энцо, — спустя пару минут Арсельдор заговорил, — я хоть всё ещё не доверяю тебе, а всё равно иду по твоим маршрутам. Нет никакой гарантии того, что ты не приведёшь меня в ловушку, не убьёшь по дороге… Так зачем тебе это? Зачем ты «помогаешь» мне, если в конце меня ждёт, скажем, неминуемая смерть?       — Арс, — Энцо тяжело выдохнул, — скажи, а что от меня толку в гильдии, если я ни на что не горжусь? — Арсельдор удивлённо покосился на него. — Воровать я не умею, обманывать тоже. Моя скрытность и ловкость заканчиваются там, где начинается мой высокий рост и неловкое телосложение. Я даже половину задания запорол и яйцо разбил, которое должен был украсть! Я и так был в кандидатах на вылет из гильдии, а теперь… В общем, сразу после вылета мне же нужно будет куда-то прибиться, — с улыбкой проговорил Энцо.       — Ты хочешь прибиться ко мне?! — шокировано воскликнул Арсельдор, сильнее сжимая свой посох.       — Нет, не к тебе, а к Импродору, — выдохнул Энцо. — У вас там хорошо: и воздух чистый, и жители приятные, и королева ко всем благосклонна. Я думаю, что мог бы поселиться там однажды… Построил бы домишко, развёл бы огород и продавал бы морковь да свёклу на рынке. Спокойно бы жил, без всяких разбоев и погонь…       Темнота пещеры потихоньку начала рассеиваться, а за ней показался свет не спрятанной под высокими деревьями леса поляны. Здесь широкие ели и непроходимые сосны уже не стояли рядами и колоннами, а растительность начала редеть. Всё чаще появлялись фигурные тропиарии, заменяя собой страшные кусты с торчащими ветвями и обожжённой листвой. Кроны деревьев из чёрной потихоньку сменялись зелёной, а то и бирюзовой, как и следовало на границе с королевством фей. На одном из таких деревьев Энцо обнаружил прицепленный плакат, тут же указал на него Арсельдору, и они поспешили рассмотреть его поближе. Только вот не успели они взглянуть на листовку, как чётко между ними в большую букву «И» в слове «РАЗЫСКИВАЮТСЯ» в заглавии прилетела стрела. Арсельдор с Энцо отпрыгнули от дерева, синхронно развернулись и увидели сидящего на ветви осины лучника. В его руках засияла новая стрела да и тетива уже натянулась, но вслед за одним взмахом посоха листва, скрывающая человека, расползлась по сторонам. Поняв, что его раскрыли, лучник быстро спрыгнул вниз. Перед Энцо и Арсельдором предстал человечек невысокого роста, в забавной шапочке, с дырявым колчаном и странно высеченным луком. Казавшаяся тетивой нить впредь стала выглядеть сильно толще, чем должна быть.       — Ага! Попались! — ухмыльнулся лучник. — Стоять на месте, пока я не подойду ближе!       — Сэр, послушайте, — пока Энцо словно пойманный на месте преступления поднял руки, Арсельдор сделал шаг вперёд, — не знаю, зачем мы вам понадобились, но ловить нас не надо — по особому распоряжению Её Величества…       — Как раз-таки по особому распоряжению Её Величества я вас и ловлю! — прикрикнул лучник, направляя стрелу в их сторону. Три секунды спустя он выстрелил и попал чётко в свою прошлую цель, расслаивая уже воткнутую в дерево стрелу. Арсельдор сглотнул: в объявлении о розыске значилась фотография его и Энцо, сделанная откуда-то издалека, пока они препирались о том, стоит ли идти в тёмный лес. — Это же вы выкрали пауконов и бежали вместе с яйцами в неизвестном направлении?       — Чего?!       — Нет-нет, погоди, товарищ, как я могу к тебе обращаться? — Арсельдор сделал ещё один шаг в сторону лучника, пока Энцо пытался сообразить, что произошло. Ложное обвинение! Он, может быть, и украл яйца, но на фотографии он их уже спасал!       — Ссалли, — прошипел словно змея лучник.       — Мгм, так вот, Ссалли, произошла какая-то ошибка, — несмотря на ласковый тон, Арсельдор сильнее ухватился за посох и заметил, как Энцо потянулся к кинжалам. — Мы не украли эти яйца, а спасаем их от воров. Наш путь лежит на Юго-восток, где с маленькими пауконами может произойти что угодно, поэтому я бы предпочёл не задерживаться на вот такого рода разъяснения обстоятельств.       — Но за вашу поимку следует большое вознаграждение… Целых сто золотых, — протянул, рассуждая о чём-то своём, Ссалли.       — За меня — всего-то сто золотых?! — удивился Энцо. — Это они просто ещё не видели мой фирменный прыжок!       М-да, подумал Арсельдор, а кто же ему затирал про последнего неудачника гильдии?       — Я не буду вас сдавать, — порассуждав, решил Ссалли. Энцо с Арсельдором выдохнули, но ненадолго: — При одном условии. Как я понял, вы следуете в королевство фей. Отыщите там фею Мариэллу и передайте ей это письмо, — Ссалли вытащил небольшой кусочек пергамента, перевязанного такой же нитью, которая заменяла тетиву его лука, и передал его в руки Энцо. — Я сильно провинился перед ней, но она не хочет принимать моих извинений… Взамен она может помочь вам с чем-нибудь, у неё добрая душа, только просите осторожнее. Следите за словами, а не как я, — лучник почесал затылок. — Вы легко найдёте её среди других фей: она дочка Королевы и выглядит всегда сногсшибательно!       Энцо поблагодарил Ссалли за подсказку, а потом дёрнул Арсельдора, чтобы они продолжили свой путь. Скомканно попрощавшись, они не успели и отойти от места, когда их снова остановил крик Ссалли:       — Подождите! А паукон у вас — настоящий? Прям тот самый? — Арсельдор довольно кивнул. — А можно, — лучник замялся, — можно его погладить?       Маг посмотрел на Тузика, не подавшего никаких агрессивных признаков, поэтому вновь махнул головой, позволяя Ссалли, радостному будто ребёнок, подбежать и погладить паукона.

***

      Недолго длилась их радость от спасения перед лицом розыска, потому что как только они перешли границу королевств, их окружила поляна из сон-цветов, совсем как обещал Энцо. И спали они — не спали, растения даже думать не стали, а потому сразу же наслали на них свои чары. Обмякшие тела мага и плута повалились на землю, пока Тузик, на которого такого рода магия не действует, своим тявканьем и пылающим огнём пытался их разбудить.       Как долго они спали — совсем неясно, но проснулись они во дворце замка фей в бальном зале — повсюду в танцах кружились пары, элегантными платьями шуршали феи-дамы, а джентльмены подавали им руки и кружили под музыку. Что здесь делали Энцо и Арсельдор, а вместе с ними и пищащий Тузик по-прежнему оставалось загадкой.       Вскоре после того, как они поднялись с плиточного пола, к ним на маленьких оранжевых лапах подбежал гусь в галстуке и с подносом на крыле.       — Цветочное шампанское, господа, — подавая им бокалы, — чувствуйте себя как дома.       Энцо с Арсельдором приняли шампанское и, даже чокнувшись бокалами, отпили напиток, похожий на цветочную пыльцу, вымоченную в алкоголе.       — А вашему другу, — гусь из ниоткуда достал миску с крупными хлопьями воздушней пыльцы, посыпанной какой-то травкой, — кушанья домашних животных Королевы фей.       Допив шампанское, Энцо поставил бокал на поднос гуся, а потом развернулся к Арсельдору: теперь им нужно придумать, как найти Мариэллу, дочь Королевы. Оглядевшись вокруг, маг заметил высокую лестницу, ведущую на платформу над бальным залом — там на прекрасном расписном троне, выложенном из драгоценных камней на любой вкус и цвет, сидела Королева. По обе стороны от неё стояли два таких же, как официант, гуся с опахалами, а немного сбоку ещё одна фея в лиловом платьице из колокольчиков. Арсельдор схватил Энцо за руку и указал на платформу: «Кажется, нам туда». В тот же миг плут подошёл к барной стойке, пытаясь втереться в доверие к бармену, он начал болтать обо всём сразу, правда жираф по ту сторону стола сразу же раскрыл его секрет. Энцо тут же спросил у него, как они могли бы попасть к Королеве, на что ему дали лишь один вменяемый совет: особо не выделяться из толпы. Народ здесь, по его словам, очень своеобразный и с принятием чужаков были некоторые трудности.       Им пришлось недолго рассуждать, чтобы понять, что просто так к лестнице они не подберутся, их путь перекрывали вальсирующие пары. И чтобы дойти до нужного угла Арсельдор быстро нашёл решение.       — Без лишних вопросов, — предупредил он и, вытащив его чуть ближе к центру, уложил одну его руку себе на талию, а вторую отвёл в сторону. Примостился к нему в пару, и, пока Тузик пытался ухватиться за его ногу, чтобы не оказаться раздавленным, Арсельдор повёл их танец, подстраиваясь под другие пары. — Натяни свою шапку немного пониже, здесь все в масках, а мы не по дресс-коду. — Энцо аккуратно поправил головной убор и скрыл часть лица за волосами. Арсельдору помогла его широкополая шляпа.       — Ты всё ещё уверен, что мы не выделяемся? — засмеялся Энцо, в третий раз наступая на чужую ногу. Танцы — не его. Далеко не его.       — А у тебя есть другие варианты? — маг недовольно зыркнул на него, а потом перевёл взгляд. — Нам осталось всего-то полкруга провальсировать, а дальше выскочим и вверх по лестнице.       — А я смогу потом всем хвастаться, что танцевал вальс с принцессой? — ехидно улыбаясь и довольствуясь каждым звуком этого слова, протянул Энцо.       — Да хоть с оборотнем, вы с ним тоже покружились знатно.       — Я вообще подумал о том, что твой плащ похож на платье. Все могут решить, что ты в маскарадном костюме ведьмы, поэтому даже не обратят внимания, — учтиво подметил Энцо.       — Какой ты наблюдательный.       Арсельдор уже через пару длинных шагов резко выпрыгнул из вальсирующего круга и подтянул за собой Энцо. Тузик спрыгнул с ноги мага (наверняка там остался след от его цепких лапок). Все трое тут же побежали вверх по винтовой лестнице. Проскочив через три винта, они оказались подле выхода на своеобразный балкон, откуда за торжеством наблюдала Королева. Проход охраняли два серых, словно каменных, льва.       — Стой, кто идёт?!       — Мы должны поговорить с Мариэллой, — вступился Энцо.       — Назовите свои тайные имена, — потребовали охранники.       — Чего?!       — А ну-ка цыц! — Арсельдор закрыл ему рот. — Без тайных имён мы никак не пройдём внутрь?       — Никак нет, — отчеканили охранники в один голос.       Арсельдор замялся, потупил взгляд в сторону, а потом заметил, как Энцо отвлёкся на Тузика, пытавшегося лапками почесать голову, и быстро шепнул охранникам своё тайное имя. Они кивнули, расставили каменные алебарды по сторонам и открыли проход на балкон. Арсельдор поблагодарил их, шёпотом прикрикнул, чтобы Энцо и Тузик обратили внимание на решённую проблему и последовали за ним. На площадке в своём прекрасном троне по-прежнему сидела Королева. Один из гусей продолжал обдувать её при помощи опахала, когда второй в своих крылышках протягивал ей поднос с разными сладкими плодами. Рядом всё ещё стояла юная фея: она заметила вошедших первая, правда, виду не подала. Лишь заинтересованно покосилась, не смея задавать вопросов. Начало разговора на себя взяла Королева.       — Я чувствую вас сзади, можете перестать задерживать дыхание и ходить на цыпочках, — вальяжно протянула она, потягиваясь рукой до пиалы с виноградом. — Выйдите сюда, я хочу посмотреть на вас.       Первый её взору предстал Арсельдор, благородно сняв шляпу и откланявшись Королеве. Энцо, в начале не сообразив, лишь отзеркалил его действия.       — Селечка, милый мой, — умилилась Королева, — какими судьбами ты тут у нас?       «Селя» грубо вдохнул и выдохнул, отсчитал до трёх и лишь потом продолжил:       — Ваше Величество, для нас это большая честь — стоять здесь, рядом с вами…       — Ой-ой, освободи меня от этих никому не нужных и лестных речей, — замахала головой Королева. — Давай быстрее к делу: вы что-то принесли? Удивляйте!       — Нет-нет, мы, извините, не знакомы с вашими обычаями, — вступился Энцо. — Но у нас есть кое-что важное для…       — Мой милый мальчик, — Королева вспорхнула со своего места, оказавшись прямо перед Энцо, — а я ведь не знаю тебя, но мне всё сразу про тебя понятно сделалось. Послушай, дружочек, приключилась со мною беда: десять лет назад в великий праздник, в самый важный день для каждой феи, в мой День рождения, ни одна фея не смогла меня достойно порадовать. С тех пор на протяжении всех десяти лет они вынуждены снова и снова приходить на бал в честь торжества. И каждый раз, когда кто-то смеет подняться ко мне, он приносит что-то особенное, пытаясь удивить меня настолько, чтобы ежедневный День рождения закончился. Пока никому не удалось, а вас, — она провела пальцем по подбородку Энцо, вздёргивая его вверх, — я почувствовала ещё давно. У всех магических существ есть чутьё, и моё меня никогда не подводит. Ауру твоего дорогого друга я заприметила, как только вы оказались здесь, а вот ты до сих пор остаёшься вне зоны моей досягаемости… Неволшебный, — по слогам произнесла Королева, будто бы пытаясь унизить его немагическим происхождением. Ха, Энцо плевать на это с высокой колокольни! — Та-ак, вы говорите, ничего не принесли?       — У нас есть письмо! — воскликнул Арсельдор и потянулся обыскивать карманы Энцо в его поисках. — Письмо для Мариэллы, — сказал, передавая пергамент из рук в руки юной фее. Королева удивлённо открыла рот. — Мы направляемся на Юго-восток. По дороге встретили лучника Ссалли, и он просил нас… даже почти умолял — передать письмо Мариэлле. Говорил, что сильно провинился перед вами и хотел бы извиниться, да не знает как.       Мариэлла быстренько раскрыла письмо и пробежалась по тексту, в то время как Арсельдор продолжил разговор, но уже с её матерью:       — Ссалли намекнул нам, что вы можете как-то помочь добраться до Юго-востока, — Арсельдора перебил поднявшийся шум из бального зала, но он, упрямый, не останавливался: — Из Импродора были украдены яйца пауконов и утащены в сторону Лежбища Вулканов — и пока мы пытались их вернуть, нас обвинили в краже и объявили розыск. Нам нельзя терять много времени. Пожалуйста, если вы знаете, как нам оказаться там побыстрее и чтобы на нас не нагрянула гвардия Импродора…       — А за такое, милые мои, платить всё-таки придётся. Нельзя помогать всем подряд просто так, вы должны это понимать, — надменно проговорила Королева. Грохот снизу не утихал. — Что вы можете предложить взамен?       — Мы… Что мы можем предложить, — вслух рассуждал Энцо. — Хотите вот Тузика? — он указал на прилёгшего на пол паукона. Арсельдор зыркнул на него очень негодующе. — Только не навсегда, он нам ещё нужен. А вы вот пока посмотрите за ним, приглядите. Может быть, вам тоже понравится, себе прикупите из Осиднии.       — Ты рекламируешь мне чужое государство? — удивилась Королева, усаживаясь обратно на трон. Взглядом она указала одному из гусей на паукона, и тот сразу же поднёс его ей. — Мальчик, а ты сам-то хоть откуда? — усмехнулась она, поглаживая Тузика по голове.       Арсельдор дёрнул его за рукав и назвал парой неласковых слов — нельзя торговаться пауконом.       — Взамен на какую-нибудь вашу помощь? — ещё раз аккуратно напомнил Энцо.       — Какое удивительное существо, — протянула Королева, не замечая выпада плута. — И дракон, и паук — они очень мощные и выносливые… Но отнюдь не ручные — и как вам удалось приручить его?… — Арсельдор ответил у себя в голове: «Никак, конкретно этот ещё какой ручной». — Я согласна. Я не чувствую зла в ваших намерениях, а добрым путникам грех не помочь. Лежбище Вулканов и без того опасно, а получи они такое оружие — неизвестно, что может произойти. Доберётесь до места, накостыляете всем, а потом возвращайтесь за своим другом, — Тузик что-то тявкнул, поняв, что речь пошла про него. — Мариэлла, отведи их в придворную конюшню, выдели им скакуна да поскорее.       Юная фея кивнула матери, спрятала письмо где-то в цветочном платье и быстренько зашагала в сторону выхода. Арсельдор и Энцо пошли вслед за ней, Королева помахала на прощание:       — Кстати, мне очень понравился ваш танец! Из вас очень хорошая пара! К счастью или сожалению, они того уже не слышали. Спускаясь по лестнице, они столкнулись с новой проблемой: шум, начавшийся во время их беседы, оказался небеспричинным. Во дворец ворвалась гвардия Импродора с вовсе не хорошими намерениями. Они поняли, где искать разыскиваемых «преступников».       — Мариэлла, это, кажется, за нами, — Энцо тихонько прошептал. — Нет никаких лазеек до этой вашей конюшни, чтобы мы не пересекались с ними?       — Вообще… есть, — протянула фея. Кинув взгляд в сторону разгрома в бальном зале, организованного чужестранной гвардией, она вспорхнула с места и резко поменяла направление. — Идёмте сюда.       Мариэлла повела их другим путём, нажала на какой-то камешек в стене, и перед ними раскрылся тайный лабиринт ходов куда угодно. В кромешной подвальной темноте её крылышки тонко засветились, хоть немного, но всё-таки освещая их путь. Арсельдор тут же спохватился: посоха-то у него нет! Пришлось напрячь все свои силы, чтобы вспомнить, где он остался, и притянуть к себе. Хотя, возможно, если бы он знал, что валяющийся в бальном зале артефакт, резко подорвавшийся с места и полетевший в сторону тайного хода, который они не закрыли, привлечёт внимание гвардии и укажет им путь, он бы так делать не стал. На ситуацию ещё по-разному можно посмотреть: зато они теперь не в кромешной темноте, а люминесцировали не только крылья Мариэллы. Правда, да, за ними теперь погоня, да, их вот-вот поймают. Но они уже почти дошли до конюшни!       По пути Энцо пару раз пытался узнать у Мариэллы, что такого было написано в письме: сплетни ему тоже нравились. Только вот фея грустно вздыхала и просила перевести тему, потому что все эти любовные дела — явно не её крылышек дела. Не везло ей ой как сильно, и обсуждать это вновь и вновь не хотелось совершенно. Тогда Энцо шёпотом предложил Арсельдору на обратном пути узнать об этом у Ссалли. Ему правда интересно!       Оказавшись где-то на улице, Мариэлла попросила путников дождаться её на месте, а уже через минуту она привела к ним коня нежного розового цвета со струящейся белой гривой и полупрозрачным, но блестящим рогом. Конь забил копытом о землю, и тогда фея помогла им вдвоём залезть наверх. Они скомкано попрощались, и Арсельдор с Энцо прытью бросились к Юго-востоку. Плут какое-то время, пока Мариэлла ещё виднелась на горизонте, махал ей рукой да что-то кричал, но Арсельдор, умело справляющийся с поводьями, толкнул чужую ногу сзади и зашипел на него, чтобы рот лишний раз не открывал и гвардейцев не привлекал. Энцо, показав ему язык, пока Арсельдор отвернулся обратно в сторону дороги, распрямился и схватился за сидящего спереди мага — надо же хоть за что-то держаться.       Пока они скакали, Энцо, от которого особого напряжения не требовалось: скачи да скачи, по сторонам гляди, — успел рассмотреть чужой посох, прикреплённый куда-то к плащу, шляпу, смешно съехавшую на пол-лица, отчего он не постеснялся поправить её, а ещё и пощекотать Арсельдора. Тот, правда, оказался невосприимчивым к щекотке, на что Энцо надулся, но продолжил пощипывать всадника за бока. Чтобы жизнь малиной не казалась.       — Так понравилось меня лапать? — недовольно пробурчал Арсельдор, немного надавливая шенкелем и побуждая единорога бежать быстрее.       — Очень понравилось, — пошутил наверняка Энцо. Он тут же обнял Арсельдора где-то в области талии, подсел ближе, прижимаясь к спине, и уложил подборок на чужое плечо.       — У тебя подбородок острый, мне неприятно, — продолжал возмущаться Арсельдор.       — Потерпишь.       Так и скакали навстречу приключениям, гильдии и Лежбищу Вулканов, ну и в конце концов пауконам. Так сказать, с весёлым настроением.       — Руки убрал, — цыкнул Арсельдор, когда Энцо не совсем удачно подвигался и, соответственно, поменял положение рук.       — Мне неудобно по-другому.       — «Потерпишь»!       И почему им выделили только одного единорога? Второго совсем не найти было?       — Ну ты меня ещё за жопу потрогай, — пригрозил Арсельдор.       — А вот возьму и потрогаю!       — Только попробуй! — Арсельдору очень хотелось показать Энцо кулак, только вот отвлечься от управления их лошадки было опасной затеей. — Неужели тебя так размотало от той фейской настойки?       — Ни в коем случае, — отнекивался Энцо.       — Там было ровно ноль процентов алкоголя, Энцо, — Арсельдор на секунду повернулся к нему и показал язык. «Я сейчас откушу» было учтиво проигнорировано. — Это называется самовнушение и нежелание отвечать за поступки.       — С какого такого перепугу?       — Ну вот ты до меня сейчас домогаешься, а потом скажешь, что это феи тебе что-то подсыпали, — предположил маг. — Или вообще чего похуже сделаешь… Я всё ещё тебе не доверяю!       — Сложный ты человек, Сель, — протянул Энцо, снова укладываясь на чужом плече.       — Не называй меня так!       — Хорошо, тогда будет принцесса. Тебе вот и принц, и белый… розовый конь… — совсем спокойно отреагировал плут, словно у него этих прозвищ навалом. Арсельдору оставалось только смириться. — Говорю, сложный ты. Я к тебе вроде и так и сяк пытаюсь подступиться, а ты всё никак.       — Не надо ко мне поступаться, — отрезал Арсельдор. — Вдруг твой энцефалит воздушно-капельным передаётся?       — Заражу тебя, и мы вместе умрём в один день, как романтично!       — А ты в романтики заделался?       Вопрос остался без ответа.       Лежбище Вулканов отвратительно во всех своих составляющих. Это абсолютно мёртвая территория без единого цветочка и травинки: всё выжжено и сожжено до тла, бугристая поверхность земли расколота, а из-под трещин слышалось тяжёлое бульканье и шёл горячий пар. Всё разгромлено, мусор валялся повсюду, и единорог, проскакавший совсем немного по неродной земле, зафырчал и сбросил с себя наездников, возвращаясь к территориям королевства фей. Дальше только пешком. Энцо, к слову, обещал, что знал дорогу, поэтому никогда не интересовавшемуся местной культурой Арсельдору пришлось довериться его компаньону.       Плут повёл их через разные обходы и лазейки, чтобы не показываться на главной улице — себе дороже. Местные жители здесь сильно не любят гостей, да и гостеприимством тут и не пахло. Зато пахло чем-то жареным, сгоревшим и протухшим.       — Какие странные у тебя маршруты, — заключил Арсельдор, когда они с Энцо, ходя по лабиринтам из груды обожжённого дерева, повернули налево уже третий раз подряд. — А здесь по-другому никак нельзя пройти?       — Уже начали идти так… — Энцо пожал плечами. — Так гораздо быстрее.       — Быстрее куда? Куда мы вообще идём?       — За пауконами, нет разве?       — Придурочный. Неужели вот сейчас мы выйдем из лабиринта и прямо там нас встретит Злой Злодей с пауконами в цепях?       — Да зная его, он вполне себе может, — Энцо почти незаметно замедлил шаг, приговаривая, что дальше поворотов не будет — только вперёд. Арсельдору такое не то чтобы по душе: они здесь всё-таки не на прогулке, а на важной миссии, поэтому останавливаться точно нельзя.       Впереди показался светлый проём: нет, там не светило яркое солнце, и это не была красочная улица Импродора, — однако лабиринт из груды сожжённых деревяшек потихоньку начал редеть, отчего даже дышать становилось легче. Арсельдор не преминул ускориться, его магическое чутьё подсказывало, что они совсем рядом с источником энергии.       Только вот лабиринт оказался не единственной ловушкой. Быть может, и всё то, что совершалось с ними за эти два дня — тоже на самом деле несло за собой кучу скрытых подтекстов и договорённостей. Но как только потерявший бдительность Арсельдор покинул длинный коридор домов, он наступил на какую-то определённую точку и откуда-то сбоку на него налетела сеть, сковывающая движения. Арсельдор тут же повалился на землю и начал извиваться, словно дождевой червь, выползший из лужи.       — Энцо, это что значит?! — закричал он, когда плут подошёл ближе. — Это твоя ловушка? Я знал, знал, что тебе нельзя доверять!       — Мне жаль, — не то радостным, не то печальным голосом прошептал Энцо, опускаясь к нему. Он поднял Арсельдора как принцессу, но теперь уже перекрученного в сети ловушки, и понёс в неизвестном направлении. Арсельдор, решив, что своими криками он проблеме не поможет, замолчал, принимаясь осматривать территорию, но и это ему ничего не дало. Лежбище Вулканов — просто пустыня без единого намёка хоть на что-то живое.       У подножия главного из вулканов уже собралась толпа. С одной стороны стояли всякие: и стар и млад, и высок и низок, и тонок и широк — в дряхлых одёжках и каждый со своим оружием. Во главе у них значился воин в тяжёлой броне и крепким мечом в руках. Он смотрел с превеликим презрением на Арсельдора в сетях и чуть более снисходительно — на Энцо.       — Не думал я, что ты действительно осилишь такую работёнку, — усмехнулся воин. Со стороны кто-то попрекнул его, обратившись как к Андрюше, но воин не дал им вставить ни слова: — Злой Злодей вот-вот прибудет. Бросай волшебника и возвращайся в гильдию, Энцо.       Арсельдор неприятно стукнулся о твёрдую землю, не успев сгруппироваться. Он начал елозить туда-сюда, пытаясь нащупать посох, но почти сразу обнаружил его в руках Андрюши — главы гильдии.       Дела… С минуты на минуту появится Злой Злодей — интересно, почему человеку с таким именем вообще доверили управлять королевством, они вообще слышали о «говорящих именах»? — Арсельдор безоружен и без яиц (почти буквально, потому что тревога с каждой секундой нарастала, занимая место смелости). Пауконы, кстати, ещё не вылупились — два тёмных яйца лежали в повозке на сене среди народа гильдии. И вот что Арсельдору теперь делать?       Громкий и пронзительный смех раздался прямиком из-под земли. Из трещинок повылезали кости, собрались воедино и перед гильдией и пойманным Арсельдором восстало чудище страшное — Злой Злодей собственной персоны. Кости в отдельных местах обросли кожным покровом, но всё так же свисали и выворачивались мясом наружу, череп был наклонён в бок, а глазные яблоки немного вылезли из орбит, осматривая пришедших. Зло смеялось и кричало, оглушая других.       — И что же эта гильдия смелых героев мне принесла? — на выдохе пробормотал он, выворачиваясь и костлявым пальцем вздёргивая подбородок Андрюши. — Яйца пауконов, как мило! Малыши ещё совсем крохи, и вы побоялись бить яйца?       — Они вылупятся сами, когда придёт время, — вякнул кто-то из гильдии. Злодей бросил на него уничижительный взгляд, а потом вновь засмеялся.       — «Они вылупятся, когда придёт время», — повторил он. — А мне кажется, что время уже пришло!       Он вытянул свои костлявые руки и схватил в каждую по яйцу, тут же крепко сжимая и разламывая скорлупу. Малыши, вылупившись неестественным путём, тут же завопили и стали плеваться огнём во все стороны. Один из таких лавовых сгустков упал как раз рядом с Арсельдором, и он стал пытаться отползти как можно дальше от растекающейся жижи.       — А это у нас кто? — ни на секунду не переставая смеяться, воззвал Злодей, указывая на мага. Он отбросил пауконов, словно они моментально перестали интересовать его, но протянул костлявую руку за Арсельдором, поднял его за шкирку, как бедного котёнка, и рассмотрел. — Что за ипостась вы мне сюда притащили?       — Пресквернейший, — обратился к Злодею Андрюша, — последний потомственный маг своей персоной. Временный хранитель пауконов, у которого мы их выкрали…       — Вот этого дряхлого волшебника ты назвал хранителем? Ты пришёл сюда анекдоты рассказывать или как? — какое-то время ещё слышалось эхо глухого удара Арсельдора о землю, когда Злодей отбросил его обратно.       — Я пришёл сюда за честной оплатой нашего труда! — заявил Андрюша. — У нас был договор!       — Ме-ме-ме, ме-ме-ме, договор! Может быть, ещё скажешь, что дружба это чудо, и захочешь со мной подружиться? — не умолкал Злодей. — Ты в каком таком словаре синонимов увидел моё имя рядом с «честный»?       — Но!…       — А я вас обманул! Ха-ха-ха, так понятнее? — Злодей схватил пауконов, надавил на них, заставляя испустить огненное дыхание, чтобы припугнуть гильдию.       К счастью или сожалению, они не из пугливых. Андрюша в секунду обнажил свой меч и набросился на Злодея, ловко уклоняющегося от любой попытки покуситься на него. Зато в ответ уже не такому увёртливому Андрюше пришлось несладко: его с двух сторон обдали пламенем. Гильдия бросилась в атаку — за лидера!       Злодей, правда, тоже не лыком шитый, он вообще навряд ли чем-то шитый, но по одному его приказу земля под ногами тут же начала расходится, а из щелей поползли скелеты: и люди, абсолютно изуродованные, мутировавшие и словно в жерло вулкана окунутые, и животные, самыми отвратительными способами убитые, и даже трупики магических существ. Они все, думая единым целым, управляемые Злым Злодеем, напали на гильдию. Чуть со стороны за этим наблюдал Арсельдор, но вскоре живые мертвецы разной степени уродства заметили и его. Скелеты поползли к нему, а он, как совершенно обезоруженный, просто завопил, привлекая внимание хоть кого-нибудь, кто не жаждал растерзать или убить его. В шуме драки и толпы, где единственное, что помогало отличить своих от чужих, это наличие одежды и отсутствие торчащих костей на действительно живых людях, Арсельдора было практически не слышно, но всё-таки и его постигла критическая удача. Энцо, услышав возню сбоку, мигом выхватил магический посох из пояса Андрюши и, понадеявшись на то, что он не прилетит кому-нибудь по голове (хотя скелетам — почему бы и нет), бросил его Арсельдору. Ослабший, он не мог призвать его к себе силой мысли и связью с артефактом с большого расстояния, но, повалившись в метре от бойни со скелетами (Арсельдор смело отбивался, чем мог, лягался), посох тут же вернулся к владельцу. Маг, нашептав заклинание, повёл им из стороны в сторону и разорвал запутанные сети, вскочил на ноги и, взмахнув артефактом, принял боевую позу.       — Расцениваю это как предательство, — не теряя духа, сказал Арсельдор, когда бой столкнул их с Энцо спинами друг с другом.       — Чего-о? Я же только что спас тебя! — вскрикнул Энцо, одной ногой отбиваясь от скелета, а рукой защищая лицо от направленного в них пламени. Арсельдор отреагировал машинально: в одно движение он оказался перед плутом, закрутил посох и возвёл магический щит, сияющий голубоватым оттенком. Огонь равномерно разошёлся по нему, ни капли не пророня на защищавшихся.       — А если бы не ты, меня бы сейчас не пришлось спасать! — резко высказал. На секунду показалось, что снаружи их щита остановилось время, все двигались медленно-медленно, в то время как Энцо оказался каким-то дёрганным. На возмущение он тяжело вздохнул, не находя верного ответа. — Знаешь, несмотря на то, что всё время я говорил о своём недоверии… Я почти поверил тебе! — Арсельдор выставил перед собой посох, утыкаясь им в грудь Энцо. Держался на расстоянии. — Я уже почти был уверен, что ты искренне помогаешь мне и действуешь из лучших побуждений… А ты!… Ты абсолютно отвратительный, эгоист и ничего не стоящий нищеброд из гильдии самопровозглашённых героев! — Арсельдор кричал громко, Энцо даже показалось, что он прямо сейчас оглохнет. На самом деле ему бы хорошо оглохнуть — он не хотел, не хотел слушать всё то, что говорил маг, потому что в нём завёлся червячок сомнения… Преданности гильдии.       Почти всю свою жизнь Энцо работал и старался во благо гильдии. Образ их лидера, Андрюши, всегда мелькал перед глазами: Андрюша был кем-то большим, чем просто лидер или наставник. Он заменил Энцо родителей и всех близких, он вырастил и воспитал в нём героя, а сам стал вечным примером для подражания. Энцо всегда хотел быть как Андрюша: смелым и храбрым, способным повести за собой толпу по исключительным правилам и законам, не писанным в кодексах Империи. Однако все его старания с треском потерпели поражение ещё в самом начале исполнения миссии. Что заставило Андрюшу согласиться на такой омерзительный поступок, как кража яиц? Почему мудрый наставник допустил такую глупую ошибку?       Светло-голубой щит растворился в воздухе моментально после долгого молчания Энцо. Почему-то стало обидно, словно Тузик на душе скрёбся своими маленькими лапками. Арсельдору захотелось бросить оружие, перестать сражаться. Он потерялся: уже даже не знал, за кого он борется и борется ли вообще за кого-то кроме себя? Энцо — не друг, Энцо — подлый предатель, врезвшийся в сердце на веки вечные, но эгоистичный лицемер. Арсельдору вдруг захотелось плакать. Просто плакать, не истерить и не рыдать, а плакать — позволить лишней влаге выбраться наружу. Слёзы магических существ вообще-то высоко ценятся, особенно единорогов — они если и плачут, то только в знак смирения, потому что другого выхода уже нет. Вот и сейчас Арсельдору казалось, что других путей не осталось: кругом враги и недруги, а самый главный противник всё ещё смеялся. Желание плакать заменилось жаждой крови, хотя Арсельдор и не уверен, что существо, называемое Злым Злодеем, ею обладало. Весь свой эмоциональный всплеск захотелось перенести с Энцо на него, и Арсельдор уверенно двинулся в сторону зла. Отвлечённый Злодей не сразу его заметил, зато сразу почувствовал сильный удар сгустком энергии, заставивший его потерять равновесие, правда, лишь на секунду. Теперь, когда он полностью переключился на мага, он освирепел, взревел в небо и с грозным рыком упал на землю, вызывая из-под щелей всё новых и новых приспешников. Арсельдор почувствовал, как мелкая тявкалка, уже мёртвая, укусила его за ногу, как какой-то мёртвый богатырь заломил ему руки, а потом бросил вниз, не позволяя выбраться из неудобного положения. Злодей тем временем вновь направил пауконов по цели и мощным ударом обдал Арсельдора с ног до головы. Казалось, ещё чуть-чуть и он сгорит заживо прямо на месте. Сразу после лавового наводнения по Арсельдору нанесли ещё несколько ударов, окончательно выбивая из колеи. Глаза потихоньку стали закрываться сами собой, не контролируемые Арсельдором. Захотелось спать, но не от усталости, а от осознания, что ничего другого он и не может захотеть. Не спать — отключиться от мира всего и закончить спокойно, а не цедить воздух, сохраняя последние жизненные силы на кряхтение и смиренность. Куда делись скелеты вокруг него — непонятно, но и ему уже всё равно. На громкий смех и радость: «Последний потомственный маг мёртв!» — всё равно. На замолчавший бой — всё…       Арсельдор почувствовал, вернее, поймал последнее секундное не то воодушевление, не то вдохновение, и резко, ведомый неясными силами, раскрыл глаза. Словно в замедленной съёмке он увидел, как свою победу праздновал Злой Злодей, как от радости скелеты начали подбрасывать кости, и как сзади торжества из ниоткуда возрос Андрюша, а с его плеч прыгнул высоко вверх Энцо, вооружившись излюбленными кинжалами.       Сейчас рано умирать.       Энцо так же медленно, как и все остальные, полетел прямиком на Злого Злодея, набросившись со спины из слепой зоны, откуда его точно не ожидали и обоими кинжалами проткнул его насквозь. Злодей потерял координацию, начал валиться на землю, но упади на спину — он придавит Энцо, оставит его в безвыходном (и безвыползном) положении. Поэтому Арсельдор вмешался: на последних силах он подтянулся к посоху, неловко взял его в руку и, нашептав одними губами заклинание, выстрелил в спину Злодея, переворачивая траекторию его падения в другую сторону. Висящий на нём Энцо быстро среагировал, и, уронив его впоследствии ещё пару раз через себя, он взобрался сверху и правой, удачливой, рукой вспорол его грудь. Затуманенным взглядом Арсельдору потом показалось, будто Энцо вытащил его небьющееся сердце из проделанного отверстия и разрезал и его, забрызгав всё внутренностями Злодея.       Фи, как неприятно. Арсельдора бы затошнило, если бы силы резко не откатились в минус.       Вот теперь самое время умирать. Теперь можно.       Вместе со смертью Злого Злодея все вызванные им приспешники-скелеты тут же вернулись в свой подземный мир сквозь трещины. Враг отступил от гильдии, враг повержен.       Энцо тяжело вздохнул, оглядевшись по сторонам. Гильдийцы на упадке сил: кто-то пытался отдышаться, кто-то держался за товарища, а кто-то и вовсе грузно и обессилено упал на землю, благодаря судьбу за такой исход. Правда, не только им было плохо. Энцо напоролся взглядом на валявшегося, всего в пыли Арсельдора, не подающего никаких признаков жизни. Плут тут же отряхнулся от всей той гадости, что запачкала его, и быстро подбежал к магу, упав перед ним на колени. Арсельдор лежал расслаблено, посох выкатился из его рук, а голова неестественно откинулась в сторону. Энцо стал было щупать его пульс, пытаться расшевелить, но в голове словно гром средь ясного неба прозвенела мысль.       Несмотря на то, какой никчемный помощник Энцо, как умело он избегает абсолютно все рекомендации по выполнению заданий от гильдии, в этот раз он справился. Он справился, он — справился! Потому что всё изначально было подстроено, да, и предложение от Злого Злодея, и кража, и предсмертное состояние Арсельдора. Всё это было пошагово расписано в плане, который получил Андрюша — всё определённо и точно спланировано. Именно он, Энцо, самый непутёвый участник гильдии был отправлен на задание. Он вдруг вспомнил, как долго его наставляли:       — Два яйца утаскиваешь по-тихому, чтоб ни звука не издал! Третье — роняешь, делаешь вид, что не нарочно, — диктовал Андрюша перед тем, как вытолкнуть Энцо из повозки прямо перед кражей. — Маг просыпается, ты с ним «ля-ля, ля-ля» устраивай, а сам, пока он отвлекается на яйца, утаскиваешь зелье — одно определённое! Оно у него «Лейкой» значится… Живительное зелье.       — Зачем нам эта «Лейка»?       — Без вопросов: в письме было сказано, что нужно выкрасть «Лейку». Крадёшь, а мы пока сматываемся — ты ведёшь мага по нашим следам на Юго-Восток, мы его ловим и дальше работаем по плану. Яйца и волшебника передаём Злодею, а сами нагребаем как можно больше золотых.       Лейка — живительное зелье! Тот, кто писал письмо-предложение, знал, к чему приведёт эта сделка, знал, что грозит Арсельдору. Энцо выкрал это зелье, сам того не зная, чтобы спасти Арсельдора!       Он мигом вытащил эту самую Лейку из каких-то потайных карманов, откупорил баночку и, неуверенный в правильности своих действиях, остановился. И что с ней дальше делать? Полить Арсельдора? Идея херовая, зелья всё-таки пьют обычно, а не поливаются ими. Поэтому Энцо аккуратно уложил голову Арсельдора на свои колени, чтобы немножко наклонить, с трудом и отвратительным смущением открыл его рот и вылил всё содержимое колбочки. Мысленно скрестил пальцы за Арсельдора.       Арсельдор, безусловно, королева драмы, и об этом знает весь Импродор. Умирать он, конечно, не собирался, по его скромному мнению, он лишь в самом рассвете сил и ему только предстоит пойти на великие свершения и записать свое имя в истории Империи. Поэтому погибнуть от рук какого-то дряхлого скелето-зомби-деда — самое глупое, что могло с ним произойти. А Арсельдор мальчик отнюдь не глупый и, признаться честно, в детстве хотел стать актером представлений, которые показывали в Империи каждый квартал, но после распада труппа разошлась и никто уже не смог повторить всех прекрас именно того театра. В общем навыки у Арсельдора ого-го какие, он и мёртвым прикинется запросто, и… Впрочем, сейчас он прикидывался мёртвым.       На самом деле удары Злого пердуна действительно сильно выбили его из колеи, лишили множества сил, поэтому оживляющая Лейка (интересно, откуда она вдруг появилась? — Арсельдор не видел, как к нему подошёл Энцо) сейчас оказалась очень кстати. Но свою роль сыграл и костюм, созданный специально для него из огнеупорного материала — задело не так сильно, как могло бы.       С первыми каплями Лейки к нему постепенно начали возвращаться силы. Арсельдор резко распахнул глаза, открыл рот, как бы хватаясь за воздух, которого не хватало до этого, в попытках надышаться вдоволь. Не понял, что произошло и почему он лежал на коленках Энцо, а последние пять минут не то жизни, не то смерти мигом стёрлись из воспоминаний, словно после обморока. Быть может, он действительно терял сознание — о землю он всё-таки нехило так приложился, — но сейчас бы ему по-хорошему не потерять рассудок.       — Че… чего? — нервно запинаясь, пробормотал Арсельдор, пытаясь подняться на локтях. Энцо ему не позволил:       — Да лежи ты пока, — опустив его обратно, — ты чуть не умер… У меня сердце из-за тебя едва не остановилось!       Для себя Арсельдор пометил, что смотреть на Энцо снизу вверх вот в таком положении ему ещё не доводилось. Губы невольно дрогнули, и кадык дёрнулся от попытки проглотить слюну.       — Мы же… Мы же победили? — уточнил на всякий случай Арсельдор. А вдруг и правда последние полчаса это всего лишь галлюцинации?       — Победили, Сель, победили, — неожиданно мягко произнес Энцо, подозрительно мило наклонив голову чуть в сторону.       — Не называй меня так! — лишь спустя секунд десять Арсельдор обратил внимание на обращение. — И вообще, — он тут же вновь попытался встать, и в этот раз Энцо не стал ему мешать, — победа это, конечно, хорошо, но не когда последний, кому я был готов довериться, оказался главным злодеем и предателем! Фи! — Арсельдор с горем пополам поднялся на ноги и, ударив посохом по земле и вздёрнув нос кверху, поспешил удалиться из общества «предателя». Энцо бросился догонять его (не то чтобы пришлось прям «бежать»): шагая за магом по пятам и страхуя его немного пьяненькие движения, он умолял о прощении:       — Ну Арсельдор, — быстро-быстро заморгав, протягивал он, — ну прости! Я же когда соглашался пойти на всё это, я вообще не думал, что ты… вот такой.       — Какой ещё «такой»?!       — Хоро-о-оший такой, — улыбнулся Энцо. — Что мы бы в теории могли бы… Ну, не думал я, в общем. Это уже в процессе я понял, что ты совсем не такой, каким я представлял «последнего потомственного мага»…       — И всё равно пошёл на этот обман!       — Мне ничего другого не оставалось, кроме как довести тебя до конца. Я, честно говоря, даже не знал, что тебя тут должны поймать, мне говорили просто привести тебя и всё… Я честно-пречестно не хотел, чтобы так плохо получилось, я ведь просто работал на свою гильдию, на семью… Я не мог поступить иначе.       — Мне… мне нужно подумать, — сказал Арсельдор, переступая через широкую щель. К неудаче, именно в этот момент былая усталость накрыла его новой волной, и Арсельдор неаккуратно сделал шаг, подвернул ногу и упал. Энцо, конечно, не мог проигнорировать этого: он сразу же поднял мага на руки.       — Ну что, принцесса, давай-ка дальше я сам, — улыбнулся так, что аж верхний ряд зубов показался. Арсельдор закатил глаза и цокнул.       — И вот как мне теперь тебе доверять и не думать о том, что ты меня кинешь на землю? — пихнул Энцо в грудь. — А вдруг ты меня вообще унесёшь в новую ловушку, а?! Куда ты меня понесёшь, энцефалитный?!       — Туда же, откуда мы и пришли, в Королевство фей. У нас же там ещё единорог стоит да и Тузика забрать надо… — вспомнил Энцо.       — Ёшкин-матрёшкин… А пауконов мы там оставили, да?! Из-за кого?! Из-за тебя, ты отвлёк меня! Чёрт ты, — Арсельдор вновь ударил его в грудь. Энцо героически стерпел. — Ты раньше про Тузика не мог вспомнить? Ой, м-да-а-а-а…       — Не кипятись, принцесса, гильдия заберёт двух малышей, они их точно не бросят. Хочешь, свисну им, чтобы они доставили их прямиком к тебе домой, чтобы ты сам проконтролировал всё?       — А про то, что мы в розыске из-за них, ты не забыл? Нам надо возвращать их Королеве и желательно объясниться в том, что мы их не крали… Вернее, я не крал! А вот как с вами дела будут обстоять… Ой, не знаю, не знаю.       — Разберёмся. Мы с гильдией и не с такими проблемами разбирались.       Арсельдор, кстати, очень восхитился тем, с какой любовью Энцо говорил о гильдии. О семье. Для него ведь она именно семья.       И, безусловно, восхитился тем, что он оставил эту семью на месте сражения, чтобы попросить у него прощения. Почему-то при мысли об этом щёки предательски начинали краснеть (хорошо получалось списать это на недомогание после недосмерти). Мило, трогательно, ничего не скажешь. А ещё Арсельдору почему-то очень хотелось видеть в этом скрытый посыл и намёки, но признавать этого не хотелось. Вот блин.       Энцо, кстати, в его вкусе.       До границы с королевством фей они так и дошли, то и дело пререкаясь и пинаясь (пинал Арсельдор, а Энцо всё грозился отпустить и уронить его). Оставленный единорог, к счастью, никуда не ушёл, а смирно поджидал их на месте, поедая фиолетовую травку. Энцо помог Арсельдору усесться на него сверху и сам забрался тоже. Он, конечно, предложил, чтобы переднее место «управления» занял он, а не маг в непонятно каком состоянии, но Арсельдор недовольно закатил глаза и, сказав, что теперь не доверит ему такую важную задачу, ударил единорога по бокам, призывая бежать. Было решено направляться обратно во дворец, по возможности не потайными ходами, а как приличные люди через парадный вход — навестить Королеву и забрать Тузика (а то с двумя другими пауконами они уже лоханулись, теперь бы хоть третьего не забыть).       По дороге Энцо ещё раз вспомнил о том, как их преследовали, как за ними вели погоню. Странно, это было будто в другой жизни, но никак не сегодня утром… Когда Арсельдор возмущался Тиме на скучную и однообразную жизнь (хотя его, между прочим, всё устраивало), он не это имел в виду, не это!       Ещё за последние пару минут плут успел пошутить о том, что Арсельдор очень горячий и он бы взял его прямо так (сразу после он показательно вцепился руками в его талию — как будто действительно взял, просто взял в руки). Энцо после этого долго смеялся, чуть даже не упал с единорога, а Арсельдор, шокированный таким откровением, аж притормозил. Сказать было нечего, кроме как пригрозить скинуть его, а потом раздавить, но противная фантазия решила поддержать минутку юмора, поэтому придумала ещё более отвратительную шутку.       — Скажи, — посмеиваясь, попросил Арсельдор, — что ты бы меня отжарил. Сказать, что Энцо обомлел, ничего не сказать. Ровно как и остальные жители королевства фей, стоявшие неподалёку от главного входа во дворец, случайно ставшие свидетелями шуточного разговора.       — Я бы тебя отжарил…?       — Не получится: у меня костюм огнеупорный.       В этот раз засмеялись оба. Энцо даже поймал себя на мысли, что впервые слышал, как искренне смеялся Арсельдор (своя шутка, конечно, смешнее, чем чужая).       — Пришла пора прощаться, мой сладенький Бубусик-мумусик-пупусик! — говорила Королева Фей, в последний раз поднимая на руки Тузика. Она чмокнула его в макушку, поблагодарила Арсельдора и Энцо за предоставленную возможность, а потом тут же отправила писца писать обращение в Осиднию, чтобы им тоже выделили маленьких пауконов за неплохую оплату. Королева совершенно проигнорировала непривлекательный вид гостей, окровавленную одежду Энцо и хромого Арсельдора, будто никогда и не знала об их миссии (и пусть в итоге всё всё равно переиначилось) и уж подавно не припоминала никакого Злого Злодея. Однако когда Энцо и Арсельдор уже уходили вместе с Тузиком (он вскарабкался к магу на плечо), музыка в бальном зале прекратилась, слуги гуси остановились на местах, не предлагая никому напитки из нектара, а вальсирующие пары отпустили друг друга. Королева вышла на балкон и объявила:       — Феи! Десять лет назад мы с вами впервые праздновали самый знаменательный день в истории нашего королевства, и с тех самых пор торжество не заканчивалось никогда! Ни один из вас не смог удивить меня и заставить прекратить это ровно до сегодняшнего дня! Двое господ — маг и плут из Импродора — познакомили меня с поистине удивительным существом! Поэтому теперь я объявляю празднество законченным!       Потом она заговорила про пауконов и то, что хочет завести такого себе, про наход на Осиднию… В общем, Энцо и Арсельдор так и не поняли, хорошо они поступили или нет, спасли ли фей или обрекли на ещё большие страдания, но постарались покинуть чужое государство как можно скорее.       Уже вечерело, когда они оказались в Импродоре. Теперь им совсем-совсем немного оставалось — последний рывок! — всего лишь пройти через тёмный лес и вернуться к себе. Арсельдор, правда, наученный опытом, предложил сразу сворачивать к пещере. Спать на камнях — перспектива не особенно привлекательная, но, выбирая между ей и возможностью быть проглоченным какой-нибудь нечестью в лесу, пожалуй, лучше потерпеть пару часиков на камнях. На опушке перед тем самым не то входом, не то выходом из пещерных туннелей, Арсельдор с Энцо вдруг замерли — между ними пролетела стрела, вклинившись в дерево в паре метров от них. Чувство дежавю накрыло волной.       — Ссалли?! — воскликнул Арсельдор, развернувшись.       — Он самый! — улыбнулся лучник. Он восседал на скакуне, подозрительно похожем на того, что предложили Арсельдору и Энцо в королевстве фей. Всё было как надо: рог на месте, разноцветная струящаяся грива присутствовала, а сзади сияли два тонких полупрозрачных крылышка. Правда, тут же оказалось, что они принадлежали вовсе не единорогу, а хрупкой фее, сидящей сзади: из-за Ссалли вдруг вспорхнула с места Мариэлла, опустилась на землю и, поклонившись путешественникам, начала раскаиваться в благодарностях:       — Маменька моя, когда играться с вашим другом, — она указала на Тузика, — начала, совсем-совсем про всё позабыла! И я моментом воспользовалась, убежала из дворца…       — Вы помирились? — умилительно спросил Энцо, глядя на лучника, влюблённым взглядом одаряющего фею. В ответ кивнули.       — Разрешили все проблемы! И мы теперь… типа вместе? — воодушевлённо сообщил Ссалли с ноткой неуверенности. Мариэлла подбодрила его, и лучник на глазах расцвёл.       — О герои, вы побывали на Юго-востоке? Сразились со Злым Злодеем? — поинтересовалась фея.       — Враг повержен! — ликовал Энцо.       — И куда же вы теперь направляетесь? Неужто скитаетесь всюду? — хихикнул Ссалли, поглаживая единорога.       — Домой, в Импродор… Нам бы ещё как-то доказать Королеве, что яйца украли не мы, — пробубнил Арсельдор. — Мы поэтому, пожалуй, пойдём.       — Ну как же, как же? В центр только через лес, вы же не собираетесь идти на собственную погибель?       — В прошлый раз мы провели ночь в пещере, — отчеканил Арсельдор.       — Наверняка это было отвратительно неудобно! — возмутился Ссалли. — Добрые путники, не хотите ли переспать ночь в моей хижине тут неподалёку? Я выделю вам комнатушку, а сам, так уж и быть, посплю на печи! Вы точно-точно устали после тяжелого боя, а ещё помогли мне воссоединиться с моей прекрасной Мариэллой, — на этих словах он обнял фею со спины. — Я хочу вас отблагодарить!       — Большое спасибо за предложение, но…       — Мы согласны! — моментально ответил Энцо. Арсельдор на него удивлённо покосился. — Послушай, Сель, — «Не называй меня так!» — шептались они, пока Ссалли с Мариэллой вели их к хижине, — хорошо, принцесса, — по буквам нарочито медленно протянув это прин-цес-са. — Ты хочешь спать на холодных камнях, в грязи и посреди леса или в приличном доме, может быть, даже на кровати?       — И всё равно посреди леса! Да и кто сказал, что дом приличный… Нет, я просто всё-таки им не до конца доверяю…       — Мы помогли Ссалли извиниться перед Мариэллой, а ей — сбежать из-под надзора её чокнутой мамаши. Мы спасли их и их любовь! Они хотят отплатить нам той же монетой!       — Спасти нашу любовь? А она у нас есть? — подмигнул Арсельдор.       — Ты понял, что я имел в виду! — Энцо шуточно пихнул его в бок. — И заметь, не я заговорил про нашу любовь.       Вскоре они вместе пришли в хижину Ссалли. Это была самая простенькая хатка, похожая на лесничью, буквально в две комнатки: основная со столом и печью и спальная, совсем маленькая, два метра в ширину и чуть больше длину. Там же стояла небольшая одноместная кровать-раскладушка, занимавшая почти всё место в комнате. Снаружи Ссалли показал свою баньку, пристроенную к домику, а ещё попросил, чтобы они чувствовали себя как дома. Отвёл их в комнатушку, тут же извиняясь за совсем маленькое пространство, но Энцо перебил его, сообщая, что лучше так, чем в пещере. Арсельдор закатил глаза.       Пока Энцо «принимал душ» в бане, а Арсельдор оценивал свои возможности не спать на полу (по его плану он спихнёт туда Энцо), Мариэлла заварила на четверых чай с нектаром по своему особенному рецепту, а Ссалли вытащил из-за печки несколько бубликов, уложил их на блюдце и оставил на столе, где фея уже подготовила всё к ужину. Энцо вернулся из бани распаренный, с лёгким паром, так сказать, и в одном полотенце. Ссалли стукнул себя по голове:       — Как же это я вам и ничего не дал! Сейчас-сейчас! — пробегая в спальню. Смущённый такой реакцией Энцо поплёлся за ним.       — Да я думал, что своё надену… В бане просто влажно было, неудобно…       — Нет-нет, как «своё»? Что же это я за хозяин такой, если у меня гости в грязной одежде спать будут!       В маленькой комнатке вместе с кроватью стоял и небольшой шкафчик с одеждой, аккуратно разложенной по полочкам. Лучник стал перебирать свои тряпки.       — Я, конечно, не такой, как вы, ребята… — затянул он. — Но, думаю, что-нибудь точно найдём!       Энцо стеснительно поджал губы, когда увидел, как на него смотрел Арсельдор. Он-то по-прежнему сидел в комнате, сейчас, правда, ничего не понимая: о чём таком шла речь и почему Ссалли вдруг так спохватился. Он, кстати, уже через мгновение выудил из шкафа две спальные рубахи, наверное, безразмерные, и вручил их Энцо и Арсельдору. Следом предложил бельё:       — Посмотрите, нормально будет? Я могу ещё поискать!       — И часто ты гостей тут встречаешь, что у тебя несколько комплектов одежды разного размера? — удивился Арсельдор.       — Хе-хе-хе, нечасто! Просто я очень практичный!       Энцо, до этого стоявший где-то в углу (а в такой комнате, на самом-то деле, стоять не в углу невозможно) и прикрывавший торс руками, быстро натянул на себя рубаху, пришедшуюся в пору. Арсельдор всё это время за ним следил. Ссалли, к слову, дал и ему полотенце и предложил проводить до бани. Маг отказался, но взял вещи и направился в душ самостоятельно. Из комнаты лучник всё равно вышёл с ним вместе, приговаривая: «Не будем смущать нашего дорогого друга Энцо!». И, соответственно, плут остался в комнате один на один со свернутыми в комок вещами. А их-то куда деть?!       Арсельдор в бане впервые за последние два дня расслабился. Тёплая вода напомнила чувство комфорта и дома, а лёгкое жёлтое освещение придавало уюта и спокойствия. Сам по себе Ссалли источал какой-то едва ощутимый уют — может быть, Энцо на него и повёлся? А точно ли ему можно доверять, или их снова поджидали опасности?       Из бани он вышёл уже в новом одеянии наперевес со своими вещами. В доме все трое (а ещё, конечно же, Тузик!) уже сидели за столом и пили чай, заедая бубликами, только вот Ссалли вновь подскочил и поспешил забрать одёжки Арсельдора.       — Совсем уже память подводит, — пробурчал он, скидывая вещи в корзину. — Сказал, чувствуйте себя как дома, а сам-то!       За удивлёнными взглядами гостей последовало пояснение:       — Мы с Мариэллой постираем, и за ночь как раз одежда высохнет!       — Да чего же нам вас с Мариэллой напрягать, мы бы сами, — предложил Энцо.       — Нет-нет, вы всё-таки гости, — чуть ли не пропела фея, будто бы забывая, что сама тоже не здесь живёт. Значит, не впервые она посещала эту хижину, что, впрочем, неудивительно. — Феи по ночам не спят. Мы можем совсем-совсем не спать, а мне в тягость сидеть без дела, так что я буду рада найти себе занятие. Одёжки ваши постираю, завтрак на всех приготовлю…       Арсельдор задумался: вот зачем феям сон-цветы, сами они, получается, не спят, а сон при помощи растений нагоняют. Интересно.       Ужин прошёл быстро, так что вскоре все пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам (если ушедших в спальню Энцо и Арсельдора, вышедшую на улицу Мариэллу с корзиной грязной одежды и корытцем с водой и оставшегося в прихожей Ссалли можно назвать «разошлись»). Арсельдор, как только они оказались вдвоём в комнате, тут же заявил, что он спит у стенки (на самом деле в этом крылся весь его тайный план: ночью лежащего на краю кровати Энцо будет гораздо легче скинуть на пол), плут просто кивнул. Одеяло на кровати лежало лишь одно, хотя накрываться им вряд ли кто-то планировал: за окном жара, несмотря на позднее время суток. Спасибо, что подушки две, правда, и те лежали друг на друге, всё-таки эта раскладушка-развалюшка предназначена на одного человека. Хотя, может быть, всё не так уж и плохо.       Они немножко поприпирались, поругались и попинались, Арсельдор предпринял попытку покушения на половину Энцо, за что был пойман за щиколотку и потом, к удивлению, не отпущен. В таком не очень удобном положении ему пришлось затихнуть, чтобы сбить соперника с толку; Энцо, однако, держал крепко, а в какой-то момент и вовсе начал водить рукой туда-сюда, как будто гладил его по ноге. Ишь чего удумал! У него, думал Арсельдор, словно тоже есть какой-то план! Был он или нет, уже непонятно, потому что даже если и был, то сработал на ура: через пару минут поглаживаний по ноге Арсельдор, уставший, уснул. А за ним и Энцо как в спячку провалился. И никого не пришлось скидывать с кровати! Да, они заснули немножко друг на друге (в конце концов, Арсельдор уже во сне закинул ноги на Энцо, а он сам головой разместился на чужом плече), да, но ведь, как говорится, в тесноте да не…       — Зи-зи! Алло! — прикрикнул уже утром Арсельдор, толкая Энцо. — Доб-ро-е ут-ро!       — Иди в пень, какое утро, — пробурчал Энцо, утыкаясь лицом в подушку.       — С первой небрачной ночью тебя, — усмехнулся Арсельдор. — Ты знаешь, что разговариваешь во сне? Ты полночи мне на ухо всё какие-то «зи-зи-зи», «мы-мы-мы».       — Может, это у тебя уже какой-то бзи-зи-зик? Не разговариваю я по ночам!       — Правильно, не разговаривашь: ты мычишь по ночам, — ещё раз пнул, чтобы закрепить успех. — Просыпайся, нам ещё идти и идти.       Арсельдор перелез через него и встал на пол, потянулся, улыбнулся и куда-то ушёл из комнаты.       — Ух какой он, да, Тузик? — спросил Энцо у малыша, всю ночь пропавшего у них в ногах. Вот так одиночная раскладушка поместила на себе трёх! — Противный. И сам проснулся ни свет ни заря, и других разбудил. А мы вообще-то герои, да, Тузик? Нам полагается поспать лишний часик.       Да и вообще вдруг он ночью просто с Тузиком общался? Тузи-зи-зик — ну нет, это «зи-зи» Арс точно сам себе придумал — Энцо закатил глаза (ровно так же, как это делал маг).       После этого он вновь заснул. А Тузик, предатель, соскочил со своего места и зацокал лапками, побежав в сторону Арсельдора.       Спустя этот самый часик Энцо всё-таки поднялся с места и выполз из их комнаты. Оттого, что дверь была заперта, воздух там был спёртый, было душно; в общей же комнате дверь была приоткрыта на улицу, окна — нараспашку, здесь сильно прохладнее и, в целом, приятнее. За столом уже сидел Ссалли с тарелкой какой-то похлёбки; Энцо пожелал ему доброго утра и вышёл на улицу. Тут, на тоненьких и почти невесомых верёвочках, висела его одежда, а рядом порхала Мариэлла. Она протянула ему его же чистый костюм, и плут вернулся в выделенную им комнату, чтобы одеться.       Куда подевался Арсельдор, если его одежды уже не было, было непонятно. Однако Арсельдор — он же сам весь такой непонятный, что Энцо уже автоматически стал использовать это слово, чтобы описать что угодно, связанное с магом. Вместо дальнейших рассуждений он попал в диалог с Ссалли:       — Дорогой друг, а не желаете ли вы отведать похлёбки за завтраком? — доброжелательно предложил он, указывая на содержимое своей тарелки. Энцо всё взвесил и решил, что возможности поесть у него может больше и вовсе не оказаться, поэтому отказываться точно не стоило. Ссалли, услышав положительный ответ, с улыбкой на лице поставил перед Энцо порцию похлёбки. Нельзя было сказать, что она выглядела очень аппетитно, но и отвращения не вызывала: какой-то простецкий супчик из картофеля и моркови, по-разному порезанных, а ещё то и дело попадались кусочки рыбы — какой именно, Энцо не смог определить, вероятно, он даже не знал её названия (ох уж эти ваши магические существа).       Вскоре вернулся Арсельдор. Он зашёл в дом, нашёл взглядом лакающего такую же похлёбку Тузика, оторвав его от еды, поднял на руки и заявил, что им с Энцо пора.       — Как пора? А поесть-то мне можно? — плут аж чуть не подавился.       — Если нам повезёт и Тима не отрубит нам головы, возможно, её совесть не позволит нам уйти из дворца непокормленными, — протянул Арсельдор. Тузик всё время вырывался из рук, так что его пришлось отпустить; он вернулся к похлёбке.       — Арсельдор, не торопись, — точно так же доброжелательно пробормотал Ссалли, — может быть, тебе тоже налить? — вновь и вновь рекламируя своё распрекрасное блюдо.       — Нет, спасибо, — Арсельдор поворотил нос, когда рассмотрел в тарелке Энцо кусочек рыбы, — я не голоден. Но нам всё равно уже пора.       Лучник пожал плечами и вернулся за стол. Арсельдор встал у стены и прожигающим взглядом следил за завтракающим Энцо. Он в свою очередь пару раз поднимал глаза на мага, вопрошающе смотрел, но, не дожидаясь ответа, опускался обратно к еде. Слежка нервировала, и хотелось расправиться с завтраком как можно скорее, несмотря на желание растянуть удовольствие. Он не ел целый день, конечно, он будет готов съесть что угодно!       Хотя, стоит признать, что похлёбка у Ссалли действительно вышла неплохой.       Спустя какое-то количество времени Арсельдор и Энцо покинули домик, поблагодарив Ссалли и Мариэллу за всё и попрощавшись с ними. Теперь оставалась лишь финишная прямая: добраться до дворца Красивого и объясниться перед Тимой.       — Арс, а чего ты так неуважительно с ними?       — В смысле?       — Да ты всем своим видом показывал, что тебе не нравится у них дома и вообще ты бы обошёлся без их помощи, — пояснил Энцо. — Они же ничего плохого нам не сделали.       — А вдруг сделали бы? Нужно оставаться начеку и не доверять всем направо-налево, — сказал как отрезал Арсельдор и отвернулся от Энцо.       — Это ты на меня намекаешь? — как-то механически указал на себя. — Да сколько раз мне ещё стоит извиниться? Мне казалось, что я уже достаточно оправдался и объяснился: я не знал, что тебя повяжут там! Я должен был всего лишь отвести тебя до места, а дальше вопрос не моей компетенции!       — Вот значит всю жизнь будешь извиняться. «Не моей компетенции», — передразнил Арсельдор, — а чьей же тогда?       — Значит всю жизнь буду извиняться, — обречённо согласился Энцо. В душе-то он не против, ну, всю жизнь провести рядом с ним.       — И вообще! Почему Тузик с твоей стороны идёт, а не с моей?! Он мой питомец!       Тузик показательно не то тявкнул, не то прорычал что-то.       — Говорит, ты злой, обиженный и противный. А на обиженных воду возят! — усмехнулся Энцо.       — А обиженных на ком возят, а? Вот ты и вози, я подумаю насчёт извинений.       Стоит ли говорить о том, что через весь лес Энцо тащил Арсельдора на руках? Как принцессу, конечно, без шуток тоже не обошлось.       — Хотя Ссалли всё-таки неплохой, наверное, — размышлял Арсельдор уже на выходе из леса. — Только, пожалуй, излишне доброжелательный. И подозрительный.       — Да ладно тебе, он просто уютный, хороший такой. Он к нам со всей душой: вот и одежда вам, и спальное место, и ужин, и завтрак… Хороший, я говорю.       Арсельдор не успел ничего ответить (не то чтобы он хотел что-то отвечать…) — со стороны резко донёсся и крик, и свист, и хлопки — словом, всё сразу. И маг, и плут одновременно повернулись на звук, а потом Энцо едва не уронил Арсельдора. Мимо проезжала повозка гильдии. Его, Энцо, гильдии. И эти «разбойники» кричали, потому что заметили своего товарища, и направились прямиком к нему. Вот тогда-то Арсельдора и поставили на землю, спасибо, что не просто скинули.       — Эй, Энцо, а чтой-то ты там стоишь? — прикрикнул кто-то с повозки, когда они оказались на достаточно близком расстоянии.       — Ещё и с магом! Ты куда от нас сбежал-то вчера?       Энцо с Арсельдором переглянулись. Вот и приплыли.       Гильдия подъехала к ним, словно специально вызванная карета, остановившись в двух шагах. Из повозки вылез, кряхтя, Андрюша как представитель. Кивнул согильдийцу и поздоровался с Арсельдором, из формальности спрашивая, как он себя чувствовал.       — Энцо, друг мой дорогой, — Андрюша положил ему на плечо руку, — поясни же, брат, куда ты подевался с поля боя? Мы долго высматривали тебя, вдруг случайно не заметили, а ты, оказывается, ушёл вслед за магом. Ради чего?       — Раз Злой Злодей повержен, тогда нужно вернуть пауконов законному владельцу, — гордо заявил Энцо. — На Арсельдора повесили огромную ответственность, обязав следить за малышами, так что он отвечает за них головой. Я посчитал правильным помочь вернуть их, особенно после всего того, что сделал.       Андрюша какое-то время молчал. Он смотрел в глаза Энцо, смотрел по сторонам и анализировал. Потом кивнул:       — Это очень благородно с твоей стороны, — улыбнулся лидер гильдии. Кинув взгляд на своих последователей, он продолжал: — Мы поступили нехорошо, выкрав яйца и согласившись на сделку с недоверенным лицом, поэтому правильным будет сознаться в преступлении и понести наказание. Энцо, брат (ни к кому другому из гильдии Андрюша не обращался как к брату, только к Энцо), куда вы держите путь?       — Во дворец…       — Залезайте к нам! В тесноте, как говорится, да не в обиде! — сказал Андрюша, возвращаясь в повозку. — Едем во дворец Красивый! — скомандовал он.       Энцо первый забрался, так как уже научен опытом и не впервые так катается, Арсельдор же заакуратничал, стал примеряться, пытался понять, как бы туда вскарабкаться. И пока Тузик лапками цеплялся за повозку, чтобы перекинуться внутрь, совершенно игнорируя наличие у себя крыльев, Энцо подал Арсельдору руку, а затем и вовсе затащил его наверх. Сразу после он уселся на край повозки, придерживаясь руками, и Арсельдору оставалось только последовать его примеру.       Гильдийцы, конечно, удивительные. Они сразу с нескрываемым интересом стали разглядывать Арсельдора, перешёптывались, а ещё и на Энцо косились и вновь перешёптывались, что по спине попозли неприятные мурашки, а глаз задёргался. Арсельдор снял шляпу и положил её на колени, нервно разглаживая складки на её полах. Нужно было срочно занять себя чем-то, кроме подслушивания сплетен о том, какого красавца урвал себе Энцо.       «Стоп, чего?!»       Получилось отвлечься на малышей пауконов, забившихся в угол повозки, к которым мерной поступью приближался Тузик. Они, как заметил Арсельдор, казались сильно меньше своего брата, ещё совсем-совсем крохи, быть может, из-за по-варварски разломанных яиц, когда паукончики ещё не были готовы вылупиться. И как же хорошо, что Энцо оказался прав и гильдия позаботилась о них, поэтому сейчас Арсельдор был абсолютно уверен в том, что готов объясниться перед королевой. Почти на все её возможные вопросы он подготовил ответы, к любым, так сказать, сюжетным поворотам он нашёл подходы, поэтому, да, он готов. Энцо, казалось, немного начал волноваться, но это лишь внешне, а что там у него в душе творилось — чёрт его знает. Его захотелось поддержать, но положить руку на плечо придумалось как-то неправильно, слишком по-свойски и по-фамильярному, когда перед ним точно так же делал Андрюша — важный для Энцо человек. Поэтому Арсельдор поступил совсем немного иначе: он взял мелко подрагивающую руку и сжал своей. Энцо поднял удивлённый взгляд.       — Чего ты так разволновался? — не своим голосом, как показалось плуту, прошептал Арсельдор. Слишком… заботливо и нежно.       — Я в отличие от некоторых не каждый день во дворцы захаживаю и к королеве на ты не обращаюсь, — пробурчал Энцо, пытаясь унять механическую дрожь. Не то чтобы он горел желанием демонстрировать своё переживание, не-а.       — Да всё будет в порядке, — подбодрил Арсельдор. Он был словно сам не свой, замечал Энцо, слишком добрый и ласковый. — Мы с тобой, — на этих словах он сжал чужую руку ещё сильнее, — уже через столько всего прошли, что мы не можем быть не готовы ко встрече с королевой. И неважно, как часто я хожу к ней пить чай: нас обоих приравняли к преступникам, так что мы на равных.       — Да-да, охотно верю.       — Не тому человеку бояться королевы, который осмелился выкрасть зверей государственной важности, — цокнул Арсельдор. По-доброму, скорее как шутка, чем оценка действия. — Всё будет хорошо.       Как оказалось, к такой встрече был не готов никто. Вернее даже не к самой встрече, а к тому, что на ней произойдёт.       Заехать на территорию дворца на повозке оказалось ещё полбеды, сложнее было успокоить разбушевавшихся гильдийцев, которые со всей своей невоспитанностью стали указывать пальцем на вензеля и позолоченные верхушки башен, смеялись над прохожими и разговаривали слишком громко для Импродорцев. Скитания между государствами совсем их отучили от манер, Арсельдор даже не представлял, насколько некультурным человеком нужно быть, чтобы так паясничать и игнорировать замечания. А ещё он чувствовал, как согильдийцев стыдились Энцо и Андрюша, последний даже в большей степени. Ему казалось очень неприятным поведение гильдии, потому что он всё принимал на себя, как истинный лидер: провинилась гильдия — виноват он. Только поэтому, чтобы не разбить себя окончательно варварским поведением, Андрюша скомандовал отчаливать отсюда и ждать их в каком-то своём месте, когда вылез из повозки. Вслед за ним выпрыгнул и Энцо, прихватив малышей-пауконов, которых передал лидеру, пока сам подавал руку Арсельдору. Тот лишь фыркнул, выбираясь из повозки, и пожелал как можно быстрее разойтись с такой похабщиной. Тузик выпал сразу за ним, тут же примостившись на плече Арсельдора. И вот тогда повозка развернулась и с громким криком и свистом, собственно, как и подобало их сборищу, помчалась куда-то на утёк.       Андрюша стушевался, понимая, что в обычной, их повседневной жизни кататься так — весело; сейчас же привычный образ передвижения заставлял его смутиться и выглядеть гороховым шутом.       — Обычно они… Ведут себя приличнее, — объяснился он перед Арсельдором, который всем своим видом показывал, как ему неприятно.       Пауконов, было принято решение, спрятали в плаще Энцо, чтобы никто ничего не подумал. Мало им с Арсельдором розыска, но напоминать о таком мероприятии они уж точно не хотели.       Втроём они зашли во дворец. Арсельдор, как ранее уже было сказано, бывал здесь достаточно часто, чтобы провести их в тронный зал, а потому заделался в проводники, тут же комментируя каждый свой шаг (будто бы гордился тем, что знал имение как свои пять пальцев). В тронный зал они заявились без приглашения.       — Ваше Величество!       Тима оглядела вошедших с каким-то детским и наивным восторгом. Она подскочила с места, запрыгала и захлопала в ладоши, потом вновь усаживаясь на сидение.       Арсельдор уже было вышёл вперёд, готовясь выступить с речью, но Андрюша перегородил ему путь, шагая самостоятельно. Волнение на его лице считывалось запросто, дёрганные и рваные движения выдавали с потрохами, но то смущение наоборот придавало ему мужества.       — Ваше Величество, до Вас, вероятно, дошли новости о том, что на пятый день от появления в Импродоре трёх особей пауконов они были украдены и вывезены за пределы государства…       — Дошли новости, — согласилась Тима, внимательно слушая, — дошли.       — Разрешите объясниться: ворами оказалась гильдия бродяг, я её лидер. Не так давно мы получили письмо, в котором нам предложили заработать лёгкие деньги: правитель Лежбища Вулканов устроил сделку, в рамках которой мы обязались доставить яйца ему. Сразу после соглашения нам отправили инструкцию к выполнению задания. Энцо, наш верный друг, в ночи прокрался и вытащил яйца, разбудив Арсельдора, как того требовала инструкция. Вместе с тем, пока внимание Арсельдора завлекло разбитое яйцо, Энцо стащил зелье Лейку, опять же по инструкции. После чего он привёл его на указанное в письме место, где Арсельдора поймали в ловушку. Но обещания Злого Злодея оказались фальшью, вместо положенной выплаты он атаковал нас, и мы были вынуждены сражаться. Посему, раз наша сделка сорвалась, я каюсь в совершённом преступлении и возвращаю пауконов обратно, — Андрюша поклонился Тиме в ноги. Энцо раскрыл плащ и трое малышей одновременно пооткрывали все двадцать четыре глаза. — Гильдия готова понести любое наказание, мы… принимаем свою неудачу.       — А Арсельдора же убивали? — неожиданно вернулась она, будто бы прослушав раскаяние Андрюши. — Убивали?       — Был момент, — фыркнул маг.       — И Лейкой вылечили, да?       — Да, вылечили, — как само собой складывающееся. Арсельдора вдруг озарило: — А ты откуда знаешь, что меня убивали? И что лечили меня?… Тима улыбнулась и тихо хихикнула.       — Мой дорогой брат… — она вдруг подошла к Андрюше и постаралась заглянуть в его глаза.       — Брат?! — Энцо дёрнул Арсельдора за рукав, предварительно опустив пауконов на пол. — Вот это сюжетный поворот! Ты знал?       — Не-а…       — Брат, я знаю, что ты выступал против меня и моего государства, против всех остальных — после распада Империи. Знаю, что не согласился с моей политикой, а оттого был вынужден скитаться по границам в поисках пристанища для себя и своих последователей. Ты понимаешь, насколько это опрометчивый поступок?       — Понимаю, Ваше Величество…       — Злой Злодей давно представлял угрозу для остальных государств, — объявила она для всех. — А потому не предпринять что-либо приравнивалось к предательству собственного государства. Я не могла предать Импродор, поэтому ничего другого кроме устранения правителя Юго-востока не могло обеспечить нам полную безопасность. В моем распоряжении была информация о том, что Злой Злодей в последнее время захворал, поэтому убедить его в том, что какая-то гильдия героев сможет помочь ему овладеть мощнейшим оружием, мне не составило труда. Я написала анонимное письмо этим храбрецам, предложив заработать лёгкие деньги и сподвигнув их пойти на сделку со Злым Злодеем. Вскоре от его лица я отправила инструкцию: Злой Злодей был убеждён, что последний потомственный маг может представлять ему угрозу, поэтому в моём плане значился пункт привести мага на поле боя. И я догадывалась о том, что сделают с Арсельдором, поэтому заранее попросила выкрасть Лейку для его оживления.       — И всё-таки я не понял, — первый начал Арсельдор. — Чего-о-о?! Так это ты всё подстроила?! Ради чего?       — Потому что я не хотела, чтобы мой брат продолжал вести тот образ жизни, который ведёт, — Тима вновь повернулась к Андрюше. — Я хочу, чтобы моё обращение «брат» к тебе вновь стало чем-то большим, чем просто слово… Ведь я же первая начала звать тебя Андрюшей…       Андрюша взял её маленькие и нежные руки в свои, грубые и все в пыли и грязи. А ещё показалось, будто он прослезился.       — Пусть, пусть земли Лежбища Вулканов принадлежат гильдии! Вы заслужили того в неравном бою с обезумевшим бывшим правителем… А ещё я уверена, что вы сможете вернуть ту территорию в надлежащее состояние. Однако же… Не оставляй меня, брат. Не этого хотели наши родители, верой и правдой защищающие Империю.       Вдруг выяснились подробности смерти бывших Императора и Императрицы: Злой Злодей и убил их, тем самым расколов Империю на несколько государств. Тима заняла центр Империи, обозвав его Импродором, а Андрюша не согласился с ней и её правлением. Он и его гильдия не приняли раскола, забились в прошлое, в Империю, и не признавали новых территорий.       — Это всё очень замечательно, Тима, — Арсельдор вновь вмешался в воссоединение брата и сестры, — но меня зачем было с этим связывать? А убивать?! Ты намеренно убила меня!       — Ох, Арсельдор! — засмеялась Тима. — Подумай, не ты ли мне жаловался на то, что боишься остаться совсем один в свои-то года? — Арсельдор вдруг даже покраснел и замахал руками, умоляя Тиму не продолжать унижать его в присутствии других людей. — А для чего я эдак месяц назад с тобой це-елый день напролёт обсуждала твои типажи парней? Знаешь, в письме-инструкции я так и писала: яйца крадёт тот ваш высокий, кудрявый, который немного дурачок, но хороший такой малый… Я и не знала, что там такой прекрасный кандидат найдётся! — она по-детски сложила руки, взглянув на Энцо, а потом вернувшись к Арсельдору. — Хлеб да соль вам, милые мои, пусть всё будет хорошо! Благословение от королевы получено!       Пожалуй, ничего более смущающего уже не будет.       Кстати говоря, выяснилось, что Тима не знала о том, что их уже и в розыск объявили (это всё-таки не она организовала и из её плана это немножко выбивалось), но обещала со всем разобраться. А сейчас, советовала она, в первую очередь разберитесь между собой.

***

«Летопись наших дней»

12 год после распада Империи

      «С тех пор, когда малыши-пауконы были возвращены в Импродор, а Злой Злодей растворился в прах, земли Лежбища Вулканов отошли ко владениям Гильдии: теперь они перестали бродяжничать, а занялись постройкой собственного королевства под руководством лидера Андрюши. Жители прошлого Лежбища Вулканов с радостью приняли нового властителя, отменившего тоталитарный режим правления. Ещё совсем немного и Лежбище Вулканов — Гильдия снова встанет на ноги.       Импродор и новое Лежбище Вулканов заключили союз по случаю возвращения на престол императорского сына Андрюши. Королева Тима помогает как может в обустройстве нового государства. Кроме того сейчас появилось множество предпосылок к восстановлению Империи, но пока не все государства на то согласны. В скором времени будет проведен референдум, который расставит всё на места.       Осидния стала главным поставщиком пауконов — как оказалось, подходящие условия для их рождения нашлись только там. Однако уже повзрослевшие образцы смогли адаптироваться и в Импродоре, и в Королевстве фей (Королева просто без ума от малышей-пауконов, и уже даже не пытается это скрыть!). Пауконы в Импродоре верно служат при дворце, а следит за ними плут и вор в прошлом, но сейчас — придворный Энцо. По его словам, особям нравится, когда он чешет их спину неточеным кинжалом…»       — Вот сюда ещё впиши, что это кинжал из левой руки, — Энцо показал на последнюю написанную Арсельдором строку. — В боях я им всегда промахивался, а тут — то, что надо!       — Я же не твою биографию пишу, — посмеялся Арсельдор. — Если бы я писал её, я бы и про себя вставил словечко.       — А ты возьми и вставь! — вот так легко и просто это делается. Возьми и вставь — предложил Энцо, когда сзади на него напрыгнул уже немаленьких размеров Тузик, желающий поиграться. Энцо выудил из ножен кинжал — для правой руки — и, поймав им лучик света с улицы, начал дразнить Тузика солнечным зайчиком. Большой драконище вмиг обернулся котёнком, затеявшим охоту. — Напиши, как после твоего чудесного спасения спустя полгода совместной работы с пауконами по приказу Тимы ты признался мне в любви, а я такой: «Ой, мне так приятно! Я тоже тебя люблю! Ми-ми-ми…» Мы поцеловались, а потом ещё и ещё, а потом и…       — Так! — Арсельдор ударил по столу так, что пергамент, на котором он писал, сам собой свернулся. — Я всё-таки не любовный роман пишу… И не твою биографию!       — Да ладно тебе, — отмахнулся Энцо. В одно движение он оказался рядом с Арсельдором, чмокнул его в макушку и продолжил играть с Тузиком. — Андрюша звал нас к себе на праздник в честь начала перестройки Гильдии. Говорит, замок себе возвёл — приглашает на экскурсию и ужин. Пойдём, принцесса? — приобнимая Арсельдора.       — Не знаю… У меня горят сроки с новой главой Имперской истории, не зря же Тима именно мне приказала вести Летопись наших дней…       — Ничего не знаю! Полетели на Юго-восток в гости, а там, может быть, и очевидцев расспросишь о жизни при Злом Злодее… — Энцо попытался поднять Арсельдора с его места. — Да и в конце концов, тебе нужно развеяться! Выпьем, поболтаем со старыми друзьями… Полетели!       Историю Империи, может быть, и можно отложить, а вот их история пишется прямо сейчас — её отложить невозможно. Справедливым, разве что, окажется только счастливый конец, но до «конца» им ещё ой как нескоро!