Высота
Льдина скалы, что пристрастила к себе тело — без возврата, без истины,
И самого чистого холода.
Остыла жизнь в чреве, иссохла с последним глотком,
Что не зиждилась горечью, сковавшей нутро,
И издался хрип посланий — высоченный, на камнях рожденный
И выпущенный в мир необъятный,
Желтым маревом залитый в часы разрыва и ненастья.
Время кануло в лета, превратясь в мантру:
«Так долго лежала внутри, ждала миг распада».
И вырвалась в мгновение ока, исказив реальность,
Обнажив подноготную — фальшь, бессмысленные истины, оспоримые красоты
Невозможной жизни для таких, как мы.
Людей, что мечутся в поисках опоры, основы,
Но чувствуют в себе лишь крах, покров,
Что пролился бесплодной рекой, унося жизни
В такт словам, кричавшим нам о сути:
О жизни, чья смерть наступила раньше первой мысли.
Рассвет обнажает подноготную — остывшее тело, немые слова, иссохший вздох,
Пролившийся среди скал, мертво возвышающихся над нами.
Ведь не такие ль смыслы несли наши мечты?
