Цыплята в моей голове

      Первую встречу Гоши с Кариной нельзя даже полноценной встречей назвать. Они даже не познакомились в тот раз. Гоша тогда пришёл первый раз записаться на выступление и мельком осмотрел всех присутствующих. Можно сказать, оценка соперников, но на самом деле он ощущал себя маленьким цыплёнком среди более крупных цыплят, кур и петухов. Почему-то в голову пришла именно ассоциация с курятником. Он мог бы даже пошутить на эту тему. Он записался, но не выступил. Сбежал как трусливый цыплёнок, чтоб его более крупные птицы не растоптали в пух и прах. Не стратегия «иногда лучше отступить, чтоб вернуться более подготовленным», а обыкновенный страх провала.       Когда он вернулся во второй раз, то зачем-то соврал первое, что пришло в голову. Карины тогда не было, но он и не вспоминал о девушке, которую видел мельком среди прочих выступающих в прошлый раз. С прошлого раза он запомнил только девушку, которая его записывала, парня в шапке, который послушал его попытку пошутить про возраст Иисуса... да и всё. В этот раз он стал присматриваться к возможным советчикам, коллегам, соперникам или кем ещё они могут стать. Выступление пошло ни к чёрту. Два наглых зрителя сбивали весь настрой громкими грубыми замечаниями.       — Давай ты иди. Твоя очередь.       — Не-не-не, я не пойду. Они же меня разнесут.       — Блин, жалко, Каринки сегодня нет, она бы наплевала на них и выступила бы, игнорируя все их выкрики... Слушай, как тебя, Гоша? Иди ты. Ты же хотел выступить? Вот у тебя шанс. А потом можешь месяц без очереди проходить.       Гоша отказался, но они его уговорили. Так он на сцену и вышел добровольно-принудительно. Пошутил, дошутился и вышутил так, что его чуть ли не на руках готовы были носить. Вечер был спасён. Репутация появилась, хоть и не совсем та, которую хотелось. Ваня вообще всё выкрутил сначала до уровня «класс», а потом наступил следующий раз и шуточки про кидание в людей мелкими металлическими предметами.       Третий раз не стал полным разочарованием, но впечатление Гоши о ребятах слегка охладилось. А ещё он наконец познакомился с Кариной.       — Короче, Карин, тут такое дело. Гоша, наша новая звезда, без очереди выступает весь месяц.       — В смысле? Я всегда, когда прихожу, вы меня на разогрев ставите.       — А в прошлый раз не пришла.       — Дела были. Полы мыла.       Карина растирала крем на руках. На правой руке между указательным и большим пальцем отчётливо виднелась застарелая мозоль.       — А я всё гадал, почему после тебя микрофон жирный, словно ты кому-то перед выступлением...       Он сжимает руку в расслабленный кулак и трясёт ей вверх-вниз, недвусмысленно намекая.       — Ага, ты сегодня со сцены про это пошути ещё. А я к следующему разу такую ответочку подготовлю, что при одном твоём виде зрители хохотать будут.       Настя довольно улыбалась при виде этой сцены. Она была рада, что Карина давала достойный отпор, словно за них обеих. У Вани похабных и унизительных шуточек полно, у него выступления зачастую на таком пограничном юморе построены, а людям нравится. У Карины же чувство юмора в целом обычное как раз для целевой аудитории, но иногда проскальзывает что-то своеобразное, сложное для понимания кого бы то ни было. Поэтому для разогрева она подходила лучше всех.       Один из новичков неуверенно спросил, не нужно ли их разнять. Обмен едкостями грозил перерасти в ссору. Перепалка бы не случилась в любом случае, но разве может какой-то новичок это знать? Да и все наблюдающие за сценкой начинали чувствовать себя некомфортно.       — Я могу и вторым выступить. Мне не критично.       Гоша пошёл на уступку, которая ему действительно ничего не стоила. Лучше всю эту недоссору прекратить, пока она не стала напоминать ему его домашнее психологическое насилие от матери и Виталика.       Карина сразу замолчала, одарила его немного удивлённым взглядом, смотрела почти десять секунд, словно в лицо хочет обязательно запомнить, а потом снова глянула на Ваню и с тихой уверенностью, без всякой шутливости сказала:       — Вот ты бы у него поучился. Он на твоём фоне действительно звезда.       Настя беззвучно посмеялась. Новенькие постояли в непонятках. А Ваня махнул рукой и ушёл с кривой улыбкой, сказав напоследок что-то не запоминающееся, что было бы смешно, если бы Карина не вывернула ситуацию так... умело? Изящно? Красиво? Эффектно? Гоша и сам не понял, как именно это описать. Но что-то внутри него это задело. Что-то простое, но важное. В тот момент ему Карина в душу запала. Не как красивая девушка, а как... харизматичная героиня, что ли?       Выступление у Карины было не десять из десяти, а скорее, на восьмёрку. Заново слушать такие шутки не хотелось бы, но для одного раза послушать как раз подходит.       Настя со своими дружескими касаниями плеча или запястья его привлекала. Гоша думал, что он ей нравится, но не решался спросить. А Настя его просто под опеку взяла. Как курица-наседка.       Ваня в этом курятнике был невостребованным петухом.       Карина была цыплёнком-бройлером, который может клюнуть очень больно, если её спровоцировать.       Четвёртый, пятый, девятый, шестнадцатый раз... Гоша приходил каждый вечер. И каждый вечер было одно и то же. Пока он не сбежал из дома и не остался допоздна, растрачивая деньги, которые он стащил из общей копилки. Карина с ними не ходила никогда. Настя рассказала, что Карина один раз ходила на поздние посиделки, но стала отрубаться через пару часов, поэтому слиняла под шумок и больше не присоединялась.       Мечта Гоши поднялась до последнего этажа самой высокой многоэтажки города, когда Настя предложила ему переночевать у неё. А потом эта мечта даже на крышу не стала подниматься и сразу через окно упорхнула и полетела вниз, чтоб разбиться на притупившееся не такое уж горькое разочарование и битые осколки ожиданий, рассыпавшихся об асфальт реальности. Настя оставила его ночевать в квартире, а сама убежала по делам.       Семнадцатый раз. Ему как будто диванная пружина всё время под рёбра давила, когда Настя в туалете пьяная опустилась перед ним на колени и расстегнула ему ширинку. И как назло Ваня оказался прав насчёт предпочтений Насти про сосание пальцев. Это было как сухой лёд, который разбивался, но не таял, потому что чувств никаких не было.       Восемнадцатый раз. На вопрос Насти, было ли у них что-то по пьяни, он ответил, что не было ничего. Через два часа он сидел на улице на скамейке, придавив ногой скейт. Свежий воздух совсем не помогал проветриться. Скрип дверей повторялся и повторялся, пока люди расходились. А потом кто-то вышел, сделал пару шагов и остановился. Несколько секунд тишины, а потом Карина предлагает без особой надежды:       — Хочешь зайти ко мне? В приставку поиграем. Потом можешь на ночь остаться. Ничего странного не подумай. Я имею в виду просто приставку и ночёвку. Перекусим чего-нибудь. Можем даже не разговаривать.       Было ли это из человечности? Желания помочь? Жалости?       Гоша тушуется, поднимает и опускает голову несколько раз в нерешительности, но не кивает.       — Не знаю. А можно?       — Да вообще без проблем. Меня совесть замучает, если я буду думать, что ты на улице спишь или в заброшке какой-то.       И звучала она не так, словно жалела его и хотела помочь. Она звучала так, словно ей нужно помочь ему, чтобы помочь себе. Как будто ей не с кем поиграть в приставку, как будто ей не хочется оставаться в одиночестве. Как будто это Гоша поможет ей, если примет приглашение. Поэтому он согласился. Потому что почувствовал себя нужным. Не жалким, не беспомощным. Как будто он чего-то стоит как человек.       Они зашли в пекарню, и Карина скупила остатки пирогов по скидке. Девушка несла пакет сама, пока Гоша не предложил помочь. Карина передала ему пакет. Вот такой маленький ни к чему не обязывающий акт доверия. Дальше они шли в тишине. В подъезде Карина остановилась.       — Я ненавижу лифты, так что если поедешь на нём, то жми восьмой этаж.       И стала шустро подниматься по ступенькам, словно в ритм раз-два-три, потому что между двумя этажами всего восемнадцать ступенек, по девять ступенек на пролёт. Гоша смотрит в сторону лифта пару секунд, словно думая, но ничего он не думал в тот момент, а просто быстро побежал догонять Карину, перепрыгивая через две ступеньки.       Для Гоши всё приключение с пирогами по скидке, беготнёй по лестнице, игрой в приставку до середины ночи и самой ночёвкой стало маленькой отдушиной. После неоправданных надежд с Настей насчёт Карины он никаких ожиданий не строил.       — Ты оставайся, если хочешь. Я картошку пожарила. И в холодильнике ещё еда есть. Приставка и телевизор в твоём распоряжении. Если будешь уходить, закрой дверь на ключ, потом вечером увидимся. Пока.       Карина перекинула сумку через плечо и ускакала в колледж. Гоша подумал, что Карина слишком доверчивая, раз его одного в квартире оставила. А потом вспомнил, что вообще-то она знает его достаточно, чтобы если что в полицию сообщить. Они ведь вчера разговаривали, пока в приставку играли. Карина спросила, чем он по жизни занимается. Гоша ответил, что бросил школу. Она спросила, в какую ходил, потом рассказала, в какой она полы моет. Перед сном девушка отправила ему ссылку с её старыми выступлениями. Оставшись один, Гоша решил посмотреть.       «...Всем привет, меня зовут Быкова Карина, мне двадцать лет, я учусь в колледже и параллельно подрабатываю техничкой в школе. Нет, это не описание моей анкеты на сайте знакомств. На сайте знакомств я написала бы, что люблю изучать новое и работаю в области клининга. Лично мой клининг заключается в том, чтобы убирать мусор за маленькими неблагодарными монстрами. Мне теперь интересно, а когда я училась в школе, техничка так же сильно ненавидела меня и моих одноклассников? Раньше я даже не думала о том, что есть что-то сложное в этой работе. Я не задумывалась о том, что на уроке биологии нам рассказывали правду: человек в среднем теряет до сорока волосин в день. И это правда. Это число увеличивается в геометрической прогрессии, если у детей оказываются ножницы под рукой. В такие дни девочки обзаводятся кривой чёлкой, а мальчиков, пытавшихся сделать ирокез, родители вечером стрегут как в армию... или как в детдом. Там от вшей вряд ли лечат нормальными средствами. В школах, кстати, нет понятия «карантин из-за вшей». И очень редко обслуживающий персонал вроде меня о таких важных мероприятиях предупреждают. Какой-то школьник принёс в школу первое семейство вшей, через несколько дней я перенесла этот вшивый праздник в колледж. С точки зрения вшей, градация интересная. Старшее поколение умерло в начальных классах, а молодняк попал в класс по высшей математике в колледже. Боже, да эти вши пережили парочку отчисленных. У нас такое вшивое образование, что вши прошли на следующий курс, а некоторые студенты — нет. Завалили экзамены. Со вшами покончили через несколько дней после этого, если кому-то интересно. И кстати, про экзамены. Вы знали, что в начальной школе теперь тоже есть экзамены?...»       Гоша шумно выдыхает, сдерживая смех. Карина рассказывала завораживающе. Он досмотрел одно видео и перелистнул на другое.       «...Однажды под новый год кое-что произошло. Дети рассыпали блёстки. И я говорю не «ой, чутка на пол попало», а какой-то взрыв. Блёсток было больше чем грязи и пыли. Как будто дети бежали и бросались друг в друга блёстками. Хотя, может, так оно и было. В процессе уборки я успела подумать и про вампиров из Сумерек и про обдолбавшихся стриптизёрш...»       Гоша думает, что, наверное, ему полегчало. Один в чужой квартире — не та обстановка, в которой хочется быть, но сейчас здесь нет никого из его семьи, никого из псевдодрузей, вообще никого. Вместе с лёгкостью приходит тянущее одиночество. Потому что так нельзя. Ему не нравится быть отрезанным ото всех. И это бесит.       «...Ну что? Всех с наступающим! Предновогодние дни продолжаются. Напоминаю, что я мою полы в школе. Моя уборка в эти дни превращается в игру с препятствиями. Учителя ставят искусственные ёлки, которые осыпаются...»       Гоша не стал досматривать, заблокировал телефон и бросил его рядом на диван, заваливаясь на подушку и уставившись в потолок. Он обещает себе, что через пару дней вернётся домой, с какими бы пингвинами ему не пришлось иметь дело. Цыплята свободной жизни на деле оказались испорченными дорожной пылью и пролитым алкоголем. Петухи пытаются подорвать чужую самооценку. Курицы-наседки не воспринимают всерьёз. Цыплёнку-бройлеру Гоша даст шанс.       В конце концов, покидать родительское гнездо насовсем он ещё не был готов. Дома все птицы разного вида — опыт незабываемый. Ему бы своё призвание иногда в курятнике поискать.       И да, пора завязывать с цыплячьими ассоциациями.