вселенная бесконечна?

      майк сразу понял, что происходящее — сон, и всё равно было больно так, будто он уже просыпался внутри него раньше. эта реальность не была его — привычной, родной, той, где всё держалось на мелочах, — но в ней было слишком много знакомого, чтобы отмахнуться. здесь были те же люди, только обстоятельства складывались иначе, и сам майк ощущался чужим, словно он смотрел на себя со стороны и не мог ни вмешаться, ни отвернуться. он не управлял собой, и решения, которые принимал тот, другой майк, со временем начинали вызывать отвращение — не столько к версии из сна, сколько к мысли, что где-то глубоко в нём самом это вообще возможно. самым страшным было даже не то, что тот майк ошибался, а то, что делал он это спокойно, уверенно, не сомневаясь ни на секунду.       при всём этом вселенная сохраняла пугающее сходство с его собственной. у майка были любимые сёстры, он всё так же дорожил уиллом, словно это было чем-то неизменным, встроенным в него самого. только джейн почему-то перестала быть лучшей подругой и стала его девушкой — будто так и должно было быть, будто другого варианта никогда и не существовало.       и всё же этот мир ощущался сломанным. он был наполнен монстрами, кровью, криками, от которых закладывало уши, и в какой-то момент майк вдруг понял, что монстры здесь — не самое страшное. они хотя бы были честными. воздух давил, как перед грозой, пах озоном и железом, а земля под ногами казалась чужой и изломанной, словно мир однажды треснул и так и не сросся обратно, оставшись навсегда перекошенным.       перед глазами мелькали моменты, как кадры сериала, которые сменяют друг друга без права остановки. майк раз за разом отыгрывал какую-то роль — глупую, неудобную, неправильную, — и ему хотелось закричать, сорвать с себя эту маску, но сон не слышал его. он бежал, спотыкаясь, не чувствуя усталости, потому что в этом мире страх заменял дыхание. майк стрелял, падал, снова поднимался и каждый раз искал взглядом уилла, будто тот был единственной точкой опоры во всём этом хаосе.       уилл был рядом. всегда рядом, слишком близко, так, что от этого становилось страшно. он казался худым, бледным, почти прозрачным, с тем выражением лица, которое майк знал лучше собственного отражения — смесь надежды и заранее принятой готовности быть отвергнутым. и майк ловил себя на мысли, что в этом мире уилл словно заранее смирился с тем, что его не выберут, что он уже прожил этот отказ внутри себя. байерс здесь выглядел сломленным обстоятельствами жизни, которые однажды обрушились на него слишком рано и слишком тяжело.       и рядом была джейн, и именно это сбивало сильнее всего. не та джейн, что смеялась на кухне и воровала его худи, а другая — израненная, сосредоточенная, с кровью из носа и пустотой в глазах. она сражалась так, будто заранее знала, чем всё закончится, будто давно смирилась с финалом. в этом мире джейн была девочкой из лаборатории, найденной в лесу, и это была совсем не та девушка, которую майк знал. здесь он любил её так, как будто должен был — правильно, безопасно, так, как от него ожидали. и от этого становилось только хуже, будто он снова и снова делал выбор не потому, что чувствовал, а потому, что так было проще.       какой же это был сломанный мир.       майку хотелось проснуться, вынырнуть, спастись, но сон упрямо вёл его дальше, туда, откуда не возвращаются без потерь. когда уилл признаётся друзьям, что ему не нравятся девочки, сердце майка замирает не от шока, а от зависти. в его реальности не было такой смелости, такого отчаянного честного шага. в его реальности уилл, наверное, любит девочек — майк никогда не спрашивал, никогда не хотел знать наверняка. и вдруг приходит мысль, от которой становится холодно: а если его уилл молчит не потому, что не чувствует, а потому что боится его?       уилл стоял перед ним, и в воздухе висело вязкое ощущение опасности, словно они могли умереть в любую секунду. и впервые майк думал не о том, как спасти мир, а о том, что так и не успел сказать. разговор, который начинал тот, другой майк, выглядел жалко — попытка объясниться, извиниться, когда уже слишком поздно и слишком очевидно, что чувства уилла останутся невзаимными. и почему-то майку казалось, что в его реальности всё могло бы сложиться иначе, если бы он решился.       — мы же всё ещё друзья? — спросил уилл. в этом вопросе было слишком много всего, чтобы на него отвечать.       — нет, — ответил другой майк, выдержав паузу. — мы лучшие друзья.       и в этот момент майк понял, что иногда «лучшие друзья» — это просто более вежливый способ сказать «я выбираю не тебя», и от этого понимания внутри что-то ломалось с тихим, окончательным хрустом.       потом была смерть джейн — короткая, неправильная, бессмысленная, с нелепым прощанием и поцелуем, от которого по телу проходила дрожь. и даже это не казалось самым страшным. страшнее было осознание, что в этом мире майк никого так и не выбрал по-настоящему. он держал, защищал, решал за других, но так и не позволил ни одному из них быть рядом честно.       а потом пролетели годы, и снова появился уилл — уже не один. чужая рука в его пальцах, чужая улыбка, спокойная и заслуженная. они сидели в каком-то обшарпанном баре, который байерс наверняка не любил, и это выглядело почти как насмешка. майк поймал себя на странном облегчении, которое тут же сменилось стыдом. уилл был счастлив. без него.       когда майк проснулся от этого кошмара, было темно и тихо, и реальность казалась подозрительно хрупкой. он долго сидел на кровати, сжимая одеяло, и впервые думал не о том, что будет, если он всё скажет, а о том, что будет, если он снова промолчит. если это был просто сон, почему он ощущался не как кошмар, а как предупреждение?       уиллер не стал долго думать. если бы остался в комнате ещё хоть на минуту, он бы снова передумал, нашёл бы тысячу и одно оправдание, почему сейчас не время. поэтому было решено действовать, пока мозг не начал вражду с самим собой. сон всё ещё держался где-то под кожей, тянул назад, и майк поймал себя на том, что боится уснуть снова — вдруг там будет продолжение, вдруг он снова всё упустит.       он вышел из дома почти не одевшись, натянул кеды на ходу, даже не завязав шнурки. утро было слишком обычным для того, что происходило внутри. воздух холодный, свежий, будто мир не знал, что только что чуть не развалился. вокруг ничего не дрогнуло, пока у уиллера внутри всё переворачивалось с пугающей скоростью.       дорога к дому уилла заняла меньше времени, чем обычно. или, может, майк просто не заметил, как дошёл. мысли путались, слова прокручивались в голове слишком быстро, накладывались друг на друга. он пытался придумать, с чего начать, и каждый вариант казался либо глупым, либо слишком честным.       майк постучал. потом почти сразу постучал ещё раз, сильнее, будто боялся, что передумает. уилл открыл почти сразу — сонный, в растянутой футболке, с этим своим взглядом, внимательным и чуть настороженным, словно он всегда был готов к плохим новостям.       — майк?       и в этот момент майк понял, что план, если он вообще существовал, рассыпался окончательно. в голове не осталось ни заготовленных реплик, ни чёткого объяснения, зачем он здесь.       — я… привет. прости, что так рано. я знаю, что это странно, просто… — он замолчал, втянул воздух. — мне приснился сон. дурацкий. ну… не совсем дурацкий. просто слишком настоящий.       уилл моргнул и отступил в сторону, пропуская его в дом. он явно был в замешательстве, но беспокойство в его взгляде оказалось сильнее вопросов.       — окей, — осторожно сказал байерс. — ты хочешь чаю?       — да. нет. не знаю, — майк нервно усмехнулся и прошёл внутрь. — я просто… он был очень долгий. как будто не сон, а… другая версия всего. понимаешь?       уилл кивнул, хотя было видно, что он не понимает. но он не перебивал, позволяя майку говорить.       — там был ты, — продолжил майк слишком быстро, боясь пауз и тишины. решая просто говорить всё, что приходит в голову. — всегда ты. и это, наверное, самое странное. потому что вокруг были монстры, всё разваливалось, мы дрались, почти умирали, и всё равно… я всё время смотрел только на тебя. проверял, рядом ли ты. дышишь ли.       он осёкся, слишком поздно осознав, что сказал вслух. уилл замер, сжимая кружку в руках.       — и там был я, — майк поспешил дальше, будто слова могли утопить неловкость. — другой я. и он был… ну, кретин. честно. я смотрел на него и думал, что если бы мог, я бы ему врезал. он всё делал правильно, ну, с точки зрения того, как принято. но каждый раз выбирал не то.       уилл поднял на него взгляд.       — не то — это как?       майк пожал плечами, резко, будто это движение могло защитить его.       — он всегда выбирал самый безопасный вариант. самый удобный. как будто боялся сказать что-то настоящее, — он сглотнул. — и в итоге терял всех.       в комнате стало слишком тихо.       — там был момент, — продолжил майк, уже почти не глядя на уилла, — где ты спрашиваешь у него, друзья ли вы всё ещё. и он отвечает… — уиллер криво усмехнулся. — так тупо, что мне до сих пор стыдно, хотя это был не я. он сказал «нет». а потом, после паузы, добавил, что вы лучшие друзья. я бы, честно, с обрыва себя скинул после такого.       он наконец посмотрел на уилла. тот молчал, но смотрел внимательно, слишком внимательно.       — и знаешь, что самое худшее? — майк нервно провёл рукой по волосам. — в том сне ты потом был счастлив. не со мной. и я вдруг понял, что боюсь этого больше любых монстров. не потому, что ты не имеешь права быть счастливым. а потому что… — он замялся, дыхание сбилось. — потому что я могу сам сделать так, что меня в твоей жизни просто не станет.       он замолчал. слова закончились. или, может, он просто больше не мог за ними прятаться.       — я не знаю, зачем я тебе это рассказываю, — выдохнул майк наконец. — наверное, потому что если я сейчас промолчу, то потом будет уже поздно. и я… — он пожал плечами. — я не хочу быть тем майком. вот и всё.       в комнате всё ещё было тихо. слишком тихо для обычного утра. майк вдруг понял, что сказал куда больше, чем собирался, и теперь всё зависело от того, услышал ли уилл то, что прозвучало между строк.       уилл не спешил отвечать. он стоял у стола, всё ещё держа кружку в руках, и казалось, что он даже не моргает. тишина растягивалась, становилась вязкой, липкой, и майку вдруг показалось, что он сказал что-то не то. или слишком много. или не так. он переступил с ноги на ногу, выдохнул, тут же снова вдохнул.       — если это звучит глупо, то… — начал он, но сразу же сбился. — я не пытаюсь сделать из этого что-то большое. правда. просто мне показалось, что если я не скажу сейчас, то потом… — он замолчал, нахмурился, — потом я вообще не смогу.       уилл всё ещё молчал. уиллер вдруг остро осознал, как нелепо он выглядит: с растрёпанными волосами, с этим потоком слов, который невозможно было остановить. внутри поднималось знакомое чувство — желание отступить, пошутить, перевести всё в безопасное русло.       — это был просто сон, — поспешно добавил он. — ну, в смысле, я понимаю, что это звучит как бред. я просто… — он нервно усмехнулся. — мне иногда снятся странные вещи. можешь вообще не придавать этому значения.       майк говорил всё быстрее, будто пытался догнать собственные слова.       — я не имею в виду, что ты должен что-то… или что я от тебя чего-то жду. я просто не хотел снова быть тем парнем, который молчит, а потом жалеет, — он провёл рукой по лицу. — если честно, я вообще не знаю, зачем я сейчас это говорю.       уилл наконец пошевелился. поставил кружку на стол — аккуратно, слишком аккуратно, как будто этот звук мог всё испортить. он посмотрел на майка. спокойно. прямо.       — майк, — сказал байерс тихо, — ты боишься сказать или боишься услышать?       вопрос был коротким. почти простым. и от этого стало хуже. майк растерялся. он открыл рот, закрыл, снова открыл, но слова не спешили складываться во что-то связное. в груди сжалось, будто этот вопрос вытащил наружу всё то, что он так старательно прятал за рассказом о сне.       — я… — он сглотнул. — наверное, и того и другого.       уиллер неловко пожал плечами, будто это могло сгладить признание.       — я боюсь сказать что-то настоящее и испортить всё, — майк опустил взгляд. — и боюсь услышать, что я всё это придумал. что ты… — он замялся, — что ты видишь меня совсем не так.       тишина снова вернулась, но теперь она была другой. не давящей, а внимательной, почти бережной. майк поднял глаза и впервые за всё утро позволил себе не прятаться за словами.       — я просто не хочу однажды проснуться и понять, что сам сделал так, что меня в твоей жизни больше нет, — сказал он тихо. — не потому что ты ушёл. а потому что я снова промолчал.       он замолчал. на этот раз — осознанно. уилл молчал ещё пару секунд, будто примерял услышанное на вкус. не как обвинение, не как признание — как что-то хрупкое, что легко уронить одним неосторожным словом. потом байерс сделал шаг ближе. не резко, не решительно — просто сократил расстояние, которое всё это время между ними висело.       — ты знаешь, — сказал он тихо, — ты сейчас говоришь так, будто уже всё решил за меня.       майк вздрогнул, поднял взгляд.       — я не… я просто…       — я понимаю, — перебил уилл мягко. — правда. ты пришёл, потому что испугался. и потому что тебе не всё равно, — он чуть выдохнул, будто собираясь с духом. — и я слышу это. даже если ты сам не всегда слышишь.       он помолчал, давая майку возможность отступить. но тот остался на месте.       — ты рассказывал про сон, — продолжил уилл. — про другого тебя. про то, как он молчал. как выбирал безопасно. — он нервно усмехнулся. — и, может, ты думаешь, что я слышал только про монстров и какие-то параллельные миры, но на самом деле я слышал другое.       байерс посмотрел прямо на майка. без тени насмешки. без защиты.       — ты говорил, что всё время проверял, дышу ли я. что боишься проснуться в мире, где меня рядом нет, — уилл пожал плечами. — обычно так не говорят о людях, которые просто друзья.       у майка перехватило дыхание.       — уилл, я не хотел давить, — быстро сказал он. — если ты… если это не взаимно, я переживу. правда. я просто не мог больше молчать.       уилл покачал головой.       — ты не давишь, — он сделал ещё полшага ближе, так, что между ними осталась совсем небольшая дистанция. — и ты не единственный, кто боялся.       он замялся. на секунду снова стал тем самым уиллом — осторожным, собирающимся с силами.       — я не знаю, как это сказать правильно, — признался байерс. — поэтому скажу как есть. когда ты рассказывал про этот сон, я всё время думал не о том, что ты видел. а о том, что ты сделал наяву. ты пришёл. ты сказал. ты выбрал не молчать.       уилл улыбнулся — слабо, почти неуверенно.       — и если честно… мне всегда хотелось, чтобы ты выбрал меня именно так.       тишина снова опустилась между ними, но теперь она была тёплой. осторожной. майк смотрел на уилла, будто боялся, что тот исчезнет, если он моргнёт.       — то есть… — начал он и тут же осёкся. — прости. я просто… ты сейчас правда это сказал?       — правда, — уилл чуть кивнул. майк в ответ неловко усмехнулся, провёл рукой по волосам.       — кажется, мой мозг отказывается работать, — пробормотал уиллер. — но если это тоже сон, то, пожалуйста, не буди меня.       — это не сон, — тихо сказал уилл.       он протянул руку — медленно, давая майку время остановить его — и осторожно коснулся его пальцев. не сжимая. просто касаясь, как доказательство. майк выдохнул. напряжение, которое держало его всё утро, наконец отпустило.       — тогда… — сказал уиллер шёпотом, — тогда я рад, что пришёл.       — я тоже, — уилл улыбнулся чуть шире. они стояли так несколько секунд, слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью, и слишком осторожно, чтобы спешить. романтика была не в жесте, а в том, что ни один из них больше не прятался.       уилл всё ещё держал его за пальцы — легко, будто это было что-то, что можно спугнуть одним резким вдохом. майк чувствовал это прикосновение слишком отчётливо: тепло кожи, едва заметное дрожание, как подтверждение того, что всё происходящее — не выдумка и не продолжение сна.       — ты всегда так смотришь, — вдруг сказал уилл.       — как? — майк моргнул, словно только сейчас вспомнил, что надо дышать. байерс чуть улыбнулся, не отводя взгляда.       — будто проверяешь, здесь ли я. будто боишься, что я исчезну, если ты отвернёшься.       — потому что… — он запнулся, потом всё-таки продолжил. — потому что иногда мне кажется, что я уже терял тебя. даже если на самом деле нет.       уилл медленно кивнул, как человек, который слишком хорошо понимает это чувство.       — я тоже, — тихо сказал он. — просто ты обычно не замечал.       байерс осторожно сжал пальцы майка чуть крепче. не как просьбу, а как решение. и это движение почему-то оказалось важнее любых слов. майк шагнул ближе сам. теперь между ними почти не осталось расстояния, только воздух, наполненный утренней прохладой и чем-то ещё — новым, щемящим, слишком живым. он видел каждую мелочь: тень ресниц, слегка покрасневшие от сна глаза, знакомую линию губ, которые он раньше никогда не позволял себе рассматривать так долго.       — если я сейчас сделаю глупость… — начал уиллер нервно.       — ты уже сделал, — мягко перебил уилл. — ты пришёл, — он говорил спокойно, но голос всё равно чуть дрогнул. — и если честно, я не хочу, чтобы ты снова выбирал безопасно.       эти слова словно что-то щёлкнули внутри. майк выдохнул, медленно, будто сбрасывая с плеч весь тот страх, что тянулся за ним годами. он поднял свободную руку — тоже неуверенно, давая уиллу возможность отступить — и коснулся его щеки. кончиками пальцев. почти невесомо. байерс не отпрянул. наоборот, слегка наклонился в это прикосновение, закрыв глаза на долю секунды.       — майк… — выдохнул он, и в этом имени было столько тепла, что сердце уиллерa болезненно сжалось.       поцелуй получился не сразу. сначала это было просто сближение — лбы почти соприкоснулись, дыхание смешалось, время будто растянулось, позволяя им в последний момент передумать. но никто из них этого не сделал. когда губы наконец встретились, это было тихо. осторожно. не так, как в фильмах, а так, как бывает, когда оба боятся разрушить момент. поцелуй длился всего пару секунд, но в нём было всё: облегчение, нежность, запоздалое «наконец». уилл первым чуть отстранился, но не отпустил майка. их лбы снова соприкоснулись.       — это… — начал байерс и тихо рассмеялся. — точно не сон?       майк улыбнулся — широко, по-настоящему, как давно не улыбался.       — если и сон, — сказал уиллер, — то я никуда не уйду, даже когда проснусь.       уилл сжал его руку сильнее. утро за окном всё ещё было самым обычным. мир не рухнул. монстры не вылезли из-под земли. но что-то важное всё же изменилось — и на этот раз майк не собирался отводить взгляд.