Прототип моих героев

***

И сколько бы Горе не пыталась, у неё ничего не выходило. Не выходило забыть те очаровательные глаза цвета орехов, что смотрели на неё и хвалили душу. И каждый раз кареглазая находила её в своих рассказах, повестях, рукописях. Будто каждый персонаж её, перенимал черты той девушки. То внешность, то характер, то безграничную любовь ко всему живому. Нежную, ласкающую любовь. Может, она с ума сошла? Нет, вряд ли, просто стало в последнее время казаться, что что-то в героях проскальзывает знакомое. Может, потому что автор вкладывает в каждого из них часть себя и своих знакомых? Да, вероятно. – ... – Горе! Горе, ау, ты меня слушаешь? – А, да, что? Лиза помотала головой и поглядела на рядом стоящую девушку. Все те же кудрявые блондинистые волосы, удобная одежда, нежные черты лица, тонкие запястья рук, длинные пальцы. Все те же ореховые глаза. Таисия. Так звали чарующую девушку. Подруга Горе и по совместительству - первый читатель всех её рукописей. Сама Горе писательница разных книг. Не так много у неё сейчас их, но уже хоть что-то было! У фиолетововолосой всегда душа лежала к писательству. Ещё со школьных лет она желала написать что-то, вдохновлять людей, писать для себя и вкладывать душу в написанное. Наверно, мечтой Горе всегда оставалось стать кем-то значимым в мире. Например, как Грибоедов. Правда от рук Персидских умирать не хотелось, оставив при этом свою возлюбленную где-то далеко одну. Просветлели карие глаза девушки, обращены стали только к одной особе. – Я говорю, ты чего зависла? Ты будешь мне показывать написанное или нет? – спросила Тася, забавно наклонив голову в бок. Горе невольно залюбовалась подругой. Это странно, не так ли? Сидеть и в открытую смотреть на ту, что не полюбит в ответ, потому что они всего лишь две девушки. Одна с глупым чувством тепла в груди, разжигающий целый пожар и вихри чувств, головокружащих голову. А вторая - ничего не подозревающая подруга писательницы. Пока не подозревающая. Может и вовсе делает вид, что ничего не знает. – Прости, – отвела взгляд карих глаз Горе, а после пододвинула Тасе ноутбук, где была открыта вкладка сайта, а в нем редактор текста. Много написанных страниц, потраченного времени - все тут. – держи. Тася улыбнулась той самой глупой улыбкой, где проскальзывало такое тепло, от которого у Лизы мутнело в глазах, а где-то в животе начинали плясать бабочки. Ощущалась легкость, все тело становилось ватным, будто она облако, летающее где-то в небесной лазури. – <<Она являла собой ту редкую породу людей, что впускают в мир лирическое отупение...>> – Тася усмехнулась и в ореховых глазах зажглись искры веселья. Не было в голосе её издевки, ни доли насмешки. Лишь спокойствие и задумчивость. Она в текст погружалась с головой, раздумывая над ним. – <<А более всего в ней бесило и пленяло одно: она умела любить не прося.>> Пока Тася размеренно читала, томно водя взглядом своих очей по тексту написанному, Горе смотрела на неё, подперев рукой щеку, опираясь о стол локтем. В карих глазах плекалось что-то прежде невиданное: теплое, ласковое. Манящее к себе и желающее получить то, что так хотелось. Любовь. И снова то чувство дрянное. Внутри где-то засело. Брехня. – Оу, Лиз, а почему... – хотела было задать Тася вопрос, как неожиданно из её рук пропал ноутбук. Реакция у Горе была хорошая. – А вот этот момент я ещё не доделала! Требуются правки! – резко сказала Лиза, захлопнув экран и вздёрнув подбородок. – Что? – Что слышала. – Как грубо. – Принимай меня такой, какая я есть. Девушки смотрели друг другу в глаза не моргая. Щурились и видимо невольно играли в гляделки. Вот только момент был прерван смешком младшей. – Ты что-то скрываешь? – Скрываю? Я? – Горе картинно вскинула брови и прижала ноутбук к груди, будто младенца, которого собираются отнять. – С чего ты взяла? – С того, что ты только что выхватила ноут со скоростью света, а твоё лицо сказало "пиздец". Хотя, может и не лицо, а ты. Знаешь, мысли вслух? – Моё лицо ничего такого не говорило. Моё лицо вообще дипломатично на все сто. – Лиз, у тебя сейчас такое выражение, будто ты случайно отправила голосовое сообщение Жене, где говоришь, что она бабка и ты украдешь у неё последнюю банку пива. Горе шумно выдохнула и всё же положила ноут на стол, но ладонь сверху держала, явно не хотела, чтобы у неё отнимали технику. Небось, прочитают дальше. – Там просто недочёт. Стилистический. Такой, что я покраснею, если ты дочитаешь. – Ты и так красная, как помидор, – хмыкнула Тася. – Там что, порнуха? – Блять, нет! – А жаль, я бы оценила. – Тася сложила руки на груди. – Ладно, не хочешь как хочешь. Лиза только выдохнула, расслабилась, как неожиданно из гортани Таси исторгся вопрос. Довольно точный и цепляющий. Плохой вопрос... – Кстати, а там... девушка очень на меня похожа. Описана так, будто с меня писали и... – НЕТУ ТАМ ТАКОГО! – моментально дернулась Горе и нахмурилась, водя взглядом по комнате, лишь бы не смотреть на Тасю. – Правда? Мне, значит, показалось... – Тебе много чего кажется, Тась, тебе бы спать больше. – А ты вообще восемнадцать плюс контент пишешь у себя там. – ДА НЕ БЫЛО ТАМ ТАКОГО, БЛЯТЬ! – возмущенно воскликнула Горе и встала из-за стола, отходя к столешнице, где чайник стоял. Он уже давно закипел, а они даже не заметили. – Прости... – послышался виноватый голос сзади. Видимо, Тася не ожидала, что Лиза так разозлится. – Ничего, – глухо отозвалась Горе, махнув рукой и качнув головой. Фиолетовые волосы водопадом ниспадали вниз с плеч. – Так, почему...? Тася не договорила, да и Горе, кажется, сама поняла о чем речь идет. Как сказать подруге, что она влюблена в неё? Изначально Горе отрицала те чувства, что прятались внутри. Говорила себе, что это всего лишь иллюзия и ничего не значит. А значило многое. Очень многое. Горе не ответила, она мотнула головой и продолжила заваривать чай. Тася же стоя сзади помялась и вздохнув, подобрала с пола свой рюкзак, говоря: – Ну... я, наверно, пойду, дела есть, пока. – Пока, – коротко ответила Горе. Через пару секунд послышалось шуршание одежды, хлопок двери и тишина. Гнетущая и холодная тишь, которая лишь сильнее раздражала. Лиза осталась одна. Пустая квартира, пустая комната и лишь чай перед ней. Вот каково на вкус одиночество? А хотела ли она, чтобы Тася ушла? Почему не остановила? Вопросы в голове были бесящими и бредовыми, но с другой стороны и логичными. – Как я скажу тебе, Тась, что влюблена в тебя? Что именно ты являешься прототипом моих самых любимых героев? –... – Никак, – ответила она сама себе, горько усмехнувшись.