Как поживаешь?

Лю Цингэ никогда не понимал концепцию праздных разговоров. (Или слово «концепция», сказал бы Шэнь Цинцю, и ошибся бы.) Не видел смысла говорить ни о чём, когда пришёл по делу. Поэтому, услышав краем уха разговор байчжанцев, удивился. — И знаешь, что заявил шисюн Шан? — возмущался один. — Что? — остальные вытянулись в его сторону. — «Если бы хоть раз кто-то поинтересовался, как у меня дела, может я и быстрее выполнил заказ»! — первый передразнил. Совсем не похоже. — Какая наглость! — Он и так должен выполнять! — Аньдин совершенно не видит берегов?! Лю Цингэ не стал слушать дальше. Ничего не сказал адептам. Не то, чтобы он был согласен, но Шан Цинхуа слишком часто жаловался на то, что у него не хватает времени. Тратить его на болтовню казалось глупым. С другой стороны, байчжанцы, и особенно он сам, никогда не отличались умением общаться. Возможно, так и нужно. Возможно, это какой-то код для быстрого исполнения просьб, не зря же Юэ Цинъюань постоянно так делает на своих миссиях. В своё следующее посещение Аньдина Лю Цингэ решил переступить через себя и проверить. — Как поживаешь? — хмуро спросил он Шан Цинхуа, положив на стол отчёт. Байчжанцы говорили про просьбы, но Лю Цингэ ничего не надо было, а приходить лишний раз он не собирался. — П-п-почему ты спрашиваешь? — вид у Шан Цинхуа был не очень-то довольный вопросом. И что не так, сам же хотел? Лю Цингэ попытался не хмуриться и подёргал бровями. Было непривычно и, в общем-то, не нужно, но он привык доводить дела до конца. Повторил вопрос мягче, стараясь не думать, как его перекосило с непривычки. Судя по виду Шан Цинхуа, сильно перекосило. — Э-э-э, — не очень красноречиво для человека, заведующего договорами с людьми, ответил Шан Цинхуа. Лю Цингэ начал уставать и злиться. Вот поэтому он так никогда и не делал. На него и так странно реагировали порой, зачем усугублять. Шан Цинхуа ещё и испугался, схватил отчёт, чуть не порвал и быстро поставил печать. Даже не прочитал. — Отлично, просто отлично, шиди Лю. Кто-то говорит иначе? — Нет. — Вот и отлично. Мне пора! Шан Цинхуа выскочил из-за стола и сбежал. Лю Цингэ немного постоял в чужом кабинете, поправил сбившиеся при бегстве бумаги и тоже ушёл. Ну, по крайней мере Шан Цинхуа не бормотал себе под нос про Пик Тысячи Ошибок, как обычно, когда принимал его отчёты. Эксперимент, очевидно, не удался, Шан Цинхуа отреагировал слишком необычно и странно. Миссий не было, и Лю Цингэ решил проверить на ком-то ещё. Была ли проблема в Шан Цинхуа или в нём. А тут и случай подвернулся. Шэнь Цинцю после формирования золотого ядра Байчжань почти не посещал, чем несказанно радовал всех. Лю Цингэ, не бывающий в Цанцюне месяцами, видел его и того реже. Но претензии о полном отсутствии вежливости помнил до сих пор. Учитывая, что любой их разговор начинался с попытки убийства, не Шэнь Цинцю было возмущаться. Но мир был несправедлив. Он и сейчас пришёл возмущаться, это читалось в стремительной походке, злобном взгляде и резких взмахах веера. Они столкнулись на тропинке, Шэнь Цинцю надменно посмотрел и набрал воздуха, готовясь разразиться тирадой о какой-то одному ему известной ерунде. — Как поживаешь? — быстро спросил Лю Цингэ, стараясь сразу убрать хмурость. Это не Шан Цинхуа, не испугается, даже если ночью запрыгнуть в окно с таким взглядом, да и хотелось сначала попробовать без угрозы. Шэнь Цинцю подавился воздухом, закашлялся так сильно, что согнуло пополам и не ответил. Потом резко выпрямился и попытался сделать вид, что ничего не случилось, прикрываясь веером. Кашель не проходил, прорываясь, как он ни старался скрыть. Взгляд обещал кровавое убийство. Но Лю Цингэ успел разглядеть растерянность. И немного смущения и ужаса. — Что?! Ты… Реакция пока не отличалась разнообразием, хотя Лю Цингэ ожидал от Шэнь Цинцю большего. Раньше он всегда мог найти пару ядовитых слов для ответа. (Один раз — ядовитых змей. Потом делал вид, что промахнулся.) — Так, как поживаешь? — Лю Цингэ сделал глубокий вдох и постарался звучать дружелюбно. С Шэнь Цинцю никак не получалось. — Да как ты смеешь? — он аж покраснел от возмущения, развернулся на каблуках и, пыша яростью, направился прочь. Что сейчас было не так, Лю Цингэ решительно не понимал. Но если это избавляло от общения с Шэнь Цинцю, будет пользоваться. Главное не перестараться, а то привыкнет и начнёт отвечать. Возможно, дело в поле. Женщины чаще болтают о неважных мелочах, перемывая косточки всем, кого увидят. Сяньшу не был исключением, они даже Минъянь поймали в свои сети, и она стала спрашивать Лю Цингэ, как у него дела, каждый раз, когда приходила в гости. (Он был жив и не ранен, это же видно.) Женщины всегда ставили его в тупик, даже такие маленькие, как сестра. Ци Цинци встретила его настороженно. Или слухи просочились, или она встречала так всех мужчин. Лю Цингэ не знал, обычно Минъянь приходила к нему, а не наоборот. — Как поживаешь? — выходило уже лучше, вот что значит практика. Хотя брови всё хотели сдвинуться по привычке, приходилось отслеживать. — С Лю Минъянь всё в порядке, — Ци Цинци сложила руки на груди. Под грудью, будто пыталась вытолкнуть её из и так не очень прикрывающего ворота. — Нет. Как ты поживаешь? — Лю Цингэ поднял взгляд от груди. Смотреть на неё и гадать, выпадет или нет, было почти больно. — Ой. Ци Цинци смущённо прикрыла губы широким рукавом. К счастью, он закрыл и всё остальное и Лю Цингэ выдохнул. Теперь, даже если выпадет, Ци Цинци сохранит свою скромность. Лю Цингэ бросил последний взгляд, чтобы убедиться, и удовлетворённо кивнул. Кончики ушей Ци Цинци покраснели, тоже поняла неуместность. — Шиди никогда раньше не интересовался. Эта Цинци удивлена и польщена. — Так? — Сегодня вечером у меня будет свободное время, — мечтательно вздохнула она. — Сегодня хороший день для тренировок, — согласился Лю Цингэ. С утра стояла жара, но постепенно спадала и вечер обещал быть прохладным и свежим, самое то. — Я буду обучать своих, можешь присоединиться. — К тренировке? Со всеми байчжанцами? — Ты сильная, справишься, — заверил Лю Цингэ. Если что, он бы подсказал. — Я подумаю, — кисло ответила Ци Цинци. — Хочешь навестить сестру? Лю Цингэ не хотел. Они уже общались в этом месяце, да и Ци Цинци выглядела так, будто спрашивала только из вежливости. Он же говорил, что совершенно не понимает женщин. Даже таких воинственных, как шицзе. Которая и не думала приходить на тренировку, хотя обещала. Байчжанцы как всегда подвели, у них Лю Цингэ не будет спрашивать, как дела. А вот других повелителей пиков придётся, Лю Цингэ не любил бросать на полпути, было неуютно. Продолжит, когда вернётся с миссии. На миссии его слегка поцарапала любвеобильная сороконожка, так что вернулся Лю Цингэ сразу на Цяньцао. Было не обязательно, правильная медитация уже помогла избавиться от эффекта яда, но сорок ножек могли пригодиться Му Цинфану. (Правда глаз до сих пор дёргался, но должно пройти.) А ещё он должен был спросить. — Любвеобильная сороконожка, — сразу понял Му Цинфан, когда на стол ему высыпали ножки с руку длиной. — Как поживаешь? — решил не расшаркиваться Лю Цингэ. — А… — Му Цинфан осмотрел его усталым взглядом и задержался на царапине. Сороконожка рассекла полтела и переодеться Лю Цингэ не успел. Теперь мучился немного, не вывалится ли его грудь. Не такая, как у Ци Цинци, конечно, но и ханьфу держалось на последнем дыхании. — Поцарапала, — объяснил он, потому что Му Цинфан продолжал смотреть. — А. Я не практикую парное совершенствование, если можно справиться без него. — Хорошо, — согласился Лю Цингэ. Он тоже так делал. Пока всегда справлялся. — Так, как поживаешь? Поживал Му Цинфан, видимо, неплохо, потому что решил проверить Лю Цингэ ещё и на сотрясение и задержать в одной из палат. Как и положено пиковому лорду, богато украшенной и со свежими фруктами. Вечером Му Цинфан зашёл с бутылочкой вина, но Лю Цингэ не узнал об этом, он сбежал на Байчжань. Пока Лю Цингэ был в секте, вернулся Шэнь Цинцю, вспомнив, зачем приходил в прошлый раз. Оказалось, пара адептов опять пытались порушить ему бамбуковую хижину и снесли крыльцо. Или принесли крыльцо, Лю Цингэ не разобрал. Он опять испробовал на шисюне вежливость, и тот постоянно замолкал на полуслове в течение всего разговора. Согласился на битву, но, узнав, что это будет тренировка байчжанцев, как и Ци Цинци, передумал. Как будто он бы справился с Лю Цингэ. Шан Цинхуа обходил стороной и на нём попробовать второй раз не получилось, хотя он всё и начал. Но это было даже хорошо, сначала надо закончить первый круг. Это Шэнь Цинцю как всегда всё испортил и влез вне очереди. Вэй Цинвэй на вопрос ответил странно, предложил посмотреть меч, почему-то только один. И, кажется, тоже попал на любвеобильную сороконожку, подмигивал на каждом слове. Лю Цингэ предложил зайти к Му Цинфану. И заметил, что на меч посмотреть не против, но одного как-то мало. — К такому я пока не готов, — Вэй Цинвэй пожевал губу. — Нет, не готов. — Может, потом, — согласился Лю Цингэ. Духовные мечи не терпят неподготовленности, можно и искажение схватить. Остальных лордов Лю Цингэ знал плохо, а они почти не знали его, но реагировали порой даже хуже. Но Лю Цингэ не привык сдаваться. Цин Цинцин строго посмотрел и сказал: — Я женат. — Как поживает жена? — Шисюн, это неприемлемо, — строгости прибавилось. Лю Цингэ поспешил откланяться. И кто после этого грубиян? Мо Циншоу натянуто улыбнулась, попросила уйти и заплакала. Тут ничего удивительного, её редко кому удавалось найти, вот она и не привыкла, что интересуются её жизнью. Ли Цинминь смерил оценивающе и сказал, что Лю Цингэ слишком красив для них двоих. Лю Цингэ спрашивал не это, но, видимо, на Цзуйсяне не принято было делиться проблемами и радостями. И хорошо. Чжу Цинъи отреагировал лучше всех. Посокрушался, что его путь запрещает парное совершенствование. Лю Цингэ попытался вспомнить слова утешения, но смог только похлопать по плечу. Не очень получилось, Чжу Цинъи потом косо смотрел, пока не попрощались. Реакция Ван Цинчжи была почти как у Шэнь Цинцю, разве что веера в руках не было. После долгого поиска ответных слов он прямо посмотрел, заалел щеками и ответил: — А как ты поживаешь? — Хорошо, — пожал плечами Лю Цингэ и ушёл. Потом вспомнил, что приходил за новыми талисманами, но возвращаться уже не хотелось. За сегодня слишком много общения. С Юэ Цинъюанем всё никак не удавалось встретиться и закончить список. Он то был на Цинцзине (куда Лю Цингэ добровольно пойдёт только под угрозой парного совершенствования), то разъезжал по встречам с другими сектами, то приглашал к себе главу Хуаньхуа (а если Лю Цингэ будет вежливым с Лао Гунчжу, но начнётся новая очередь, а он не хотел). Чжанмэнь-шисюн был неуловим. В отличие от Шан Цинхуа, который всегда твердил, что занят, но найти его было легче лёгкого. Не сейчас, он всё ещё избегал Лю Цингэ, но раньше можно было наткнуться в любой момент. К тому же просто так Юэ Цинъюаня отвлекать не хотелось. Он никогда не возмущался стилем общения Лю Цингэ и всегда был по-настоящему занят. Поэтому подходящий момент настал не сразу, после ещё нескольких миссий и долгого отсутствия в Цанцюне обоих. Лю Цингэ пришёл отчитаться, последнее задание было от Цюндина и о результатах лучше было доложиться как раз Юэ Цинъюаню. (Можно было бы и Шан Цинхуа, но тот продолжал прятаться так хорошо, что Лю Цингэ подумывал позвать его в совместную засаду. Серьёзно, он лучший следопыт в Цанцюне, но лорд Аньдина оказался не по зубам.) Юэ Цинъюань встретил радушно, хотя и видно было, что устал от постоянных забот о благе секты. Лю Цингэ послушно отчитался и решил закончить и эту миссию: — Как поживаешь? — Как мило, что ты спросил, — Юэ Цинъюань мягко улыбнулся. — Честно говоря, не очень. В последнее время столько навалилось. — Я не знаю, что должен отвечать, — признался Лю Цингэ. Никто из других повелителей пиков не реагировал нормально, и настолько далеко он ещё ни разу не продвинулся. — Ничего не надо отвечать. Но если бы ты немного выслушал жалобы своего шисюна, я был бы признателен. Это Лю Цингэ мог. Тут и не надо ничего отвечать, и сам разговор не праздный и глупый, проблемы чжанмэнь-шисюна — это проблемы Цанцюна. А защита Цанцюна — прямая обязанность Лю Цингэ. Он сел напротив и приготовился слушать. И, возможно, потом кого-нибудь избить за то, что огорчили такого хорошего человека. В конце концов их нагло и бесцеремонно разбудил ученик, забеспокоившийся, что глава секты пропустил обед, ужин и утренние занятия с младшими. Юэ Цинъюань широко зевнул и растерянно посмотрел в окно, где занимался новый день. Лю Цингэ потянулся, медленно просыпаясь. (Приятное разнообразие, обычно он спал чутко и просыпался резко, никогда не знаешь, что может тебя сожрать во сне. Под защитой сильнейшего заклинателя это было не нужно.) На столе давно остыл чай, заваренный несколько раз, потому что листья как-то внезапно закончились, а чтобы пойти за новыми пришлось бы прервать разговор. (Или проснуться.) — Этот шисюн потерял счёт времени, — рассеянно улыбнулся Юэ Цинъюань, потирая лицо. — Но было приятно с кем-то поделиться. — Я вернусь через пару недель, — предложил Лю Цингэ. — Я был бы рад. — Или через месяц, — предупредил он на всякий случай. Миссии никогда не шли по плану, если нужно было выполнять к сроку. — Я буду ждать. — И скажи Шэнь Цинцю правду. — Я рассказал тебе про шиди Цинцю?! — И выспись как следует, ты говоришь лишнее, когда устал. — Через месяц, — Юэ Цинъюань спрятал смущённое лицо в ладонях. — Я жду тебя через месяц, раньше я не смогу смотреть тебе в глаза. Может даже через два, решил Лю Цингэ, закрыв за собой дверь. Потому что сонный Юэ Цинъюань сказал не только про Шэнь Цинцю, а к тому времени уже забудется.