Свет надежды

Прошло несколько часов с того момента, как окончилась новогодняя вечеринка в школе Хоукинса. Все дети, которые её посетили, остались счастливы. Особенно те, кому пришлось пережить за последние дни много проблем связанные с изнанкой, демогоргонами и Истязателем разума, который хотел заполучить Уилла обратно для коварных дел. Джойс сидела на продавленном диване в старом доме с бокалом вина в руке и аккуратно его вертела, наблюдая, как алая жидкость плещется по прозрачным стенкам, а затем перевела взгляд на саму бутылку и пепельницу с несколькими, что стояла рядом. После того, как Уилл исчез, Джойс стала частенько прилегать к бутылке и сигаретам, дабы облегчить муки и страдания по сыну, отчего часто упускала то, что было прямо у нее перед носом. Она покачала головой и поставила наполовину наполненный бокал рядом с бутылкой и откинулась на спинку дивана, закрыв лицо руками. Боб… Но тоска по этому человеку уже стала пропадать... Она начала вспоминать все события, что произошли до этого. Вспоминала, сколько сил и нервов у неё ушло, и какой никчёмной матерью она была, прикладываясь к бутылке и выкуривая сигарету за сигаретой. Джойс понимала, что ей надо меняться. Не ради себя, а хотя бы ради сыновей и.. и на тот момент Боба. Перед глазами стояла всё та же сцена. Они уже почти выбрались из того проклятого места и добрались до двери, как демогоргон напал на её возлюбленного и стал растерзывать его. Глаза защипали слёзы, но Джойс быстро смахнула их рукой, не желая плакать. Когда Истязатель разума вновь объявился и Уилл стал вести себя максимально странно, Джойс поняла. Пора отказываться от пагубных привычек. И как же было тяжело это сделать. Желание налить себя бокал или закурить сигарету — было сильно. Сегодняшний день стал исключением. Джойс видела, как Уилл и его друзья веселились на этой вечеринке, а лица озаряло счастье, и тогда она решила, что ей стоит выпить сегодня один бокальчик красного и выкурить пару сигарет. Она заслужила это. Джойс покачала головой, взяла бокал и сделала маленький глоток. Как ни странно, желание выпить — теперь пропало. Она отставила бокал и потянулась за пачкой сигарет, а затем достала одну из них и поднесла ко рту. Но и желание покурить — тоже пропало. Поэтому Джойс вернула сигарету обратно в пачку и поднялась, чтобы подойти к телефону. Она сняла трубку с рычага, желая позвонить матери Майка, когда неожиданно раздался стук в двери, заставив Джойс на мгновение подпрыгнуть и выронить трубку, отчего она повисла на проводе. — Джойс? Ты дома? — раздался голос Джимма Хоппера. На мгновение у Джойс возникло желание притвориться, будто бы её дома нет, но стоило ли этого делать? Особенно после пережитого и после того, как Хоппер подставил своё плечо для её горьких слёз? Да и машина её стояла рядом с крыльцом дома. Хоппер не идиот. Поймёт, что она внутри дома, поэтому быстро подняла висевшую трубку и повесила на рычаг. — Да, Хоп, — крикнула Джойс, подходя к двери и открывая её. Джойс всегда приходилось поднимать голову, чтобы смотреть в глаза Джиму, ибо он был очень высоким, чем Джойс. Джим нахмурился. — Ты плакала? — спросил Джим. — Что? — опешила Джойс, а затем решила соврать. — Нет! Я не плакала! — Тогда почему у тебя красные глаза? — Хоппер приподнял бровь. — Не ври мне, Джойс. После всего случившегося я не поверю в чушь про то, что ты не плакала. Особенно после того, что и я видел своими собственными глазами. Джойс всеми силами старалась сдержать слёзы, которые грозились вот-вот хлынуть. Из груди вырвался всхлип и тут же Хоппер, не раздумывая, крепко обнял Джойс, и слёзы ручьём потекли из её глаз, намачивая рукав куртки Джима. Хоппер начал медленными движениями поглаживать спину Джойс, пытаясь успокоить и дать понять, что он рядом. После нескольких минут рыданий, Джойс наконец-таки начала успокаиваться. — Прости… я просто чувствую себя сейчас такой никчёмной… — её голос дрожал. — Нет, не извиняйся. Не после всего, — продолжая обнимать одной рукой Джойс, Хоппер стал снимать свою куртку. Когда он, наконец, снял куртку, то повесил её на крючок и повёл Джойс к дивану, на котором она до этого сидела. Аккуратно опустив на него Джойс, Хоппер сел рядом и стал задумчиво смотреть на бутылку и бокал с вином, а после перевёл взгляд на пепельницу с окурками и полез в карман за своими сигаретами. Зажав сигарету во рту, он поднёс зажигалку к кончику и закурил. Комнату наполнил запах сигареты. — Не хочешь? — спросил Хоппер, протягивая сигарету Джойс. Она смотрела на неё с мгновение, а затем приняла и сделала глубокую затяжку, чувствуя, как на место нервозности приходит облегчение, а затем вернула сигарету обратно Хопперу. Так продолжалось, пока сигарета не закончилась. — Ты же говорила, что больше не пьёшь. — Говорила. Так оно и есть. Просто сегодняшний день стал исключением, — тихо ответила Джойс. — И почему? На мгновение повисла тишина, пока Джойс думала, как будет правильно ответить. — Ты видел, как они были счастливы? — Джойс посмотрела на Хоппера, который сидел к ней боком. — Видел, — кивнул Хоппер. —На мгновение мне показалось, что… что… так всё должно быть. Дети должны веселиться, а не проходить трудности взрослых. Мне кажется, что Уилл совсем изменился. Из маленького мальчика, который любит играть с друзьями у Майка, он как будто превратился во взрослого. И я не могу понять, почему именно он в это попал, а не кто-нибудь ещё. — Знаешь, Джойс, иногда я задаюсь тем же вопросом. Но мне кажется, что этого нельзя было избежать. Всем нам рано или поздно надо становиться взрослыми. — Хоп, тебя тоже иногда не понять. — И почему же это? — теперь Джим повернулся всем телом к Джойс. — Ты всегда показывал, что не терпишь всякой чуши, но вот ты, здоровенный мужик, шериф, поверил всем нам. — Не стоит судить человека по виду, как и нельзя судить книгу только по обложке. — Может, это так, но ведь должен был быть такой толчок, который побудил тебя поверить, что все эти демогоргоны настоящие, а не плод воображения. Каждый человек получает этот толчок, и ты тоже его получил. — Ты права, Джойс. Мне просто нужен был толчок. Вот что мне нужно было после стольких лет одиночества. Когда моей малышки Сары не стало, я, словно стал другим, отчего потерял жену, — на мгновение повисла тишина, а затем Хоппер достал ещё одну сигарету и закурил. — Я прочёсывал местность, когда встретил Оди. Мы смотрели друг на друга, и я чувствовал исходящий от неё страх. Ей пришлось немало пережить в той грёбаной лаборатории, где над ней ставили опыты и обращались, как к подопытному кролику. Тогда я понял, что она больше не будет запуганной маленькой девочкой, и уж точно её не будут звать числом. — Она Джейн, так ведь? — Да. Так назвала её мать. Я решил, что будет неправильно, если не называть так, как положено. Понимаешь, когда доктор Сэм передал мне это поддельное свидетельство о рождении Джейн, чтобы я мог удочерить её, то понял, что она должна избавиться от этого числа, — Джим замолчал, подбирая слова. — Она иногда злится на меня за то, что я слишком сильно её опекаю. Но это ради её же безопасности. И я могу тебя понять, Джойс. Ты непоколебимо любишь своих сыновей. — Иногда я чувствую себя слишком опекающей матерью, Хоп… — Перестань. Каждый родитель старается защитить своего ребенка и иногда становится слишком опекающим, хоть порой дети и злятся на это. Простой знай, ты не одна такая, — Хоппер аккуратно взял руку Джойс и также аккуратно её сжал, смотря в её глаза. — Где сейчас Джейн? — Я отвёз её и ребят к Майку. Тебе что, Уилл не говорил, что они собрались устроить ночёвку у Майка? Джойс задумалась. Джим видел, как в её голове крутятся шестеренки и то, как она пыталась вспомнить что-нибудь от Уилла насчёт вечеринки. — Нет, почему? Он мне это сказал, я даже пять минут назад хотела позвонить матери Майка, но в этот момент ты постучал в двери. — А как же Джонатан? — Джонатан говорил, что они с Нэнси куда-то пойдут гулять, а потом придут к ней домой, проверят, как там ребята и лягут спать. — Не думаю, что они просто лягут спать, — пошутил Хоппер и коротко рассмеялся. — Боже! Хоппер! — вскрикнула Джойс. — Что? Я просто реалист. Они совсем взрослые и знают, что к чему, — на мгновение повисла тишина. — Надеюсь, Джейн хватит вафлей, не хочу посреди ночи проснуться от звонка: «Хоп, у меня закончились вафли, срочно привези!» Джойс посмотрела на Хоппера со смесью нежности и смирения. Ей на мгновение показалось, что та доля выпитого алкоголя стала растворяться и на её место начала приходить трезвость. — Она перестала быть запуганной и то, что я дал ей возможность пойти на вечеринку — это был самый лучший вариант. Но только я не учёл одного… — И что именно? — спросила Джойс, но Хоппер намеренно молчал, чтобы создать интригу. — Я не учёл, чем мне заняться. — Боже, Хоп. Ты явно ещё стал и шутником. — Ничего не могу с собой поделать. У меня сегодня очень хорошее настроение. — И потому ты решил приехать ко мне? — Мы могли бы что-нибудь посмотреть, выпить вина, покурить… — О нет, с меня достаточно на сегодня этой дряни. — Ладно, как скажешь, — после этих слов между ними повисла тишина, пока они продолжали смотреть друг другу в глаза. Тишина не создавала некое напряжение, которое свойственно в такие моменты. Скорее наоборот, тишина сейчас была очень нужна, и, в конце концов, Джим наклонился и аккуратно прижался своими губами к губам Джойс. Хоппер почувствовал, как Джойс напряглась, и ожидал, что вот-вот она отстранится и влепит ему оплеуху, но потом почувствовал, как она расслабилась, и начала медленно отвечать на поцелуй. Через минуту отстранился Джим и посмотрел в глаза Джойс. — Всё хорошо? — тихо спросил он. Джойс с минуту молчала. Джим видел, как она старательно размышляет над ответом. На её лбу проступили складки, а глаза смотрели куда-то в сторону окна. Прошло пару минут, когда Джойс вновь посмотрела на Хоппера и обняла его, обратно прижавшийся своими губами к его. Прошла минута, прежде чем они отстранились друг от друга для того, чтобы начать снимать друг с друга одежду. Нетерпеливыми движениями они срывали её с себя и, наконец, покончив с одеждой, Хоппер навис над Джойс и плавным движением вошёл в неё, отчего с губ Джойс сорвался стон, а пальцы рук впились в спину Джима, оставляя за собой красные полосы. Комната теперь наполнялась тихими стонами, шлепками плоть о плоть и запахом секса.