Это стоило ожидания

Вечеринка была неплоха. По крайней мере, можно было выпить за чужой счет. Ребята активно этим пользовались, разбредясь по дому. Макс и Лукас не отлипали друг от друга, но смотрелись настолько гармонично, что никто не посмел бы даже пошутить про "сладкую парочку". Тем более, что Макс, скорее всего, намеревалась позже оторваться и в танцах, и в играх на пиво. В них она побеждает не хуже, чем в автоматах. Дастин же был в центре внимания после выходки на выпускном и активно этим пользовался. Это было чертовски смело. Может, наконец заведет себе новую подружку. Хотя, с той девчонкой-заучкой они тоже были классной парой. Майк скользит взглядом по толпе и отслеживает движение Уилла. Его улыбка мелькает среди знакомых и незнакомых лиц. Байерс стал намного раскрепощеннее в последние годы. Как будто финальная битва наконец сбросила груз, висевший на его плечах с детства. Майк поежился. Если подумать, та жуткая часть Истязателя разума действительно покинула тело Уилла. Должно быть, это ощущалось как освобождение. Он чаще улыбается и смеется, общается, прямо как сейчас. В руке бутылка сидра, с которой Байерс старается танцевать. Даже успевает с кем-то разговаривать. Такой открытый, милый и жизнерадостный - центр притяжения для чужих взглядов. Создается впечатление, что друзья поменялись местами. Майк сидит в углу и медленно напивается, не стараясь завести разговор и пойти танцевать. Можно было бы оправдать это поведение писательским наблюдательством. Но Майк соврет, если скажет, что он наблюдает за поведением кого-либо еще кроме Уилла. Другие люди служат лишь массовкой, которая периодически скрывает главного героя от глаз зрителя. Поразительно, насколько долго тот может танцевать, делая перерыв только на глоток алкоголя. Сколько же в нем энергии? Постепенно апатия перерастает в раздражение. Когда музыка слишком громкая, люди слишком активные, друзья слишком веселые, пока ему откровенно херово. Стоило остаться дома или уговорить всех сыграть в ДнД. Черт, похоже, они и вправду поменялись местами. Майк смотрит на цветные огни и не замечает, как знакомый силуэт оказывается рядом. - Все нормально? Тебе не плохо? - обеспокоенный голос Байерса выводит из раздумий. Майк думает о его руке на своем плече. - В порядке. Просто думал, что мы типа пришли на тусовку все вместе. В итоге всех где-то носит, - он знает, что ответ слишком резкий, но ничего не может с этим поделать. Слова проедаются наружу желочью. - Я не знал, что тебе одиноко. Можем потанцевать вместе или поболтать, если не хочешь никуда идти. - Иди обратно Уилл, я видел, как ты отлично проводишь время. Не стоит обращать внимания на мое занудство, - губы сами кривятся, выходит даже саркастичнее, чем он хотел. Какого черта он просто не закроет свой рот? Не стоило начинать этот разговор. - Майк, знаешь, иногда ты полнейший засранец. Это была констатация факта, не оскорбление. Уиллер и сам знает. Ответить не успевает, потому что Байерс уже исчезает в толпе, но не возвращается в общий поток, а продирается сквозь него на противоположную сторону. Твою мать. Надо извиниться. В глазах темнеет после долгого сидячего положения и алкоголя. Проталкиваться через танцующих не очень приятно, но у него получается не упустить друга из вида и проследить его путь. Кажется, та дверь вела в ванную. Майк проскальзывает следом, замечая, как Уилл смахивает что-то с лица. Плачет? Становится еще совестнее. Примите поздравления, мистер Уиллер, Вы только что заставили плакать человека, который искренне переживал и не забыл подойти к скучающему другу в разгаре собственного веселья. Когда излишний шум отрезается закрывшейся дверью, Уилл на секунду оборачивается, а потом снова склоняется над раковиной. - Если у тебя плохое настроение, не значит, что нужно портить его остальным, - с обидой в голосе произносит Уилл, не желая поворачиваться к другу. Майк понимает, насколько глупо себя повел. Уилл больше всех заслуживает эту тупую, но максимально человеческую тусовку. Просто танцевать, пить и общаться. Орать попсовые песни с теми, кто в детстве мог обзывать его зомби-мальчиком. Можно назвать лицемерием, но люди меняются. И не могут не заметить, как поменялся тот самый странный мальчик. Он не подпускает к себе всех, сохраняет круг друзей, но не против хорошо провести время. И это самое время у него отнимает Майк неуместной злостью. - Уилл, прости, я не хотел, просто.... Майк не понимает, стоит ли ему подойти и стоит ли объясняться. Уилл все еще не поворачивается к нему. - Ты просто терпеть не можешь, когда тебе не уделяют внимание, да? Я думал, что хотя бы на вечер сможем оставить все проблемы и просто забыться, - в голосе чувствуется боль. Он все испортил. Хотел, чтобы Уилл был рядом, а в итоге только сильнее оттолкнул. Стены вокруг сужаются, но расстояние до скорбленной спины в бежевой рубашке только увеличивается. Майк думает, кажется, вечность. Вместе с приглушенной музыкой в ушах набатом стучит что-то еще. Мыслей так много, но он будто забыл как складывать их в единые связные предложения. Потом протягивает руку, силясь прикоснуться, и говорит совсем не то, что собирался сказать, когда открывал дверь. - Ты... Ты все еще влюблен в меня? - получается резко и на выдохе. Он произнес это? Кажется, что следующий вдох он сможет сделать только после ответа Уилла. Байерс медленно поднимает голову и ловит отражение в зеркале. - Что? Он ослышался? Они закрыли эту тему полтора года назад. Не поговорили, но статус их взаимоотношений стал предельно ясным. Лучший друг. И это было хорошим, устраивающим вариантом. Неопределенность и страх до признания была страшнее. Их дружба никогда не возвращалась к той детской легкости и пониманию, но они точно могли доверять друг другу. - Я... Я не уточнял раньше, но ты ведь был влюблен в меня? После того, как он произнес это вслух, все стало таким ясным. Будто до этого все мысли носились в голове, либо прятались в тумане, а сейчас расселись по местам и явили одну простую истину. Он ревнует Уилла не как друга. Уилл наконец меняет позицию и поворачивается лицом. - Да, Майк. Не знаю, зачем тебе это сейчас..., - он не успевает договорить, потому что Уиллер затыкает его со скоростью молнии. От него разит крепким алкоголем, и Уилл чувствует этот терпкий вкус на своих губах. Майк обхватывает его лицо так крепко, будто боится, что тот сейчас растворится или сбежит, и продолжает целовать. Байерс теряется в чувствах, не понимая, что произошло, но отвечает, потому что губы Майка оказываются лучше всех фантазий. Спустя такое количество времени, когда он оставил свою подростковую влюбленность позади, это все было нереальным. Майк отрывается от губ, покрывает быстрыми поцелуями его щеку, ухо, спускается к шее, когда Уилл наконец отмиратет, упирается ладонями в плечи и оттаскивает его от себя. - Майк, ты пьян, и если это такой способ извиниться, то лучше не надо, - Уиллу крайне страшно понять все иначе, поэтому он заранее не верит во взаимность. - Похоже, теперь я должен извиниться не только за сегодня, - Майк улыбается и крепче прижимает к себе тело напротив, - но и еще за все года, что заставлял тебя страдать. Ты такой смелый, Уилл, ты всегда восхищал меня и... Мне жаль, что я не сказал этого еще полтора года назад, боже, я такой дурак, прости меня. Майк запутывается в объяснениях и снова начинается покрывать Уилла поцелуями, пока тот стоит в полной прострации. Не сказал полтора года назад. Сказал не то, что хотел? - Подожди, ты хочешь сказать, что мои чувства взаимны? - ему нужно это услышать. Майк, гребанный ты Уиллер, в этот раз недосказанность непозволительна. - Да, Уилл, да, я хочу быть с тобой, если ты все еще влюблен в меня, - он смотрит виновато, осознавая, насколько затянул с признанием в этих чувствах даже самому себе. Но теперь это его момент снять груз с собственных плеч. - Майк, ты всё-таки тот ещё засранец, - Уилл смеется и утягивает его в новый поцелуй, не переставая улыбаться. Это стоило ожидания, но лучше бы они поговорили раньше.