любовь со второго взгляда

      Честно говоря, удивительно, что к третьему году обучения в классе 1-A до сих пор не усвоили, что Изуку Мидорию нельзя оставлять без присмотра. Или, может быть, они это усвоили, но поняли, что соблюдать это правило невероятно сложно, потому что Изуку Мидория никого не слушал. Вот почему, уже не в первый раз, Изуку Мидория просыпается на случайном тротуаре посреди города с пульсирующей головной болью, а над ним стоит крайне недовольный Айзава, выражая своё неодобрение.       — Тебя задело причудой. — Первое, что он говорит.       — О, — Изуку сглатывает, — вы знаете, какая она?       — Пока что только то, что нам рассказал злодей». — Айзава скрещивает руки и наблюдает, как Изуку жалко пытается подняться с земли. Он не предлагает никакой помощи, просто смотрит на его страдания.       — Это не так уж и много, — продолжает Айзава, пока Изуку пытается встать. — Это какая-то избирательная амнезия. Ты забудешь одного человека в своей жизни, но мы пока не знаем, кто это. Но это всего на один день, так что я не слишком волнуюсь. Мы просто посмотрим, кто это, когда вернемся в общежитие. Если только это не твоя мама. Ты помнишь свою маму?       — Я помню свою маму, — подтверждает Изуку, наконец поднимаясь на ноги, — так что это кто-то из школы, полагаю.       Айзава кивает.       — Честно говоря, поскольку это не смертельно, мне всё равно. Разберись сам, а я пойду поговорю со злодеем в полицейском участке. Иди обратно сам.       Изуку возмущенно смотрит в пустоту.       — Вы просто оставите меня здесь?       — Наказание, — отвечает Айзава, — за то, что я снова был проблемным ребенком. Ты сам сюда добрался, никому ничего не сказав, так что можешь сделать то же самое на обратном пути.       Изуку опускает голову, получив должное наказание. Правда, он никому не сказал, куда идет. Он просто услышал о злодее в новостях, когда ходил по магазинам, и сразу же пошел помочь. Возможно, ему стоило кому-нибудь сказать.       — Извините, Айзава-сенсей, — говорит Изуку, — я пойду в общежитие.       — Хорошо, — говорит Айзава, а затем поворачивается и уходит в своей обычной манере. Он заботится о каждом из своих учеников, и именно поэтому он буквально оставляет Изуку далеко позади. Изуку получает урок, который он ни за что не усвоит. Он всегда будет бросаться в опасность и останавливать злодеев, но Айзава изо всех сил старается заставить Изуку пожалеть об этом каждый раз. Жаль, что Изуку Мидория никого не слушает.       Изуку вздыхает и начинает медленно возвращаться в UA. По пути он достает телефон из кармана и проверяет сообщения, видя длинный список обеспокоенных писем от Урараки и два от Тодороки. Он игнорирует несколько пропущенных звонков, чтобы ответить Урараке и Тодороки и сказать им, что с ним все в порядке. Ну, у него, вероятно, легкое сотрясение мозга, но он к этому привык. Он жив и почти не истекает кровью, так что с ним все хорошо. Изуку продолжает идти пятнадцать минут обратно в UA, показывая свой студенческий билет, чтобы пройти через ворота. Он бормочет себе под нос по дороге обратно в общежитие, репетируя извинения за этот раунд побегов Изуку из UA. Ему действительно нужно прекратить это делать.       Когда Изуку добирается до общежития, его встречает Урарака, стоящая снаружи и сердито размахивающая руками, пока он подходит ближе. Он морщится; она сейчас его убьёт.       — Привет, Урарака, — говорит Изуку, приближаясь к входной двери общежития. Он поднимается по ступенькам и возвышается над ней, но она всё равно умудряется быть самой устрашающей здесь.       — Я даже не знаю, что тебе на этот раз сказать. — Урарака разочарованно качает головой. — Айзава-сенсей сказал, что ты забыл одного из нас. Ты знаешь, кто это?       — Понятия не имею, — отвечает Изуку, всё ещё опасаясь, что его ещё не отчитали.       Урарака качает головой.       — Ты катастрофа, Деку.       — Ты злишься, да?       — Не злюсь, — вздыхает Урарака, — просто разочарована.       Изуку морщится. Это было жестоко.       Урарака протянула руку и погладила Изуку по голове, и, несмотря на то, что она намного ниже его ростом, она всё равно проявила снисходительность. Словно утешая щенка. Затем она повернулась и открыла дверь комнаты, где Изуку обнаружил нескольких своих одноклассников, слоняющихся по гостиной. Первым делом он заметил Ииду, который тут же подошёл к нему, размахивая руками, и строго отчитал его за невнимательность. Изуку лишь умолял о прощении и встретился взглядом с Тодороки, сидящим на диване. Тодороки лишь пожал плечами, бросив на Изуку взгляд, говорящий: «Не смотри на меня, ты это заслужил».       В конце концов он всем надоел, и Изуку остался один в общей комнате, чтобы обдумать свой поступок. Как следует смирившись, Изуку поднялся на лифте в свою комнату и закрыл за собой дверь. Он печально смотрел на многочисленных Всемогущих вокруг своей комнаты и гадал, кого из одноклассников он забыл. Может быть, это не кто-то из его компании друзей, а учитель или другой сотрудник факультета? Или, может быть, кто-то, с кем он не так близок. Или очень близок. А что, если это Эри?       Подождите. Изуку явно не забыл её, он просто подумал о ней.       Изуку больше не мог выносить это напряжение. Кого он забыл?       Три резких стука в дверь вытолкнули Изуку из постели. Он бросился к двери, пока стук не утих, становясь всё громче с каждой секундой.       — Иду, Иисусе, — бормочет Изуку, поворачивая ручку и открывая дверь. Она распахивается, и Изуку оказывается лицом к лицу с незнакомым человеком.       Но, черт возьми, как же он хочет познакомиться с этим чертовым красавцем!       Нет, серьезно, Изуку стоит прямо перед ангелом. Парень, стоящий перед ним, чуть ниже его ростом, но, как и Урарака, все равно выглядит более устрашающе в комнате. У него торчащие светлые волосы и острые красные глаза, прищуренные от раздражения, но Изуку все равно поражен их красотой. У этого абсолютного создания перед ним еще и челюсть, способная резать стекло, губы, сжатые в раздраженную, но каким-то образом все еще привлекательную ухмылку, и он одет в греховную майку, которая демонстрирует его впечатляющие бицепсы.       — Вот ты где, дерьмовый Деку, — говорит дар Божий, — ты, чертов ботаник.       Черт возьми. У этого парня самый лучший голос, который Изуку когда-либо слышал. Низкий, баритоновый, гулкий и вызывающий у Изуку дрожь по спине. И несмотря на тон, в его словах чувствуется искренняя забота. Изуку понимает, что этот парень волнуется за него. Что несколько сбивает с толку, потому что Изуку понятия не имеет, кто этот привлекательный мужчина.       — Эм, — Изуку сглатывает, — извини. А кто ты?       Самый красивый мужчина на свете на секунду хмурится, затем запрокидывает голову назад и громко стонет.       — Блядство, — он хлопает себя по лбу, массируя голову костяшками пальцев, явно раздраженный, черт возьми, этой очередной выходкой Изуку, — конечно же, это я.       — А? — спрашивает Изуку: — О, ты тот, кого я забыл?       — По всей видимости, — отвечает парень — К черту все это. Сегодня я не буду с тобой возиться. Пойду приготовлю чертов ужин. Если хочешь узнать, кто я, пожалуйста. Мне все равно.       И тут парень захлопывает дверь и уходит. Изуку, ошеломленный его появлением, словно поражен. Конечно, он хочет узнать, кто этот парень! Он самый красивый человек, которого Изуку когда-либо видел в своей жизни. Изуку уже наполовину влюблен в него. Неважно, забыл он его или нет, он не собирается больше позволять этому мужчине оставаться вне его лап. Изуку все равно, обычно презирает ли он этого парня, или они заклятые враги, или что-то в этом роде. Изуку, к которому вернулась память, просто придется с этим смириться.       Изуку должен соблазнить его немедленно.               — Кто этот парень вон там? — спрашивает Изуку Урараку со своего места в общей гостиной. Они сидят на диване с хорошим видом на кухню, где любовь всей жизни Изуку готовит ужин. Он выглядит невероятно привлекательно, обращаясь с едой как профессионал. Это так по-домашнему.       — Его ты забыл? — Урарака поднимает бровь. — Черт. Это Бакуго.       — Бакуго, — говорит Изуку. — Почему это кажется неправильным?       — Потому что ты называешь его Каччаном» — без лишних слов отвечает Урарака. — Вы друзья детства. Не могу поверить, что ты забыл именно его. Как он отреагировал?       — Он сказал, что не хочет со мной общаться, а потом захлопнул дверь перед моим лицом.       — Ах, — кивает Урарака. — Звучит правдоподобно.       — Он реально горячий, — говорит Изуку. — Самый горячий парень, которого я когда-либо видел.       Урарака выплевывает воду, которую пила, и с недоверием смотрит на Изуку.       — Что? — оправдывается Изуку. — Посмотри на него! Он самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Кажется, я влюбился. И посмотри! Он умеет готовить! Это так сексуально.       — И вот что еще, — говорит Урарака, — он еще и хорошо убирается.       — Он готовит и убирает? — Глаза Изуку расширяются. — Мне нравится это в мужчинах.       — Он ложится спать в восемь тридцать два вечера.       — Он следит за собой? — мечтательно вздыхает Изуку. — Это так сексуально».       Урарака хлопает себя по лбу.       — Ты совершенно бесстыжий.       — Знаю, — ухмыляется Изуку, вставая с дивана. — Я пойду пофлиртовать. Пожелай мне удачи!       — Я… — Урарака качает головой, передумывая ругать Изуку, — я не могу тебя отговорить. Удачи, Деку.       Изуку улыбается ей и направляется на кухню. Каччан, судя по всему, помешивает лапшу, которая варится на плите. Изуку некоторое время наблюдает за ним сзади, любуясь его мускулами спины, широкими плечами и движениями рук. В конце концов Каччан, кажется, замечает взгляды на его спине, потому что поворачивается.       — О, это ты, — говорит Каччан. — Что тебе нужно, Деку?       — Ты, — отвечает Изуку. — Урарака сказала мне, что ты Каччан.       — Да, это я. — Каччан сужает глаза. — Что ты имеешь в виду под «ты»?       — Ты очень привлекательный, — говорит Изуку Каччану, — нам стоит начать встречаться.       Лицо Каччана сильно краснеет.       — Ты даже не знаешь, кто я.       — Мне всё равно, — пожимает плечами Изуку. — Ты суперкрасивый.       — Заткнись, ты, чёртов ботаник, — отвечает Каччан. Он снова поворачивается к своей лапше, но весь затылок у него красный. Изуку хихикает, кажется, его план работает.       — Что ты готовишь? — спрашивает Изуку, заглядывая через плечо Каччана.       — Рамен, — отвечает Каччан. — Ты пожалеешь об этом, когда к тебе вернётся память.       — Я с воспоминаниями может отсосать. — решает Изуку. — Я хочу Каччана.       — Ты такой странный, — Каччан накрывает кастрюлю крышкой и поворачивается лицом к Изуку, скрестив руки на груди. — Ты потерял все свои воспоминания обо мне и пытаешься со мной флиртовать.       — Опять же. Ты же, типа, суперсексуальный. Посмотри в зеркало, Каччан. Посмотри на своё отражение в кипящей воде вон там или что-нибудь в этом роде. Ты самый сексуальный мужчина на свете.       Всё лицо Каччана вспыхивает красным. Изуку смеётся.       — Видишь? Ты такой милый!       — Я тебя, блять, убью, — выпаливает Каччан, но угроза теряет всякий пыл, потому что его кожа пылает и он невероятно краснеет.       — Каччан может делать со мной все, что захочет, — мечтательно отвечает Изуку, — но я бы предпочел остаться в живых, чтобы продолжать смотреть, как ты готовишь. У тебя это так хорошо получается. Это так сексуально.       Каччан сверлит его взглядом.       — Ты такой сексуальный, Каччан.       Каччан бьется головой о ближайшую стену.       — Каччан! — увещевает Изуку, — не делай этого! Ты себе навредишь!       Каччан резко поворачивается к Изуку, его лицо снова становится более серьёзным. Он хватает Изуку за плечи, пристально глядя на него.       — Что, значит, я ничего себе делать не могу, а тебе позволено убегать куда попало и сражаться со злодеями в одиночку?       Ах. Значит, Каччан — один из тех, кто читает Изуку нотации по этому поводу. Это значит, что Каччан волнуется за него! Изуку хочется упасть в обморок; это так мило с его стороны.       — Прости, Каччан, — говорит ему Изуку, — я уверен, что мне с воспоминаниями тоже жаль.       — Я знаю, что тебе чертовски жаль. — Каччан трясет Изуку за плечи достаточно сильно, чтобы тот потерял ориентацию. — Тебе нужно прекратить это делать. Ты безрассуден до ужаса, и ты никак не можешь понять своей тупой головой, что мы все за тебя волнуемся. Я волнуюсь за тебя, ты, чертов идиот. Сколько раз я должен это повторять, прежде чем ты наконец поймешь, что я волнуюсь о тебе, ради бога?       У Изуку отвисает челюсть, и слезы блестят в глазах. Этот мужчина. Он не только чертовски привлекателен, но и очарователен, умеет готовить и невероятно милый? Он заботится об Изуку!       Вот и все. Изуку выйдет замуж за этого мужчину.       — Понял, Каччан, — говорит Изуку, — обещаю, что и я с воспоминаниями постараюсь не быть таким безрассудным. Не хочу тебя так волновать, Каччан.       — Хорошо, — кивает Каччан, явно довольный, — тупица.       Каччан отпускает Изуку и возвращается к своей лапше, а Изуку замечает напряжение в его спине. Он протягивает руки и кладёт их на плечи Каччана, и, когда тот не отталкивает его, сжимает их.       — Ты такой напряжённый, — говорит Изуку, — позволь мне помочь.       — Ты что, делаешь мне массаж?       — Мгм. — Изуку начинает массировать плечи Каччана, снимая накопившееся напряжение. Он двигается как можно чувственнее, ухмыляясь, когда Каччан снова краснеет.       — Приятно, Каччан?       — Я тебя ненавижу, — говорит Каччан, хотя всё его поведение говорит об обратном.       — А вот и нет, — напевает Изуку, — ты же обо мне волну-у-уешься!       — Я жалею, что сказал это.       — Всё в порядке, Каччан. — Изуку начинает массировать ему верхнюю часть спины. Он замечает, как Каччан вздыхает, и улыбается про себя. — Я тоже о тебе волнуюсь, знаешь ли.       — Ты меня сейчас буквально даже не знаешь, — напоминает Каччан.       — И что? — спрашивает Изуку. — Ты красивый, ты милый и ты потрясающий. Этого достаточно, чтобы я заботился о тебе. И я уверен, что я с воспоминаниями тоже очень о тебе забочусь.       — Мгм. — Каччан кивает в знак согласия. — Ты правда заботишься обо мне. Слишком сильно.       — Для тебя ничто не бывает слишком, Каччан, — возражает Изуку.       Изуку не нужно смотреть на Каччана, чтобы понять, что тот закатывает глаза. Между ними воцаряется комфортная тишина, и Каччан позволяет Изуку массировать ему плечи и спину еще около пяти минут, а затем отталкивает Изуку. Изуку охотно уходит, но не покидает Каччана. Он крутится вокруг кухни, прислоняясь к столешнице и наблюдая, как Каччан готовит. Он прирожденный кулинар, легко режет и перемешивает. Это действительно горячо.       — Ты сейчас на меня глазеешь, да? — говорит Каччан, повернувшись спиной к Изуку, наклонившись, чтобы достать сковородку из шкафа. Изуку продолжает смотреть.       — Конечно — отвечает Изуку совершенно бесстыдно, — ты, типа, суперподтянутый.       — Всё, — Каччан поворачивается и тыкает ему ложкой в ​​лицо, — убирайся с моей чёртовой кухни, странно возбуждённый, без памяти Деку. Когда, блять, закончится действие этой причуды?       — Думаю, завтра я вернусь в норму, — отвечает Изуку.       — Отлично, — Кацуки снова тыкает ложкой в ​​воздух, — теперь уходи до ужина.       — Каччан, — ухмыляется Изуку, — обожаю, когда ты требовательный.       Каччан резко краснеет.       — Убирайся к хуям!       Изуку не может сдержать смех, выходя из кухни, прежде чем Каччан причинит ему боль своими большими руками. Хотя Изуку это бы не сильно расстроило. Хм. Может, ему стоило остаться на кухне?       — Ну как всё прошло? — Урарака прерывает его мысли, когда Изуку возвращается в гостиную. Теперь её сопровождает Тодороки, и, судя по его забавному выражению лица, он узнал об отношении Изуку к Каччану. — Твои попытки флирта удались?       — Думаю, да. — Изуку садится на диван. — Каччан очень смутился. Это было очень мило. А потом он крикнул мне, чтобы я убирался из кухни. Это было довольно возбуждающе.       — Ты просто катастрофа, — говорит ему Тодороки, — но Бакуго, похоже, это нравится.       — Определённо нравится, — соглашается Урарака, — он же не просил тебя перестать флиртовать, правда?       — Нет, ему, кажется, даже понравилось, — отвечает Изуку, а затем его лицо озаряется ярким лучом. — Это значит, что мои методы соблазнения работают!       Тодороки издал самый раздраженный вздох, который когда-либо слышал Изуку.               Изуку удается сдерживать свои сильные чувства любви к Каччану во время ужина, в основном потому, что они находятся в окружении людей, и после того, как Урарака строго предупредила его, Изуку понял, что Каччан определенно не из тех, кто проявляет уязвимость на людях. А смущение определенно входило в список его уязвимостей, поэтому Изуку согласился не флиртовать, когда класс будет ужинать вместе. Однако это было легче сказать, чем сделать, потому что Каччан сидел на диване со своими друзьями и время от времени он слегка улыбался и эта улыбка озаряла всю комнату, а Изуку мечтательно вздыхал. Весь класс знал о затруднительном положении Изуку из-за амнезии Каччана, и каждый раз, когда они видели, как он смотрит на Каччана, кто-то неизбежно тихонько хихикал. А потом Каччан смотрел на него, закатывал глаза, и это было так нежно и трогательно, и Изуку задавался вопросом, какие у него на самом деле отношения с Каччаном.       Что бы это ни было, Изуку уверен, что ему с воспоминаниями тоже нравится Каччан.       После ужина Изуку узнает, что сегодня ему предстоит мыть посуду, и он вместе с Тсую и Каминари добросовестно моет всю посуду и ставит ее в посудомоечную машину, когда заканчивает. Он знает, как усердно Каччан готовил еду, поэтому понимает, что должен так же усердно убирать беспорядок, который они устроили во время еды. Но у Изуку тоже есть дела, поэтому он моет посуду как можно быстрее, стараясь при этом хорошо справиться со своей работой, и затем успевает застать Каччана как раз в тот момент, когда тот собирается подняться в свою комнату.       — Каччан! — говорит Изуку, тяжело дыша, и останавливается. — Давай проведем время вместе!       Каччан не смотрит на Изуку, просто продолжает идти. Но он не велел Изуку уйти, поэтому тот следует за ним по лестнице.       — Я иду спать, Деку.       — Так рано? — Глаза Изуку расширяются от недоверия. — Сейчас восемь часов! Урарака сказала, что ложиться спать можно только в восемь тридцать два!       — Я ложусь спать в восемь тридцать, — отвечает Каччан. — Я блин, слежу за собой.       — Верно, — кивает Изуку, — это действительно достойно восхищения, Каччан! Молодец!       — Ага, как бы то ни было, — отмахивается Каччан. — Мы не будем тусоваться.       — Но ты же не будешь спать ещё тридцать минут! — ноет Изуку, поднимаясь на второй этаж, где, кажется, находится комната Каччана.       Они идут по коридору, а Изуку жалуется:       — Я даже не буду с тобой флиртовать, хотя очень хочу. Я просто хочу побыть с тобой.       — Я иду спать, — резко говорит Каччан, подходя к двери. — Я устал, Деку.       — Ох. — Изуку отшатывается назад, чувствуя боль в груди. Должно быть, он переборщил. Вероятно, он разозлил Каччана, он, должно быть, измотан и, вероятно, сбит с толку всей этой ситуацией с потерей памяти Изуку, а Изуку следовало быть более внимательным, и…       — Блять, Изуку, подожди! — кричит Каччан, и Изуку останавливается. Он оборачивается и видит Каччана, стоящего на пороге его комнаты и вздыхающего. — Входи.       — Ты уверен? — спрашивает Изуку смущенно. — Прости, что надавил на тебя, тебе не обязательно впускать меня, если ты просто хочешь поспать. Прости, если я переступил какие-то границы…       — Нет, ничего подобного, ты, чертов паникёр. — Каччан качает головой. Он жестом приглашает Изуку войти, и тот входит, закрывая за собой дверь. Каччан плюхается на кровать, и Изуку следует за ним. Он садится, скрестив ноги, посередине кровати, а Каччан лежит на животе напротив него. Он выглядит растерянным.       — Каччан? Ты в порядке?       — Черт возьми, — говорит Каччан и одним плавным движением вскакивает, оказываясь прямо рядом с Изуку. — У меня есть проблема с твоим чертовым флиртом, но дело не в том, что ты думаешь. Ты не переступил черту, ничего подобного. Ты явно думаешь, что мне это чертовски нравится, и в этом-то и проблема. Мне… — Каччан делает паузу, задыхаясь. — Мне это и правда нравится.       Изуку хмурится.       — Почему это проблема? Я тебе не нравлюсь или что-то в этом роде?       — Нет! — кричит Каччан. — Ты мне чертовски нравишься, Деку! Вот в чем проблема!       — Что… — Изуку оживляется, — нравлюсь? Серьезно? Я с воспоминаниями?       Каччан проводит рукой по своим торчащим волосам, явно раздраженный.       — Да, Деку. Послушай, наши отношения чертовски сложные. Мы друзья детства, но я был твоим задирой большую часть нашего чертового детства. Сейчас у нас все хорошо, я извинился и заглаживаю свою вину. Ты меня простил, мы теперь друзья, но теперь ты мне еще и чертовски нравишься и это все усложняет, потому что, очевидно, ты с воспоминаниями не воспринимаешь меня так. Так что теперь ты флиртуешь, но только потому, что твои воспоминания пропали, и мне это нравится, но это также отвратительно и непонятно, и я не могу поверить, что рассказываю тебе все это. Ты, черт возьми, вспомнишь это завтра, когда к тебе вернутся воспоминания.       — Да, вспомню, — тихо говорит Изуку, стараясь не показывать, как сильно у него всё перемешалось, как быстро бьётся сердце и как в мозгу загорается сигнал, говорящий, что всё правильно, всё верно. Даже с воспоминаниями о Каччане так и должно быть, — но ничего страшного, Каччан. Потому что я уверен, что ты мне тоже нравишься.       Каччан фыркает.       — Сомневаюсь. Я же тебя раньше чертовски дразнил, ты забыл об этом?       — Нет, но ты всё исправил, — пожимает плечами Изуку, — и ты сожалеешь. А у меня в голове какой-то странный зуд, говорящий, что ты мне тоже нравишься. И я даже думаю, что флиртую с тобой, потому что ты мне нравишься. А без воспоминаний мне пришлось показать это единственным доступным способом. Теперь я не знаю наверняка, правда ли это, но это кажется правильным. Это кажется правдой, Каччан.       — Деку… — Каччан проводит рукой по лицу. — — Я не знаю, чему, чёрт возьми, верить. Я просто не могу рисковать, веря в это, если не знаю наверняка. Не могу.       — Я понимаю, Каччан, — и Изуку тоже. Он понимает, он уверен, что чувствовал бы то же самое в этой ситуации, — но пока просто знай, что ты мне нравишься. Я думаю, ты красивый, сексуальный, милый и очень хорошо готовишь, от чего я просто не могу оторвать глаз, и я лично считаю, что твой Деку чувствует то же самое. Это нормально, Каччан?       — Да, — дрожащим голосом выдыхает Каччан, — да. Всё в порядке, Деку.       — Хорошо, — шепчет Изуку и, не в силах устоять, наклоняется и нежно целует Каччана в щёку. Его румянец снова появляется, и Деку снова улыбается. — Если утром я буду чувствовать то же самое, — «а я буду», добавляет Изуку про себя, — я сделаю это снова. Только в губы. Своими губами. И это будет здорово. Очень горячо.       — Заткнись, извращенец, — говорит Каччан, но он слегка улыбается, и это наполняет Изуку переполняющим счастьем. — Я с нетерпением жду этого, Деку».       Затем Каччан берёт подушку обратно и кладёт её на кровать, снова ложится на неё и закрывает глаза.       — Уходи или оставайся, мне плевать. Но я сплю.       — Так рано. — Изуку качает головой, смеясь, когда Каччан показывает ему средний палец, не отрывая глаз. — И сам факт, что ты думаешь, будто я уйду, честно говоря, поразителен, Каччан. Разве это жутко — сказать, что ты, наверное, очень красивый, когда спишь? Разве это жутко — смотреть на тебя?       — Да и да, — отвечает Каччан, поворачиваясь на бок спиной к Изуку. — Не смей, блять, смотреть, как я сплю. Иди пиши в свои ботанские блокноты или что-нибудь в этом роде.       Глаза Каччана крепко закрыты, и Изуку понимает, что разговор окончен. Поэтому он возвращается в свою комнату, достает блокноты и начинает писать о Каччане. Он хочет записать все свои чувства к Каччану сегодня, чтобы, когда к нему вернутся воспоминания, он смог прочитать это и вспомнить, как сильно он любит Каччана. На тот крайне маловероятный случай, если он когда-нибудь забудет. В любом случае, Изуку хочет помнить, что он чувствует к Каччану сейчас.       Три часа спустя он заканчивает писать, делая несколько перерывов, чтобы погрузиться в свои мысли и еще немного помечтать, а затем тихо возвращается в комнату Каччана и забирается на кровать рядом с ним. Раздается тихий звук, когда кровать прогибается под тяжестью Изуку, а затем сильная рука обнимает его за торс. Изуку зарывается лицом в подушку, которая пахнет Каччаном, и на этот раз настала его очередь краснеть.               На следующее утро Изуку просыпается в объятиях Каччана. Однако он не смотрит на Каччана, поэтому извивается, пока не оказывается лицом к нему. Изуку улыбается спящему лицу Каччана; он был прав. Каччан невероятно красив во сне, такой расслабленный и безмятежный. И тут Изуку вспоминает Каччана, и вспоминает всё, что было вчера, и то, каким бесстыдным был его флирт (о боже!), и признание Каччана (О БОЖЕ!), и как Изуку пообещал Каччану доказать ему, что утром он всё ещё будет его любить. И тут сердце Изуку начинает бешено биться, он перелезает через Каччана, садится ему на пояс, хватает Каччана за (широкие, мускулистые) плечи и трясёт его, чтобы разбудить, не обращая внимания на взрывы и крики, которые, вероятно, обрушатся на него.       Каччан просыпается со стоном.       — Черт возьми, Деку, чего ты хочешь?       — Я люблю тебя! — восклицает Изуку. — Я люблю тебя, Каччан! Я же говорил тебе, что буду любить тебя и утром, и я был прав! Я все еще считаю тебя красивым, сексуальным и милым, и я люблю тебя!       Каччан моргает, сонно. А потом резко открывает глаза, осознавая слова Изуку, и садится прямо, так что Изуку сидит прямо у него на коленях.       — Что за хрень?       Изуку обнимает Каччана за шею.       — Я люблю тебя.       — Но… — начинает возражать Каччан, но его быстро заставляет замолчать испепеляющий взгляд Изуку. Никто не смеет сомневаться в любви Изуку к Каччану. Особенно сам Каччан.       Каччан сник, на его лице расплылась ленивая улыбка.       — Я тоже тебя люблю, Деку.       — Ты такой милый, Каччан, — улыбается Изуку, наклоняясь вперед, их носы соприкасаются. Глаза Изуку сияют от счастья, а взгляд Каччана смягчается.       Его лицо снова становится ярко-красным.       — Пошел к черту, — говорит Каччан. — Ты обещал мне поцелуй. Так целуй.       — О, Каччан. — Изуку замирает от восторга. Он крепко целует Каччана в губы, затем отстраняется и широко улыбается, глядя на ошеломленный взгляд Каччана: — Мне нравится, когда ты требовательный.