Пиратские байки

На «Летучей лисице» царил голод. Не тот мелкий, посасывающий голод, а настоящий, звериный. Недельный штиль посреди Ист Блю превратил их в идеальных охотников, чьи желудки урчали синхронно со скрипом мачт. Капитан Хонджун, чьё новое увлечение — вышивка крестиком (было заброшено из-за слабости в пальцах) — сидел на бочке с пустым взглядом. Его яркая рубашка неопределённого цвета висела на нем мешком. — Сонхва, — лениво пытаясь выговорить понятно хоть одно слово начал Хонджун, — Мой верный квартирмейстер. Оцени наши перспективы на выживание. Сонхва, чьи аккуратные волосы всё ещё были безупречны, а тёмные глаза сияли лихорадочным блеском, нервно перебирал карты. — По моим вычислениям, через шесть часов мы начнём жевать ремни. Через двенадцать — кожу с ботинок. Минги, есть ли на горизонте хоть намёк на сушу? Минги, лежа на палубе и наблюдая, как облако превращается в гигантскую котлету, вздохнул. — Есть остров… «Пиршество». Но легенды гласят, что местная правительница, Королева Мейлани, приглашает гостей на пир, с которого… не уходят, — Минги делал большие паузы, будто для того, чтобы произнести хоть слово он тратит последние остатки сил. — Говорят, её повара — мастера своего дела, а главный ингредиент её блюд — это… непрошеные визитёры. Вдруг, в камбузе грохнул котелок. Уён, чьи глаза горели обидой и голодом, выскочил на палубу. — Так! Я больше не могу это терпеть! Я — гениальный повар! Меня не уважают! Я предлагал варить суп из водорослей и древесных червей, но меня осмеяли! А теперь мы все умрём с голоду! И знаете что? — он сделал паузу, переводя дух, — Я надеюсь, эта ваша королева съест вас первыми! Юнхо, обычно весёлый, попытался улыбнуться, но получилась лишь голодная гримаса. — Уён-и, не злись. Мы все тебя любим. Особенно твой суп… из… чего он там был? — он небрежно махнул рукой в сторону взбешённого парня. — Из медуз, блин, и сапога Сана, — прошипел Уён. Сан, сидящий у своих пушек, начал внимательно рассматривать свои ноги, пытаясь понять не пропал ли один из сапогов где-то в глубинах одной из кастрюль Уёна. Ёсан, прислонившись к штурвалу с грацией умирающего аристократа, медленно поднял палец. Все замерли. — Есть… альтернатива. Сдаться. Нас захватят, накормят перед казнью… — Ёсан медленно моргнул, запуская сложный мыслительный процесс своего мозга, — Это логично. — А давайте я вас всех просто съем, — Чонхо, самый младший, игриво блеснул глазами, лежа посреди палубы в форме звезды. — Все будут в плюсе, особенно я, — довольная улыбка коснулась уголков его губ. — Нет, Чонхо, я тебе запрещаю даже думать об этом, — Сонхва аж тревожно дернул плечом. Хонджун посмотрел на свою команду — голодную, злую, но всё ещё свою команду. В его янтарных глазах вспыхнула искра старого авантюризма. — Слушайте все, Ёсан предложил лучшее решение нашего голодного кризиса. План таков: мы отправляемся на остров «Пиршество», сдаёмся, нас ведут на пир, мы едим, а потом… — он оглядел всех присутствующих. — Потом мы увидим. Голод — плохой советчик, а сытый пират — грозный пират. Все согласны? Решение было единогласным, даже Уён, ворча, кивнул. «Летучую лисицу» без боя взяли на абордаж элегантные галеры с флагами, изображавшими вилку и нож. Пиратов, обезоружив, доставили на остров Пиршество, в мраморный дворец, от которого вкусно пахло корицей, жареным мясом и чем-то тревожно-сладким. Королева Мейлани оказалась не кровожадной великаншей, а утончённой дамой в платье цвета бордо. Её глаза, цвета тёмного шоколада, изучали пленников с гастрономическим интересом. — О, новые гости! Какое разнообразие! — её голос был бархатным и скользким. — Рыжий… крепкий блондин… мускулистый брюнет… Я уже вижу меню. Но сначала — протокол. Пир. Вы должны оценить искусство моих поваров. Пиратов усадили за огромный стол, ломящийся от яств. Было всё: жареные павлины в перьях, супы из чёрных трюфелей, горы экзотических фруктов. Голод взял своё. Все, кроме Уёна, который ковырял вилкой в тарелке, и Сонхва, который с подозрением нюхал каждое блюдо, набросились на еду. — Не ешьте розовый соус! — вдруг прошептал Сонхва капитану. — Он пахнет… морской водой и… сном. Но было поздно. Юнхо, уплетавший запечённую ногу ягнёнка под этим самым соусом, вдруг засмеялся и мягко сполз под стол. За ним последовали Минги, мечтательно улыбаясь, и Сан, уронив голову на тарелку. Ёсан, попробовав всего по чуть-чуть, притворился, что его тоже сразил сон, и грациозно закрыл глаза. Чонхо, заметивший ловушку, сделал то же самое. Хонджун, который ел мало и выборочно, почувствовал лишь лёгкую слабость. Он поймал взгляд Уёна. Тот, незаметно лизнув край своего бокала, показал едва заметный отрицательный жест: Яд. — Отлично, — королева улыбнулась, облизывая губы. — Основное блюдо уснуло. А вы, капитан, и вы, красноволосый… вы будете идеальной закуской. У вас… стойкий иммунитет. Интересно. В этот момент «уснувший» Ёсан приоткрыл один глаз. Его серый взгляд, обычно томный, стал холодным и острым, как лезвие. Он встретился взглядом с капитаном и едва заметно кивнул в сторону огромного камина, где тлели угли. План родился мгновенно, без слов. Уён вдруг вскочил, опрокинув стол. — ЭТО НЕВКУСНО! — заорал он на всю залу, его глаза безумно сверкали. — Этот соус — пересолен! Это мясо — пережарено! Вы называете себя поварами? Я, из камбуза «Летучей лисицы», готовлю лучше одной левой рукой! Королева Мейлани остолбенела от такой неслыханной дерзости. Её повара зашипели, как рассерженные кошки. Пока всё внимание было приковано к Уёну, Хонджун скатился к камину и, прикрываясь скатертью, выхватил тлеющую головню. Чонхо, притворявшийся спящим, незаметно вытащил из своего сапога обычные ножницы (не спрашивайте, как они там оказались). Ёсан же, как пантера, сорвался с места. Он не стал хватать оружие — его оружием были он сам. Одним точным ударом ребра ладони он оглушил ближайшего охранника, выхватил у него алебарду и, вращая её с невероятной для его изящной фигуры силой, создал вокруг уснувших товарищей защитный периметр. — Сонхва! Буди их! — крикнул Хонджун, швыряя головню в тяжёлые бархатные шторы. Огонь жадно взвился вверх. Сонхва, не теряя ни секунды, начал трясти Юнхо и хлопать Сана по щекам, при этом читая нараспев свои самые печальные стихи о скоротечности жизни — контраст должен был шокировать мозг. Уён, между тем, вступил в кулинарную дуэль с главным поваром, швыряя в него блюдами и критикуя каждое. «Слишком много мускатного ореха! Перца не чувствуется совсем! Ты позоришь профессию!» Огнём, хаосом и поэзией пиратам удалось выиграть время. Юнхо, очнувшись, моментально включился в бой, используя в качестве дубинки окорок. Сан, ещё шатаясь, увидел свои пушки, сложенные в углу зала, и с тоской вздохнул: «Мои красавицы…» Чонхо, виртуозно орудуя своими ножницами, перерезал верёвки на руках Минги. Тот, протерев глаза, увидел горящие шторы и горящий же вдохновением взгляд капитана. — Минги! Нас нужно вынести! Карта острова в твоей голове! Через десять минут, громя охрану жареными окороками, поджигая гобелены и распевая похабные морские песни (к ужасу Сонхва), команда «Летучей лисицы» вырвалась из дворца, таща на плечах отчаянно протестующую, но связанную Королеву Мейлани в качестве заложницы. На их корабле, когда они уже отплывали, царила сытая, победная усталость. Уён, стоя у плиты и готовя наконец нормальную еду из провизии, «позаимствованной» с острова, ворчал: «Королева каннибалов… фу! Её техника маринования — это преступление!» Юнхо, с полным ртом хлеба, обнял его. — Зато твоя техника отвлечения внимания — это искусство, Уён-и! Хонджун, доедая последний кусок сыра, с удовлетворением наблюдал за командой. Он поймал взгляд Ёсана. Тот в ответ лишь грациозно зевнул и прикрыл глаза, снова превратившись в ленивого принца. От хищника, что разорвал почти всю охрану королевы, не осталось и следа. — Капитан, — подошёл Сонхва, вытирая со лба сажу. — Что нам делать с… ней? — он кивнул в сторону каюты, где под замком томилась королева. Хонджун улыбнулся, и в его янтарных глазах мелькнул знакомый расчётливый блеск. — О, это просто. Мы высадим её на следующем обитаемом острове. Без свиты, без поваров. А в обмен на её безопасность… она отдаст нам карты своих складов с провизией. Голодный пират — грозный пират. Но пират с полными трюмами и секретом королевы-каннибала в кармане… он почти что король. И «Летучая лисица», её паруса наполнены ветром, а трюмы — припасами, ушла в сторону заката, оставив позади остров, где пир едва не стал для них последним. А в камбузе пахло настоящей, честной едой, и это был самый сладкий запах победы.