Страх

– Я не могу. – Что значит не можешь? Цзянь Ваньшу приковала взгляд к полу, демонстративно избегая фигуру девушки перед ней. – Даю тебе последнюю попытку. Сил моих нет на этот бездарный текст. — сурово заявила Жень Пиншен, пуская листы на попечение ветра. Ваньшу поймала до ужаса спокойный взгляд, от которого область под своими глазами начала индеветь, и непринуждённо она начала щуриться. Доски под ногами собирались ускользнуть, как только хрупкая нога девушки оказалась бы на половице. Мир вокруг искажался волнами. Цзянь провела весь день за ноутбуком, и ещё пары часов она бы не выдержала. Однако наставницу волновал лишь результат, так что Ваньшу мысленно пожалела себя, присев на край стула. Всё тело налилось свинцом. Мысли проходили через ватную пелену усталости, слова застревали в ней, а остатки выводились в документ. Когда девушка обернулась, то поняла, что мёртвая белизна оставила фосфоресцирующий отпечаток. На диване никто не сидел. Она расстроилась, ведь легче работать, если есть надзиратель, благодаря которому не нужно волноваться о собственной дисциплине. Цзянь на секунду закрыла глаза и испытала такое блаженное состояние, которое ни один человек не в силах описать. Решив повторить опыт, она легла на стол, укрыв голову руками, словно изолируясь от внешнего мира. Грёзы как ангелы удосужились почтить своим визитом Ваньшу. В голове всплыли совершенно разные образы. Все книги, и фильмы, и прочие материалы для развлечения инкорпорировались в одну большую историю, создав нотки сюрреализма, больно напоминавшие правду. Динамичность и непредсказуемость сюжета так поразило девушку, что в один момент всё изменилось. В лицо ударило озарение, что мир вокруг стал слишком очевиден и предсказуем. Ваньшу знала, что бог этих грёз и есть она сама, но как только бдительность ослабла, то под ногами опять оказался шершавый пол, и собственный апофеоз испарился. Перед глазами появились две сидящие в обнимку девушки. Лица смазаны, как будто кто-то прошёлся тряпкой по невысохшей краске. Невзирая на этот недочёт, ощущения Цзянь менялись в зависимости от персонажа, на которого она смотрела. К одной стороне она испытывала отвращение, ничего больше, чего не скажешь о другой. Аура импозантной персоны манила собой и сподвигала на неуверенный шаг, пока что-то не вынуло девушку из сна. Хололные длинные пальцы щупали выпирающие рёбра, поднимаясь всё выше. Губы Ваньшу рефлекторно сжались в одну тонкую линию. Ей захотелось обернуться, но владелец этих рук опредил её. Ладони неприкасаемо обхватили голову, лишив возможности пошевелиться. – Почему ты не принесла мне работу? Прошло достаточно времени, чтобы ты смогла переписать её, – плавно прижав руку к щекам подопечной, упрекнула Жень Пиншен. – никогда не могла подумать, что ты из тех, кто бунтует. – Прости, я не, — Ваньшу жадно схватила ртом воздух, — дописала. Дай мне ещё пару минут! Правда! Этого больше не повторится! Пиншен тихо рассмеялась, прижимая студентку к своему телу. – Конечно, котёнок, не повторится. Это же завершающая глава. Цзянь вспомнила предначертанный план главы и поникла. Всё, что выстраивалось долгими ночами, оборвётся сейчас. Сначала щёки получили внимание от одной капли, затем от второй, после сдержать нахлынувшие слёзы возможности не давалось. – У каждой книги должен быть гармоничный конец, — продолжала Жень и пробежала глазами по тексту, — если так хочешь, то можешь сделать затравки на вторую часть, но какой ценой? Разве ты хочешь ослушаться моих рекомендаций? Ваньшу посмотрел размотанный бинт, державшийся за счёт формы руки. Ей не захотелось повторять этот опыт. Она заткнула рот, подавляя произвольные звуки и спросила, заранее догадываясь, какой ответ она получит: – Пассэк может остаться в живых? – озноб охватил тело. — Пожалуйста... Он как часть меня, я не могу... – Довольно! — прервала наставница, оголяя грубость в голосе, — твои оправдания никчёмны. Ты оставишь серийного убийцу безнаказанным, подтверждая стереотипы о том, что конвенционально красивым людям прощаются такие немыслемые грехи? Пиншен аккуратно обхватила и подняла подопечную, садясь вместе с ней на этот же стул. Она запустила руку в волосы Цзянь, наклоняясь, чтобы прошептать:"Разве не это был твой первоначальный план?" Все детали пазла сложились воедино, и студентка робко потёрла намокшие глаза. Мир стал чётче, и красота учителя почти ослепила девушку. Выраженная линия челюсти, манящие алые губы и эти глубокие голубые глаза, на изучение которых уйдёт не один час. Не желая верить в откровенный фанатизм, с языка Ваньшу мимолётно слетела фраза: – Мой рассказ! С какого момента ты следишь за моими работами!? — субтильный голос потонул в неосознанном крике удивления. – Раньше. — губы Жень Пиншен еле как коснулись лба собеседницы, но это им не помешало оставить красноватый след. — Не отвлекайся от текста. Услышав команду, она устремила взор на ноутбук. Уже знакомые посредственно написанные сцены встретили Цзянь. В её тоне вновь прорезался плач: – Нет, я не... – Можешь. — перебила Пиншен, обхватывая запястья подопечной и кладя их на стол. – Пожалуйста, я умоляю, не уходи от меня, — взгляд последовал за каплей – на колени. – Так ты и не скрываешь, что видишь во мне Пассэка? — её губы искривились в улыбке, чувствуя смятение от Ваньшу. — Не оправдывайся. Сейчас не подходящее время. – Обещаешь остаться? – Обещаю, — Пиншен громко выдохнула, — если ты можешь начать, то позволь мне помочь... Руки наставницы потянулясь к клавиатуре, а после легли на дрожащие, неуверенные длани. Напечатав затравку: "Не каждому дано понять Пассэка, но кто угодно осудит его. Даже тот, кто является его отражением.", Жень замерла и крепко обхватила хрупкое тельце Цзянь, склонившись над плечом девушки и даруя той последнее время, что осталось у Пиншен.