memory imperfection

Когда же, когда же это всё началось? Прошло уже столько времени. Казалось, что другой жизни и вовсе не было, а если и существовала, то стоило ли её вспоминать? Никогда больше в мире не наступит того безмятежного спокойствия и ощущения, что у тебя есть твоя молодость, и все двери мира готовы открыться перед тобой, только потяни за ручку. Человеческая память не совершенный инструмент, со временем она сглаживает углы неприятных воспоминаний, чтобы не травмировать так сильно, а иногда возводит теплые воспоминания в клубок взрыва адреналина, и всё ради одной единственной цели – заставить тебя снова и снова открывать глаза, несмотря ни на что. Но всё же это искажение делает историю недостоверной, отчасти даже ненастоящей, но особенной благодаря тому, кто её рассказывает.

***

Водоворот событий закружил его в конце июня, а может июля? Нет, это определенно был август, стоп, но кто получает школьный диплом в августе? Не суть важна дата начала, а сам точка, откуда ведется отсчет. Вот они, вдвоем радостные, что наконец-то дни нудной учебы позади, бросают свои конфедератки вверх. Их окружают такие же счастливые выпускники, родители, уставшие не менее, чем их дети от бесконечного стресса выпускного класса, учителя, радующиеся, что наконец-то уйдут в свой законный отпуск и смогут отдохнуть от путевых и непутевых стьюдентов. Впереди их ждет блестящее будущее, Ландо в этом уверен. Они с Оскаром прекрасно сдали экзамены, вместе поступили в один из лучших университетов страны и были с открытыми сердцами готовы двигаться вперед. Затем в память просачиваются неважные месяцы, опуская многое, но сохраняя какие-то детали: сборы вещей в коробки, покупки учебников, слёзные семейные прощания, обустройство новой комнаты в общежитии и другие вещи, которые казались такими мимолетными, но когда-то были самыми живыми. Одно воспоминание было настолько теплым и светлым, что казалось могло согреть изнутри в любой холод. Октябрь тогда выдался поистине летним. Солнце приятно грело кожу, а отсутствие ветра и облаков, создавало идеальный полдень, чтобы провести его с новыми товарищами на берегу реки Кэм. Человек, их было десять, кажется. Они расстелили пледы, закупились в Mark & Spencer идеально вкусными сэндвичами и фруктами, а теперь сидели и болтали обо всём и ни о чём. Кто-то хвастался первыми результатами на цикле, а кто-то восторженно радовался предстоящим вечеринкам. Голова Ландо лежала у Оскара на коленях, первый смотрел на небо, периодически поглядывая на новых друзей, он не мог нарадоваться их совместному времяпровождению. Он совсем не слушал кто и о чем говорит, ему нравился сам факт этой простой и непринужденной атмосферы. Всё чего он хотел, это запечатлеть этот момент у себя в голове, чтоб снова и снова возвращаться в него, что ж, у него это получилось. Оскар с кем-то болтал о расписании на следующую неделю, но хоть убейте, он не помнил, что это был за человек. Оскар слегка ущипнул его за нос: «Эй, друг, о чём ты так задумался?» В ответ Ландо лишь расплылся в улыбке: «О том, как сильно я хочу остаться в этом моменте или, чтобы вся жизнь была такой же прекрасной, как этот миг». Иногда нашим желанием не суждено сбыться, увы и ах.

***

Дальше их затянула учебная рутина и бессонные ночи. Появлялись новые дедлайны, а старые горели как Великий Лондонский пожар. Дни слились с ночами, а сутки в недели. В этой серой куче воспоминаний не получится разделить, что и когда происходило, да и было ли что-то важное? Но было кое-что важное, что запустило ход чего-то страшного и неопределенного. Когда в ноябре температура начала потихоньку падать, батареи в учебных классах и общежитии остались холодными. Задержка в подачи отопления, всякое бывает, в прошлом году тоже задержали, но ничего прорвемся. Тем временем температура за окном с каждым днём продолжала падать. Бедные студенты стучали зубами на лекциях и семинарах, в общежитиях и кафетериях. На возмущения учащихся и преподающих, руководство разводило руками, мол, такая ситуация во всей Великобритании, мы тут ничем не поможем. В новости стали просачиваться первые тревожные заголовки, а будет ли отопление вообще этой зимой? Сначала никто не обращал внимания на статьи желтушных СМИ, особенно Ландо. Он надевал термобелье и шёл на занятия, его больше интересовало кофе по утрам, нежели какое-то отопление. Оскар же почему-то сильно напрягся, он мониторировал все сайты новостных изданий и даже начал покупать газеты. Сначала Ландо смеялся над ним, называя его «великим конспирологом», попутно спрашивая, когда к ним залетят иноплонетяне. Но как только в декабре ударили первые морозы и сидеть в комнате стало невозможно, улыбка быстро сошла с его лица. Теперь он вместе с Оскаром читал тревожные сводки, которых становилось все больше. Слава богу, они успели отхватить электрорадиатор в магазине, ведь через 2 дня объявили, что средства обогрева закончились по всей стране и во всех магазинах. От таких воспоминаний кожа покрывается мурашками, и хочется надеть самые теплые носки. Университет пытался бороться с проблемой своими методами. В декабре занятия стали начинаться позже и заканчиваться пораньше, уменьшилась их продолжительность, а потом и вовсе на каникулы отпустили всех на неделю раньше, а обещали возвращение на две, а может и три позже. Радовались только дураки, остальные понимали, это слишком тревожные звоночки. Оскар и Ландо собирали свои вещи, чтоб уехать на каникулы к родственникам ночным поездом. Ландо сильно напрягся, видя, что Оскар собирает почти все свои вещи: «Зачем тебе так много всего домой? Боишься, что украдут?» Его лучший друг и сосед по комнате, лишь тяжело вздохнул: «Кто знает, что будет после каникул. Вернемся ли мы сюда вообще?» В холодной комнате наступила тишина. Ландо вообще не понимал о чём толкует его товарищ. Норрис был безнадежным оптимистом, настолько безнадежным, что это граничило с какой-то несусветной глупостью. В его парадигме мира, они должны были уйти на приятные и неожиданно длинные каникулы, провести время с семьей и вернуться в их комнату доделывать незаконченные учебные проекты, но то, что говорил Оскар, оставляло неприятный осадок, ведь его друг никогда не говорил что-то без причины.

***

Вернуться в Бристоль было приятно, хотя бы потому что в их доме был камин, который прекрасно обогревал весь небольшой, но уютный дом Норрисов. Было приятно наконец-то ходить по дому в пижаме, а не в 10 слоях одежды, как в Кембридже. В семейном логове все его тревоги отступили на задний план, он был просто рад разговаривать с отцом, помогать печь печенье маме и играть с младшей сестрой Фло. Впереди было рождество, и всё та же надежда на светлое будущее грело его сердце. Когда все сидели за рождественским столом и просто наслаждались семейным праздником, случилось то, что никто не ожидал. Свет просто отключился. Для этого не было решительно никаких причин. Погодные условия были прекрасными, а о плановом отключении и ремонтных работах никто не предупреждал, ну и в конце концов, какой ремонт в Рождество? Все члены семьи потянулись за телефонами, сети не было. Тогда все подошли к окнам, ни в одном дома не горел свет, единственным источником света остались маленькие уличные фонарики, накопившие свет за короткий солнечный день, но даже они будто готовы были предательски сдаться. В этот момент в дверь постучали. Ландо открыл дверь. На пороге стоял Оскар, он жил через несколько домов от него. Он явно был напуган, будто увидел что-то поистине страшное: «Света нет во всем районе. Я пробежался до Фрайар-роуд. Так что возможно света нет и во всём городе». Стало не по себе. «И нам надо поговорить», - добавил он тревожно. Они уселись на кровати в комнате Ландо, где единственным источником света были пара свечей, которые Циска дала мальчикам с собой в комнату. Оскар тяжело вздохнул и начал: «Ландо, что-то не так, что-то происходит. Только прошу не перебивай меня. Мне очень страшно за тебя, себя, наших отцов (почему он говорит только о мужчинах? – подумал Ландо в этот момент). Я знаю, что тебя мало волнует политика, если вообще волнует, но в мире что-то назревает. Я не просто это чувствую, я знаю. Я прочитал, мне кажется, миллион статей и новостей. Пока открыто никто не говорит, но в мире назревает огромный кризис и коллапс. Россия, США, Европа и другие уже давно пытаются поделить мировой порядок. В ход идут самые грязные вещи. Посмотри сколько войн вокруг, они не остановятся, они сольются в одну большую, мы будем втянуты в это, если уже не втянуты. Отопление не дали в этом году и уже не дадут. В прошлом году дали позже, а потом и вовсе перебои. Это все эти нефтяные войны, господи. Теперь свет. Это только начало. Во Франции уже с лета перебои в электроэнергии, а еще там вспыхивают митинги. Это всё дойдет до нас. Будет война». Вроде Оскар сказал как-то так, возможно по-другому, это было так давно, но что отпечаталось в памяти хорошо, так это встревоженное лицо Оскара, под конец его речь сбилась, он тяжело дышал, будто вот-вот его накроет паническая атака. Ландо стало жутко от этих слов, он не до конца понимал, о чем идет речь какая-то Россия, нефть, что? Но тон Оскара и его отношение к этому, как к самой серьезной вещи на планете, внушало страх. Возможно Ландо бы и поверил во всё это, если бы хоть немного имел представление о политике. Он был верен себе, не понимал раньше, значит и сейчас не стоит начинать. В конце концов, ему 18 лет, он молод и юн, его должна беспокоить учеба в университете и то, что он спустил все деньги на ухаживания за девочками и походы в паб, а политика пусть останется пузатым сэрам и пэрам в парламенте. Но успокоить друга нужно было, он не знал, какую выбрать тактику, поэтому выбрал самую неподходящую под ситуацию. Он просто громко рассмеялся, заливаясь слезами и хватаясь за живот: «Боже, на каком сайте ты это вычитал? Самые-ужасно-бредовые-теории-заговора-точка-UK? Господи, дружище, пожалуйста, не пугай меня так. Я подумал, что ты пришел поговорить о чем-то важном, а не о злых русских». Оскар выглядел ошарашено. Он пытался донести информацию на его взгляд величайшей ценности, а получил в ответ истерично смеющегося Ландо. Тот так сильно смеялся, что свалился с кровати, но тут же подскочил и обнял своего друга за плечи: «Фух, Оск, это было что-то с чем-то. Ты уж извини, что я так отреагировал на твои важнейшие слова, но я правда не верю в Третью мировую войну, скорее мой отец купит себе Макларен, чем то, о чем ты говоришь случится. Не переживай, это просто отключение света, наверное, линия где-то оборвалась или какой-то тип вроде меня перегрел проводку. Всё будет хорошо! Давай вернемся за стол и выпьем по рюмке Джек Дэниелс. Мой отец не будет против». Оскар смотрел грустными глазами, его слова не достигли цели, ему не поверил, его лучший друг, но отказываться от крепкого напитка он всё же не стал.

***

Перебои со светом стали чаще, и теперь об этом стали говорить взрослые. По новостям требовали объяснение от властей, но те молчали как партизаны. Полки в магазинах стали пустеть, люди не знали, чего ожидать, скупая всё, что попадалось под руку. Кингс-колледж объявил о продлении каникул на неопределенный срок. Тогда и закрались мысли, что может Оскар был в чем-то прав? Правительство вышло на связь лишь в начале января, объявляя, что в стране действительно нехватка ресурсов для обеспечения отопления и бесперебойной электроэнергии. Объяснялось это нефтяным кризисом, который застал Великобританию в врасплох. Со многими странами не получалось торговать из-за санкций, а некоторые завышали такой ценник, что пришлось продать бы самого короля Великобритании за баррель нефти. Вроде бы обещали какие-то меры поддержки в виде сокращений рабочего дня, выдачи дров и угля для печей, а также продуктов питания и средств первой необходимости. Политики продолжали кричать друг на друга в вечерних шоу, пытаясь найти виноватого в такой тяжелой кризисной ситуации, которая удивительно оказалось внезапной без всяких предпосылок. Кажется, он упускали маленькую деталь из вида, эти диалоги никак не помогали справиться с этим самым кризисом в стране. Теперь днем бесконечно крутили новости, всё чаще тревожные, о гражданских войнах и голоде в других европейских странах и США. Видимо пытались отвлечь внимание от насущных проблем, но какое дело, что где-то американец умирает с голоду, когда ты уже неделю ешь картошку. Оскар больше не заводил разговоров, а Ландо был стыдно признать, что он так сильно высмеял его всего пару недель назад. События в мире развивались с катастрофически быстрой скоростью, это не могло не пугать. Оскар все чаще приходил к Ландо, что под конец казалось, что они жили вместе. Топить целый дом в три этажа становилось неоправданной роскошью и большим расточительством, поэтому отец, мама и Фло спали на диване в гостиной, а Ландо отдали гостевую комнату на первом этаже. Они не обсуждали, что происходит в Англии и во всём мире. Просто Ландо обнимал Оскара, когда последнего накрывали панические атаки до тех пор, пока его дыхание не выравнивалось, а дрожь исчезала. Ландо тоже было ужасно страшно, он хотел, чтоб его главным страхом снова стал профессор Хэмильтон по социологии, а не жуткий холод, который пробирался через окна и двери.

***

Вроде все даже свыклись с новыми реалиями и пытались в них как-то существовать, случилось по истине странное событие, которое провело линию до и после. В начале февраля (вроде?) королевская семья решила предпринять попытку сплотить своих поданных вместе, а как лучше это всего сделать, чем показать настоящую любовь. Объявление о свадьбе принцессы и графа Йоркширского вызвало резонанс. Отвлечь от холода получилось, но у всех были разные взгляды на это. Теперь вечерние шоу стали громче (свет давали специально вечером для этих шоу), а политики уже чуть ли не дрались в дебатах. «Лучше бы на заводы пошли», - с этими словами Циска выключила телевизор, и больше в их доме никто не смотрел ни новости, но ток-шоу. Свадьбу сыграли как-то очень быстро, но пышно, красиво. Льющиеся роскошь, миллионы софитов, бриллианты. Всё должно было показать и сказать этим: «Мы сильная нация, мы вместе, нас не сломать». Но ответом на эти заявления стал штурм Букингемского дворца замерзшими и уже проголодавшимися жителями Лондона. Так началась она. Гражданская война в Англии.