Fall in love.

Стоило положить трубку, как в кабинет вошёл длинноволосый блондин, лишенный смуглости, но зато щедро одаренный острым языком и не менее острыми серыми глазами. Повисло молчание. Только вошедший нарушил серую тишь между ними. —Я слышал что ты говорил, Эд, ты мне рассказывал что конечно тебе не понравилась вся эта ситуация с Акумой-сёном, и..—но его тут же прервали с невероятной злобой. —Да не трону я его, а то ещё ныть будет. "Ну зачем, я же люблю его..." — с особым несчастным смешком сказал По. Они поймали взгляд друг друга, брюнет опустил взгляд в пол, вспоминая все свои мысли за сегодня, по поводу этой ситуации. —На самом деле, мне не кажется что это хорошая идея по поводу всех его чувств, мы правда, часто не понимаем друг друга.— Приостановился он.— Может дело правда во мне? —Конечно, сам несчастен и одинок, так ещё и брату личной жизни не хочешь дать. Но не суть. Ладно. Что за новый случай? Я не в курсе. —Да тварь одна не божья, наших сотрудниц смущал. К тому ж, давно за долги не оплачивается, всё хорошо, Сай. На том и попрощались. Нечего больше делать им, вне работы, Саймон был полнейшим идиотом и разгильдяем, часто вмешиваясь в драку с По. Вот и сформировалась меж парнями четкая граница — Работе работа, общению место. С тех пор то, наладились и дела в бизнесе. Лишние стычки в тылу, смерть отряда. Только опустившись на кресло, в одиночестве По криво выдохнул, резко откидывая голову назад от чего в глазах потемнело. Тело обмякло, не в силах издать что-то злобное, вышел снова лишь усталый грудной хрип смешанный с мычанием. Как вдруг снова ему позвонили. —Ненавижу, никакого спокойствия блять.— Хлестко ударил по столу, отбивая свою же руку. До чего же неприятно быть таким идиотом. Но номер показал только ласковое слово, при котором замирало сердце, глаза закрывались и вспоминался запах каши и свежескошенной травы. Яркий жёлтый свет, голубое небо, и самая нужная в то время улыбка была у неё, у мамы. —Матушка?...— Вся злость испарилась, остался лишь осадок, который позднее точно вытечет в атк самобичевания. —Кто же ещё, дорогой, как дела? Почему не звонил?— Нежно и так по родному сказала женщина, Элизабет была настоящей сталью в плюшевой ткани, но никогда не давала в обиду, и не оставляла в апатии своих детей. Тянулся долго разговор, не перечесть ласк, и строгости в нем, как всё снова сошлось на клину одиночества По. Сентябрь истинно, месяц слез, самых темных и искренних. То ли сезонная депрессия, то ли тягость своих чувств, давили в начале осени. Седьмое сентября, ровно три дня жо дня рождения. Но Поя знал, Рампо забудет, родители пришлют дорогие подарки, или заедут на двадцать минут, сотрудники стыдливо улыбаясь скажут что не подумали про подарок, а один человек... Может, он всё же не забудет? Да бред. Всем всё равно По, пусть эта дождливая неделя станет очередным уроком. Всем всё равно на тебя, ведь никто не запомнит , почему сентябрь оставляет такой неприятный осадок. Кто бы жаловался, да? Это настолько маленькие проблемы, что даже сам По испытывал к ним отвращение, и в конце дня, даже не принявшись за работу, лишь переложив документы, чтобы с утра пораньше начать разбирать новые запросы и отчёты, календари смен и зарплаты, нужно много сил. В сентябре, каждый сон хочется продлить навсегда. Спалось беспокойно. Но усталость была сильнее любых мыслей, Акума просыпался рано, поэтому плохой сон был лишь поводом написать брату "Доброе утро". Вы все знаете, дети часто бывают неблагодарны к своим старшим членам семьи, сами того не осознавая и винить их не стоит, ведь понять нужно: чем ответственнее тот кто вас опекает, тем чаще всего, он будет пытаться скрыть свою боль и отдать вам себя, а чем больше нуждается в вас ваш подопечный, тем больше он будет от вас хотеть. Любовь, братская, всегда была неизведанным уголком мира чувств, такая разная, иногда со злобой, с непониманием, но всё равно с большой любовью. Правда иногда, По наконец понимал, почему родители раньше так волновались когда не могли ему дозвониться. От этого внутри всё трепетало только сильнее, и больно было понимать: скоро Рампо не будет нуждаться в его опеке. С такими мыслями, он и решился открыть глаза.